We Picked This Game

      Чимин закрыл глаза, откинув голову назад. Простые гитарные аккорды и энергичный ритм заставляют его тело двигаться само по себе. Всё его тело напряглось, когда он дёрнул бедром, каждый последующий шаг рассчитан и обдуман. Плечи двигаются согласно ритму. Ноты баса начали заполнять пространство, и, когда Чимин потянулся, то представил крепкие руки, обвивающие его талию, сильные бёдра, прижимающиеся к его и двигающиеся вместе с ним в такт музыки. Острые ощущения подстегнули его, тело горело от напряжения и желания. Он был в студии уже несколько часов, обдумывая идеи хорео, чтобы показать его на утренней тренировке. Любому было бы сложно удержаться от прикосновения к этому совершенному телу, видя, как музыка разжигает пламя в душе Пака. Танец сексуальный и манящий, даже лирика песни не такая.       Совершенное противоречие.       Как уместно.       Рука Чимина вытянулась, когда он шагнул вправо, его еле уловимое, тяжёлое дыхание разносилось по студии, пока всё его тело было напряжёно, как струна. Он быстро повернулся, замирая на полбита, прежде чем сделать волну бёдрами.       Чонгук провёл пальцами по прохладной стене коридора студии. Неповторимый звук песни Чимина "FILTER" тянет его дальше по тёмному коридору. Пак рассказал ему об идее песни за несколько месяцев, как она была представлена группе, и Чонгук сразу же влюбился в неё. Да, ладно, некоторые могут заявить, что не существует того, что мог бы сделать Чимин и что не понравилось бы Гуку, но эти люди не были рядом, когда Чон достал из холодильника свой любимый апельсиновый сок и обнаружил коробку пустой. Или когда Чон встал ночью, чтобы сходить в туалет, и наступил на брошенное Чимином на пол мокрое холодное полотенце, из-за которого Чонгук от испуга чуть не справил нужду на том же месте, прежде чем споткнуться о край их же собственной кровати, когда он отшатнулся назад. Те люди не чувствовали его разочарования, когда Чимин сказал Чонгуку, что он собрал все вещи и будет готов вовремя, а потом бегал и паниковал утром, собираясь, так ко всему прочему, когда они уже выходили за дверь, Пак резко обнаружил, что забыл свой паспорт.       Чимин делал множество вещей, в которые Чонгук не мог влюбиться.       Но он был влюблён в него.       Чон медленно открыл дверь, надеясь не побеспокоить старшего, поскольку сейчас как раз был момент, который Гук любил больше всего — когда Чимин был в своей стихии, страсть проникала в его вены, распространяясь в каждый дюйм его тела, когда музыка забирала его в свои объятия. Чонгук хорошо знал это чувство. Это было волшебно, и Гук правда не в обиде, когда Чимин иногда уделяет время танцам больше, чем ему. Он никогда не был так благодарен за упорство Чимина: Пак продолжал любить Чонгука несмотря на все препятствия, так же, как и сам Чон.       Смотреть на танец Чимина было все равно, что смотреть на пламя: так же завораживает. Все взгляды Чонгука были направлены на Чимина и полны восхищения: шаг его ног, всегда идеально спланированный, волны бёдрами в этих рваных чёрных джинсах, восхитительный изгиб спины с виднеющимися мышцами под промокшей от пота футболкой, подтянутая задница, вытянутые накаченные руки, тонкие запястья и слегка полные пальчики, с кончиков которых словно срываются гитарные аккорды. Взгляд Чона остановился на капле пота, которая стекала по шее Чимина. Гук зажал губу между зубами, пытаясь замедлить учащённое сердцебиение и подавить стон. Именно тогда, когда взгляд Чонгука упал на лицо Чимина, он понял, что больше не выдержит. Глаза Пака оставались закрытыми, словно он желал прочувствовать песню, соединиться с ней воедино, а не просто исполнять какие-то движения. Его губы слегка приоткрыты, голова откинута назад, а руки подняты вверх, после опускаясь плавным движением вниз, что идеально отражается в зеркале напротив.       Собственное тело Чонгука начало прислушиваться к зову музыки, а также к зову тела Чимина. Плечи младшего двинулись в такт, когда он оттолкнулся от дверного проёма. Парень немного замедлился, когда начал приближаться к Чимину.       Пак держал глаза закрытыми, чувствуя, как атмосфера в помещении меняется. Его губы украшает ухмылка, так он чувствует сексуальное напряжение. У него перехватывает дыхание, когда рука Чонгука скользит по его бедру. Голова Пака откинулась ещё дальше, только для того, чтобы опуститься на плечо Чона. В этих прикосновениях не было ничего неправильного. Никто никогда не трогал Чимина так, как это делает Чонгук. Ласки Чона были благоговейные, но настойчивые; нежные, но требовательные; безопасные, но захватывающие. Рука Чонгука обвилась вокруг бедра Чимина, его пальцы выскользнули в верхнюю часть переднего кармана штанов Пака.       "Превосходя твои предпочтения и стандарты... ты будешь желать лишь меня".       Чонгук застонал, плотно прижимая Чимина к своему телу, зарываясь лицом в гладкую солёную от пота кожу шеи Пака.       — Блять. Чимин.       Пак проигнорировал его, призывая Гука говорить через синхронность их тел.       Чонгук понял и провёл рукой по тугим мускулам туловища Чимина, затем схватил его за бок и повернул старшего к себе. Только когда его развернули, и он оказался лицом к Чону, Чимин открыл глаза. Он слегка опустил голову, пристально глядя на Гука. Этот вид лишил Чонгука всякого терпения, но прежде чем он успел что-то сделать, Чимин сделал первый шаг. Он прижал руки по обе стороны от головы Чона, пальцами обхватывая его длинные волнистые пряди. Правая ладонь Чонгука надёжно легла на поясницу Пака, и тот сделал резкий выдох. Они двигались без слов, Чимин отступил назад, но Чонгук не позволил далеко отойти.       Дыхание Чона ускорилось, становясь таким же частым, как у Чимина. Они продолжали следовать ритму песни, вместе с тем награждая друг друга новыми прикосновениями. Чимин неожиданно развернулся, наклоняясь перед Чонгуком, заставляя младшего резко прикусить губы. Пак ухмыльнулся, прежде чем вильнуть бёдрами. Большие ладони Чонгука легли прямо над поясом штанов Чимина, подтягивая задницу ближе к своему паху, пока они продолжают следовать битам. Чимин протянул руку вверх и назад, хватая Чонгука за затылок и притягивая к себе.       Вкус кожи Чимина заполнил рот Гука, когда он прижался губами к скользкой от пота шее Пака. Пока он нежно посасывал чувствительную кожу, Чимин крепче сжимал кулак в чужих волосах, но их тела не переставали двигаться под музыку. Чонгук открыл глаза, губами всё ещё посасывая шею Чимина, и встретил взгляд Пака в зеркале.       Наблюдая за тем, как Чонгук начинает терять самообладание, Чимин дрожит. Его тело болело от часов, проведённых за тренировкой в студии, но внутри возникла новая боль, когда он ощутил, как Чонгук ожесточённо толкается пахом в его ягодицы. Его колени ослабли, когда взгляд Чонгука пронзил его через зеркало. Пак быстро отстранился и вновь повернулся к Чонгуку, делая ещё один шаг назад и одновременно с тем проводя пальцами вниз по руке Чонгука, пока их пальцы не переплелись. Взгляд Чимина потемнел, он соблазнительно провёл кончиком языка по верхней губе, заставляя Чона тяжело сглотнуть, который слишком ярко представил вкус губ Чимина. Пак, танцуя, отходил назад, увеличивая расстояние между ними, пока Чонгук не сделал большой шаг вперёд, притягивая старшего назад вплотную к своему телу, бёдрами толкаясь вперёд.       Чимин ахнул, схватившись за рубашку Чонгука.       — Какого меня ты хочешь? — прошептал Пак.       Изо рта Чонгука донесся приглушённый стон, и он полностью остановился, а затем потянулся к Чимину, без усилий поднимая того на руки в своих объятиях. Усталые ноги Пака обвились вокруг чужого торса, а руки вокруг плеч Чонгука. Чимин откинул голову назад, когда Гук буквально начал пожирать шею Пака, впиваясь своими большими ладонями в бедра старшего.       Он ведь прекрасно знает, как глупо это спрашивать.       — Мне не нужны твои фильтры, — рычит Чонгук, прижимая Чимина спиной к зеркалу. — Тебе не нужны ёбаные фильтры, — сказал он, вновь сжимая руки и целуя Пака в шею, под челюсть и вдоль ключицы.       — Гук... ах, — вздыхает Чимин. Он убрал руки с плеч Чонгука и поспешно стянул с себя футболку, промокшая ткань неприятно облепляла тело, так ещё и Чон прижимает его к зеркалу. Затем старший вцепился в огромную футболку Гука. — Сними.       Чимин издал смешок, услышав недовольное бурчание от Чона, когда ему пришлось опустить Пака обратно на пол, чтобы выполнить его требование и снять футболку. Чонгук сжимал кусок ткани в кулаке, прежде чем отбросить его в угол. Он потянулся обратно к Чимину, но тот остановил его, положив ладонь на твёрдую грудь. Пак замер, в который раз удивляясь ощущению Чонгука под своей рукой. Гук был ходячим противоречием: жёсткий, но мягкий; сильный, но слегка глупый; добрый, но способный удерживать обиду дольше, чем кто-либо, кого знает Чимин, — вторым является сам он. Чонгук снова двигается вперёд, и Пак поднял глаза.       — Ещё нет, — шепчет он, шагая вперед и проводя пальцами по краю штанов Чонгука. — От них тоже надо избавиться.       — Х-хён.       Чимин склонил голову набок.       — Хм?       — Мы в студии, — выдыхает Чон. — Я... я не могу просто...       Чонгук наблюдал, как Чимин облизывает нижнюю губу, а затем хмыкает себе под нос.       — Хм... а я-то думал, что ты хочешь меня. Хочешь, чтобы я прижался к зеркалу, чтобы оно запотело от моего тяжёлого дыхания, потому что ты меня заводишь. Хочешь так сильно оттрахать меня, чтобы оставить следы моего пота на стекле... Похоже, я ошибался...       — Твою мать, Чимин, — стонет Чонгук, сдергивая впопыхах штаны и пиная их в угол.       — Хороший мальчик, — хвалит Пак, раскрывая руки для Чонгука, который подскочил к нему и втянул в свои объятия.       Как только руки младшего дошли до его бёдер, Пак снова остановил его.       — О, погоди, мой взрослый малыш, — дразнит он, расстегивая свои штаны. — Разве... ты не хочешь, чтобы я снял штаны? Хотя... не уверен, что тебя волнует, как меня трахать.       Он снимает обувь, пока Чонгук пристально наблюдает за ним, а затем старший позволяет Чону сдернуть ткань с его ног, оставляя его стоять перед своим парнем в коротких кружевных трусиках.       — Ебать.       — Я хотел бы, чтобы ты сделал это, а не сказал, — Чимин засмеялся, но его оборвал Чон, торопливо схвативший его и развернувший лицом к зеркалу. Пак прижал ладони к прохладной поверхности, наблюдая, как Чонгук падает на колени. Его глаза закрылись, когда он просто сдался во власть ощущений. И прямо сейчас он чувствовал, как руки Чонгука с восторгом сжимают его ягодицы, чувствовал горячее дыхание прямо возле дырочки, прикрытой тонкой тканью.       Чимин слышал, как кровь стучит в висках: вдох, выдох, вдох, так он готовился. Большие тёплые руки Чонгука скользнули под мягкий материал его нижнего белья и ласкали его обнажённую кожу, прежде чем стащить материал с ног и откинуть его в сторону. Чимин почувствовал, как его ноги начали дрожать от ожидания.       — Ты забыл как это делается? — игриво фыркнул он.       Быстрый удар по заднице заткнул Чимина, и только тихий хнык сорвался с его губ.       — Тссс... — прошептал Чонгук, слегка дуя на розоватую от удара кожу, прежде чем поцеловать её. Музыка продолжает звучать в помещении, подталкивая на более решительные действия. Чонгук схватил ягодицы в каждую руку и раздвинул их, после бросаясь лицом между ними.       Пальцы Чимина скользят по стеклу, вызывая противный скрип. Большие пальцы Чона лежали прямо на ложбинке, потом медленно сползая вниз и надавливая на дырочку, заставляя Чимина привстать на цыпочки, пока его парень буквально пожирал его.       — Ааа, Гук, — вскрикнул старший, запрокидывая голову назад.       Чонгук продолжал лизать, дразнить, сосать и трахать его дырочку одним лишь ртом, заставляя Чимина превратиться в беспорядок, состоящий из громких стонов и хныканья.       — Ты, блять, так прекрасен, — сказал Чон, отстранившись и поцеловав напоследок кольцо мышц.       — Спасибо, но твой рот ещё прекраснее, правда... — Пак был эффективно прерван, так как Чонгук прижал указательные пальцы обеих рук к краю ануса, растягивая его и добавляя язык. — Ааааа, блять, блять...       Он чувствовал ухмылку Чонгука. Ноги Чимина становились всё слабее и слабее, его руки скользили всё ниже по стеклу, пока он полностью не упал на зеркало, прижимая к холодному стеклу щеку, задыхаясь. Его член был твёрдым и требовал разрядки, поскольку он остался совсем забытым; всё внимание Чонгука было обращено к заднице Чимина. У Пака даже не было сил или желания прикоснуться к себе.       Он захныкал, и Чон остановился.       — Не останавливайся, — потребовал Пак. — Но... но, коснись меня.       Чонгук снова опустил голову, прижимаясь лицом к отверстию Чимина, только правой рукой отпуская ягодицу, чтобы схватить полностью твёрдый член старшего. Чимин вздохнул с облегчением, когда Чонгук обхватил его ствол и двинул рукой.       Чимин начал качать бёдрами, чтобы его член быстрее скользил в руке Чонгука, но Чон отстранился.       — Гук-а! — захныкал Пак.       — Ммм... нет, — бормочет Чонгук на ухо Чимину после того, как встал и прижался к спине старшего. — Я заставлю тебя кончить, но не так, — пообещал он и снял с себя боксёры.       — Тебе, блять, лучше бы поторопиться, — Чимин хмуро смотрит в сторону Чонгука, заставляя губы юноши изогнуться в дерзком оскале, а глаза загореться удовольствием, прежде чем ещё один шлепок заполняет комнату, когда рука Чонгука встретилась с задницей Пака. Спина Чимина выгнулась, когда он закричал, его член пульсировал в хватке Чона.       — Мм, малыш любит это, не так ли? — тяжело дышит Чонгук на ухо Чимину. Его дрожащий парень в ответ стонет.       — Опять пустая болтовня, — всё же выпаливает Чимин, толкаясь задницей туда, где он знал, находится член Чонгука. — Разве у тебя нет дел поинтереснее?       Чонгук жёсткой хваткой остановил движение бёдер Чимина, и тот разочарованно вздохнул.       — Ты сейчас на себя намекаешь? — дразнит Чон, одной рукой скользя по накаченным ягодицам, его пальцы прижались к отверстию, которое сжималось от давления. Чимин расставил ноги шире и двигаясь назад, пытаясь трахнуть себя пальцами Чонгука.       — Слушай, — выдыхает Пак. — Если ты не собираешься трахать меня, то я с удовольствием сам себя трахну, — он посмотрел через плечо с довольной ухмылкой. — Просто иди и ложись, а я сделаю всю работу.       Лицо Чонгка помрачнело.       — Обойдешься, сучонок, — рычит он, толкаясь вперед, его широкая грудь прижимается к спине Чимина. Одной рукой он хватает оба изящных запястья Чимина и прижимает их к зеркалу над головой старшего.       Чимин головой кивает на свою спортивную сумку и выразительно смотрит, широко раскрыв глаза.       — В сумке. Я знаю, что ты можешь и на сухую войти, засранец.       — Но, малыш.. — ворчит Чонгук, когда его левая рука снова опускается между ягодиц и играет с мокрой от слюны дырочкой. — Ты не сухой...       — Возьми смазку, Гук, или ты ничего не получишь.       Пак борется с хихиканьем, наблюдая, как Чонгук слегка фыркнул, а затем отодвинулся и как можно скорее достал смазку из бокового кармана сумки. Пак обернулся, опираясь о запотевшее зеркало спиной.       — Хороший мальчик, — пробормотал он, когда Чонгук подошёл обратно. Он провёл рукой по его волосам и потянулся к губам. Его собственной вкус оставался на языке Чонгука, и Пак хозяйничал языком во рту Гука, вырывая небольшие стоны из его горла. Пока они продолжали целоваться, Чонгук смазал пальцы и начал дразнить Чимина, водя смазанными пальцами по ободу ануса. Пак поднял колено в сторону бедра Чонгука, чтобы дать младшему больше доступа.       Достаточно покрыв дырочку Чимина смазкой, Чон надавил на отверстие двумя пальцами. Пак откинул голову назад, ударяясь об стекло, и застонал.       — Так сильно хочешь, м? — хмыкает Чонгук, целуя и кусая нижнюю часть челюсти Пака.       — Я тебе об этом... я, блин... говорил, — запинаясь, вымолвил Пак, рукой оттягивая за волосы Чонгука от себя. — А теперь... теперь, блять, трахни меня.       Чонгук остановился, на мгновение замер, пока не обнял Чимина за талию и не поднял его. Пак повис на Чонгуке, как коала, быстро покрывая лицо любимого мелкими поцелуями. Чон старался принять устойчивое положение, прижимая тело старшего к зеркалу. Чимин издал глубокий стон, когда Чон прижался к нему.       — Даааааа. Боже, да, трахни меня, трахни меня, — как на повторе ныл Чимин. А Чонгук будет жить до самого последнего дня, стремясь дать Чимину все и вся, что тот когда-либо захочет.       Пак был прижат к зеркалу так сильно, что каждый раз, когда Чонгук вбивался в него жёсткими толчками, приносил с собой раздражающий скрип потной кожи о стекло. Жар их тел, казалось, заставил все зеркала в помещении запотеть. Музыку было теперь практически не слышно за стонами, рычанием, хлюпаньем, хныканьем и криками двух мужчин, настолько влюблённых, что даже неспособных себя контролировать.       — Не могу сдерживаться, когда вижу, как ты танцуешь, — пробормотал Чонгук, оставляя поцелуи везде, где только мог дотянуться. — Так сексуально. Боже, мог бы наблюдать за тобой вечно. Люблю, как ты двигаешься.       Чимин чуть ли не мурлыкал. Он был слишком доволен похвалой, даже член дернулся в восторге. Всё, что он мог делать, так это шептать младшему на ухо, как сумасшедший, чтобы Чонгук продолжал — продолжал трахать его, хвалить его, любить его. И Чонгук никогда не подводил и не подведёт. Чон набросился на него, из его губ текли бесконечные потоки комплиментов, признаний в любви и преданности. Чимин спустил руку с плеча Чонгука и опустил на свой член, зажатый между их телами.       — Не останавливайся. Чёрт, Гу, боже, ты так хорошо ебёшь меня, — Пак начал хватать ртом воздух, когда наконец дотронулся до своего чувствительного члена. Он зажмурился и застонал, пряча лицо в шее Чона.       — З-заставлю тебя кончить, малыш, — пообещал Чонгук. Его горячее дыхание щекотало ухо Пака. Он поднял Чимина выше, и его следующий толчок ударил прямо по простате, вырвав из горла старшего громкий крик. Бедра Пака сжались и дрожали, и Гук усмехнулся. — Да, определённо заставлю тебя кончить прямо сейчас.       — Стоп, — Чимин резко отрывается от шеи младшего, — я говорю...       Чонгук бросился вперёд и прижался губами к Чимину, одновременно безжалостно трахая его. Скрип, хныканье, стоны и шлепки кожи о кожу сливаются с опять начавшейся заново песней, заполняющей комнату. Тело Чимина обвивалось всё сильнее и сильнее, перед глазами взорвались фейерверки, когда он отдался удовольствию, которое поглотило его.       — Блять! Черт, кончаю! — закричал он, изливаясь на свою руку и торс Чонгука.       — Ах, это так великолепно, когда ты кончаешь на моём члене, малыш. Твою... — Чонгук стонет, продолжая трахать Чимина через свою кульминацию. — Ты так хорошо сжимаешь мой член... В тебе так хорошо...       — Да? — фыркает Чимин. — Достаточно хорошо, чтобы заставить тебя кончить? — Чонгук поднял голову и встретился взглядом с Чимином. — Можешь кончить в меня, Гу? Покажи мне, как тебе хорошо внутри меня, — призывал Пак.       Чонгук набирал скорость с каждым толчком.       — Так хорошо, малыш. Я всегда чувствую себя так хорошо рядом с тобой, — он спрятал лицо в изгиб шеи Чимина, украшая его маленькими укусами и засосами. Пальцы Чимина мягко массировали затылок Чона. Пак сжал член в себе, ускоряя оргазм Чонгука. — Чимин, — хнычет он, безумно быстро вбиваясь в своего парня и замирая, когда испытывает оргазм.       Чимин гладит его по голове, прикладываясь нежными поцелуями к лицу, пока Чонгук остаётся неподвижным, тяжёло дыша в чужое потное плечо.       — Такой хороший мальчик, — бормочет Пак, и Чонгук довольно мычит от похвалы. Они одновременно вздыхают и припадают к губам друг друга в нежных и сладких поцелуях. — Отпусти меня, детка, я не чувствую ног.       — Тогда я определённо не должен отпускать тебя, — рассмеялся Чонгук. — Ты упадёшь, как Бэмби на льду.       Чимин сжал чужой сосок с хмурым взглядом, Чонгука передернуло, и он взвизгнул.       — Не дразни меня, это твоя вина! Просто... положи меня на диван, — Чонгук быстро поцеловал Чимина в губы, а затем подошёл к дивану. Пак всё ещё лип к нему, как коала. Чон осторожно опустил Чимина на диван, и тот откинулся на спинку, оба зашипели от потери связи. — Вытащи полотенце из моей сумки, Юнги надерёт нам задницы, если обнаружит, что мы снова испачкали диван.       Чимин засмеялся, наблюдая, как Чонгук спешит к сумке голый, в чем мать родила, только в носках. Младший бросился назад и сунул полотенце под блестящую от смазки и вытекающей из ануса спермы голую задницу Чимина, прежде чем сесть рядом с ним, обняв.       — Мы не можем обниматься голыми в студии, Гу.       — Только секунду, — тихо говорит Чонгук, притягивая Пака к себе в объятия.       — Ладно... — вздыхает Чимин. — Только секунду.       — ЁБАНЫЙ В РОТ!! — голос Юнги эхом отразился от стен, заставляя Чимина и Чонгука проснуться. — Клянусь Христом, если вы ещё раз подойдёте к этому дивану...