Поркотерапия

— Сиксти, — Коннор серьёзно посмотрел, захлопнув за ними дверь их квартиры. Приглушённый автоматический свет медленно разгорался. Официально Сиксти всё ещё был Коннором, но им обоим просто нравилось это слово. Оно было их личным. Только для них двоих. Оно приятно ложилось на слух и будоражило. Тот глядел на него как и всегда — глазами невинной жертвы, в которой немного есть от палача. — Я думал, ты не ругаешься матом, — сказал Коннор. Конечно, он не злился всерьёз. Но оставить этот проступок без внимания он не мог. — Ну и что? — Как ну и что? Наказывать тебя буду, — Коннор собственническим жестом поправил на Сиксти галстук. — Неприлично говорить такие слова... прилюдно. Он хотел добавить: «И в адрес своего папика»; но не стал, чтобы тот опять не обиделся. Их обоих часто спрашивали: почему после революции они продолжают носить свою киберлайфовскую форму? Но разве не очевидно, что она слишком стильная, чтобы выбрасывать её из гардероба? Странный вопрос. — А чего ты ещё не знал обо мне? — Сиксти улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. — Всё, чего не знал, обязательно узнаю. Прямо сейчас. Коннор взял его за руки и подключился под скрежет генератора голоса. Прошло не так много времени, прежде чем Сиксти позволил ему так делать. Но он всё ещё испытывал болезненный трепет, открывая свою электронную душу — и Коннор мог заново прочувствовать каждое её колебание. Чувствовать, будто сам стоит на краю пропасти, с его душевными ранами как со своими собственными. И у него не могло не вызывать досады то, что он сам является их причиной, причиной того, что у него весь мир пошёл кувырком. Коннор хотел это исправить, хотя бы немного. Он бы никогда больше не причинил ему боли, если бы тот сам этого не просил. Он боялся, что тот может что-нибудь сделать с собой — как человек, в которого Коннор был влюблён когда-то. Тонкие белые пальцы Сиксти, переплетённые с его — такие красивые. И тот застыл на месте, закрыв глаза, не в силах шевелиться. Коннор едва сдерживался, чтобы не поцеловать трогательно открытую шею с вечной едва заметной «пятичасовой тенью». На его лице отражалась синяя подсветка из-под кожи их рук. «Хочу, чтобы ты отодрал меня до перезагрузки», — было написано в мыслях Сиксти большими горящими буквами. И Коннор отпустил его. — Нет. Пока не накажу тебя за сегодняшнее, — он смаковал каждое слово, наслаждаясь реакцией. Сиксти будил в нём всё то, что дремало раньше. — Ты злой. — Но тебе это нравится. Они синхронно скинули с себя обувь, и Коннор, положив руку ему на плечо, отвёл Сиксти к кровати. Он знал, что именно тот любит. Он хотел и мог ему это дать. Им обоим иногда необходимо быть машинами друг для друга — только в разных аспектах этого слова. В комнате, обставленной в японском стиле, не было ничего лишнего. Они сняли с себя пиджаки и повесили в шкаф. — Ложись, — сказал Коннор, не сводя с Сиксти взгляда. — И снимай штаны. Когда он такой возбуждённый, с ним можно делать что угодно и сколько угодно — и потом он будет просто в восторге. Коннор не хотел упускать такую возможность. Он подошёл со спины к Сиксти. И почти мог почувствовать его давящую ауру. Сиксти любил слушать голос Коннора. Но сейчас нужно было быть особенно аккуратным: одно неверное слово — и он словит триггер. Возможно, даже попытается его убить. Потом, конечно, извинится — демонстративно, подразумевая, что на самом деле ни в чем не виноват. Коннор осознавал, что по сути играет с огнём. Он не знал, насколько здорóво всё то, чем они занимаются — психика андроидов была ещё мало изучена. Но он очень старался помочь. Одно Коннор усвоил точно — слово «девиант» при нём лучше не произносить. Пока. — Я жду, — сказал он спокойно. И Сиксти стал медленно расстёгивать на себе ремень. Стянул с себя джинсы до колен, залез на кровать и улёгся на живот. Сложил руки перед собой, уткнулся в них лбом. Коннор сел на край рядом и положил ладонь на спину в белой рубашке. — Двадцать ударов, — другой рукой он стал гладить напряжённые ягодицы. — Считай их. Он дождался, пока Сиксти немного расслабится и настроится. А потом поднял руку и резко опустил с громким шлепком. По скину пробежала волна. — Один! — сдавленный крик в покрывало. Удар по другой ягодице глубоко примял её и оставил брешь в виде ладони. — Два! Коннор снова стал поглаживать их. И убрал руку, давая немного восстановиться скину — и на ней, и на его заднице. Но он собирался оставить её голой надолго. Упругому пластику, скорее всего, ничего не будет. По крайней мере, заменить фрагмент — дело одного дня. — Три! — удары чуть выше. Он нанёс их почти ребром ладони. — Четыре! Пять! Шесть! От шестого Сиксти дёрнул ногами и соблазнительно приподнял зад. Коннор удержал его крепче, хотя это пока не требовалось. — Семь! — скользящие удары по бокам, от которых они подпрыгивали, и по обеим ягодицам сразу. — Восемь! Девять! Десять! А-а!.. И, наконец, хлёсткий болезненный удар прямо между ними — стоило ему лишь на миг их разжать. Сиксти взвизгнул. Надо было, чтоб весь его зад пылал добела. Чтоб он хорошо запомнил этот урок. — Одиннадцать! А-а-а, двенадцать! — Коннор нанёс звонкие шлепки по верхней части бёдер, а потом снова по чувствительным местам, где пальпировался каркас. — Тринадцать! Четырнадцать! Пятнадцать! Коннору тоже нравилось слушать его голос. Особенно в такие моменты. — Шестнадцать! — следующий удар был ещё более мощным. Сиксти вцепился в покрывало. — Семнадцать! А-а, восемнадцать!.. Подожди! — Ещё немного, — отозвался Коннор и ещё раз с грохотом опустил ладонь поперёк белоснежно-серых ягодиц. — Девятнадцать! — Ещё! — последний удар едва не заставил его вскочить с места. — Двадцать! — Ну вот и всё, — сказал Коннор, снова лаская зад Сиксти круговыми движениями. — Тебе осталось лишь попросить прощения. — Прости, — тот жадно глотал воздух. Коннор не видел, но знал, что он уже возбуждён. — Ну кто же так извиняется, Сиксти? — он слегка хлопнул его ещё раз. — Переворачивайся. Коннор дотянулся до тумбочки, выдвинул ящик и достал оттуда вибропробку. А потом зашёл спереди, стащил с Сиксти джинсы полностью и бросил их на пол. Тот уже лежал на спине с затравленным взглядом и раскинув руки. Его диод был жёлтым. — Повтори то, что ты мне сказал сегодня, — Коннор задрал Сиксти ноги и снова сел на кровать, прижимая их к его животу и к себе сгибом локтя. Теперь все его дополнительные модули были перед ним во всей красе. Края отошедшего скина переливались. — ...Иди на хуй, — отозвался тот слабо. Его голос дрожал. — И что ещё? — Коннор приставил кончик пробки к его анусу. — Без тебя... разберусь. — А кто на хуй пойдёт? — пробка легко вскользнула внутрь, и между голыми приподнятыми ягодицами остался только круглый синий кристалл. Коннор надавил на него пальцем, вжимая глубже. — Я... Я пойду. Коннор нажал кнопку на пульте и почувствовал, как Сиксти содрогнулся в его руках. — Получишь ещё двадцать, — он широко размахнулся и с силой опустил ладонь на левую половину его задницы. Сиксти сдавленно вскрикнул и не успел сосчитать, как прилетел следующий удар. — Один, два! — Не считается. За каждый пропущенный будет ещё. За неправильно названный — тоже. Ему досталась повторная пара. — Один! Два! Блядь!.. — Один дополнительный. — Три, четыре, пять! — Сиксти почти всхлипывал, ёрзая. Но из этого положения было не так просто выпутаться. — Шесть, семь, восемь! Тут прилетел такой болезненный удар, что он невольно попытался заслониться ладонью. — Руки! — сказал Коннор приказным тоном. — Двадцать пять ударов. — Девять. Десять, — Сиксти считал потускневшим голосом, изо всех сил стараясь не шевелиться. — Одиннадцать. Двенадцать. А-ай!.. Тринадцать! Коннор слегка встряхнул его, почувствовав, что тот начинает слишком расслабляться. Пробка всё ещё была у него внутри и в действии. Клитор стоял дыбом. — Четырнадцать. А-а, пятнадцать! Шестнадцать!.. Коннор, хватит... Семнадцать! Восемнадцать! А-а, нет! — Сиксти вцепился в держащую его руку Коннора и упёрся ладонью ему в спину, делая слабые попытки к сопротивлению. — Почему ты такой несносный? Хочешь, чтобы я просто ушёл? — Нет-нет-нет... — это был опасный момент. Таким его ещё никто не видел. И Коннор не мог сказать, что ему это не льстило. — Тогда я продолжу. — Он дождался, когда всхлипывания затихнут, и стал наносить последние удары. — Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один! Двадцать два! Двадцать три! А-а, двадцать четыре! Двадцать пять! — последнее слово Сиксти выкрикнул почти фальцетом. — Вот так, — Коннор отпустил его ноги и повернулся, чтобы видеть его лицо. — Ты хорошо справился. Но мог бы и лучше. Тот тяжело дышал, запрокинув голову, и ресницы его трепетали. Он всё ещё был во власти вибратора внутри — и Коннор выкрутил колёсико на пульте, увеличивая частоту вибраций. Сиксти хрипло застонал. Коннор раздвинул его согнутые в коленях ноги, наваливаясь на одну, а вторую удерживая на расстоянии, чтобы он не мог их свести. — Ещё. Пять ударов. — Он размахнулся и нанёс шлепок прямо по этим влажным аппетитным губкам. — А-а!.. Один! Он снова его встряхнул, не давая приблизиться к оргазму. — Два! Шлепки по киске были довольно болезненны, но очень возбуждающими. Коннор это видел по тому, в какое исступление впал Сиксти, вцепляясь в покрывало, по тому, как он открыл рот. Осталось совсем немного. — Три! — он страдальчески моргал. — Четыре! Пять!.. И Коннор отпустил его. Поднялся, расстёгивая на себе джинсы. Его член быстро перешёл в рабочее состояние. Сиксти смотрел на него голодными глазами, когда Коннор схватил его за бока, и, наконец, одним рывком вставил в эту жадную мокрую дырку. Лёг на него и начал яростно втрахивать его в матрас, то почти выходя, то загоняя до упора. Сиксти вскрикивал дико и протяжно, сжимал пальцы на его спине. Коннор шипел, но ему нравилось. Ему нравилось то, насколько Сиксти более темпераментный, чем он, несмотря на их одинаковую базовую систему. Он быстро дошёл до первого оргазма, сжимая Коннора всеми конечностями и изнутри. Мелко трясся почти минуту. — Коннор!.. блядь... — сказал он машинным голосом, улыбнулся и закатил глаза. Дотянулся вслепую до валяющегося на постели пульта и выключил вибратор. Коннор замедлился, ожидая, пока тот расслабится, и стал двигаться с удвоенной силой. Внутри у Сиксти было всё так же тесно, и он был горячий везде. Его веснушчатые щёки покрылись румянцем, а галстук ослабился и валялся рядом. Диод мигал красным. Коннор находил приятным то, что он выглядит и ведёт себя как человек. Почти как человек. Он бы никогда не осознал свою привлекательность в полной мере, если бы не имел возможность теперь смотреть на неё со стороны. — А-а!.. — Сиксти снова задрожал под ним, шумно выдыхая. А потом обхватил Коннора за плечи и поцеловал в губы — долго, упоённо и удивительно нежно для него. И подсоединился кончиками пальцев — ненадолго, чтобы не перегрузить их обоих. Теперь Коннор мог почувствовать в себе свой собственный член, размеренно двигающийся вперёд и назад. После ещё нескольких оргазмов Сиксти закрыл глаза, совсем расслабился и отключился с весьма довольным видом — как он того и хотел. И тогда Коннор позволил волне эйфории накрыть и его тоже. Он обнял его, вжимаясь лицом в шею и совершая последние движения бёдрами. А потом резко застыл в одной позе, вытянувшись. Перед глазами зарябило, и через всё тело прошла сладостная искра. Спустя несколько мгновений он очнулся. Лёг на бок, прижимая остывающего Сиксти к себе и гладя его по волосам. Тот всё ещё не пришёл в себя, хоть и продолжал улыбаться. Коннор знал, что теперь какое-то время он будет относительно нормальным. Спокойным и готовым к сотрудничеству. И это было хорошо.