Не ухудшай ситуацию, дорогая

Юдзу, не веря своим глазам, протянула руки к лицу Мэй. Проходясь кончиками пальцев по всем его уголкам, она начала чувствовать то, как к сердцу стало поступать приятное тепло. Мэй решила облегчить задачу девушке, поэтому аккуратно присела рядом с ней. Дрожь, беспокоящая Юдзу ранее, бесследно исчезла. Можно было подумать, что фантазия начала играть не на шутку, пустив пыль в глаза девушки. Но это была самая настоящая реальность. Ощупав все лицо, шею, плечи Айхары, Юдзучи с недоумением приподняла уголки своих губ так, словно это чудо было самым обыкновенным сном. Тут же ее радужка глаз приобрела живой вид, а от тех засохших слез и след простыл. Чувство облегчения и радости накрыло ее с ног до головы. Мэй лишь мягко улыбнулась и расположила свою ладонь на затыльной части руки девушки. Почувствовав внезапный холодок, что молнией пробежался по телу, Юдзу слегка дрогнула. Айхара наклонила свою голову набок и стала улыбаться ярче прежнего. Затем светловолосая, немного волнуясь, преподнесла руки к лицу девушки напротив, которая, похоже, вот-вот должна была дать волю своим чувствам и пролить слезы счастья. Да, все так и случилось. Немного скривив дрожащие губы, Мэй прикрыла веки и начала плакать не спеша. — М-Мэй, ты чего? — резко подпрыгнув с места, Юдзучи задалась вопросом без всяких раздумий. — Я не могу так просто смотреть на то, как ты плачешь, — хрипло произнесла она, присоединяясь к своей возлюбленной. — Я же плачу от счастья, глупышка, — протирая свои слезы, сказала с ноткой радости Айхара. Убрав руки с лица собеседницы, Юдзу обняла девушку так, как будто боялась потерять, упустить ее из виду. Она руками вцепилась в спину старшей. Вот оно — тепло, которого ей так не хватало все это время. Теперь все остальные желания, потребности стали миражом по сравнению с тем, что происходило на данный момент. Ее сердце буквально плыло из-за внезапно свалившегося счастья. Казалось, что оно готово было выпрыгнуть из груди, а слезы не хотели и слышать о своем конце, что было весьма индентично с ситуацией Мэй. Она, всхлипывая время от времени, чувствовала всей своей грудью то, как быстро бьется сердечко младшей. Создавалось впечатление то, что девушки были пазлами, которые нельзя было ни в коем случае разлучать, так как они могли чувствовать себя полноценными, счастливыми, только находясь друг с другом в особых отношениях. К счастью юных дев, события сложились особым образом, тем самым заставив их встретиться в самый, казалось бы, неподходящий момент. Тем не менее именно он проложил начало для будущего счастья обеих девушек. Все могло бы сложиться совсем иначе и это неопровержимый факт. Значит Юдзу правильно поступила, согласившись донести те бумаги Айхаре? Или может Мэй сделала верный выбор, пойдя на работенку учителя? Та реакция Юдзу на Мэй тоже была важна? А что насчет реакции Мэй на Юдзу? Получается Юдзу не зря стремилась узнать истинное «я» Айхары? Выходит и Айхара не напрасно в итоге пошла на встречу Юдзучи? На все эти вопросы можно ответить твердо и однозначно — да. Все их действия несли за собой важный груз — последствия. Именно они привели их к такому конечному итогу. Отсюда можно сделать следующий вывод: смелость стала ключом, который идеально подошел к их совместному счастью, поэтому каждый выбор девушек был правильным, даже несмотря на то, что мог показаться несколько неверным, грубым и неподатливым, но как раз-таки он привел их к хорошей концовке. — Как же я люблю тебя, — произнесла Мэй со слезами на глазах, впившись в дрожающие губы собеседницы. Этот поцелуй был нежным, ласковым. Айхара действовала робко, словно боясь испугнуть девушку, которая поступала в точности так же. Она осторожно придерживала ее плечи своими бледными руками. Слезы возлюбленных направлялись вниз, скатываясь по их щекам и немного задевая губы, поэтому через какое-то мгновение привкус стал слегка солоноватым. Мэй, подумав, что немного увлеклась, отстранилась от мягких, немного влажных губ. — Мэй, ты же больше не уйдешь от меня, как тогда, в ту субботу? — внезапно насторожившись, с особым волнением вопросила Юдзу, поджав губы под конец своего вопроса. — Я никогда не покину тебя что бы ни случилось, — выдала Мэй с некоторой заботой, обхватив руками талию девушки. — Ты мне очень дорога, Юдзу, поэтому я больше не посмею так просто сдаться на ровном месте, оставив тебя одну. Юдзучи, услышав такие слова от Айхары, неосознанно позволила новой слезе оказаться на своей щеке, словно там и было ее место. Глаза девушки выражали некоторое удивление, покрытое смущением, которое тут же было замечено Мэй. Юдзу, поняв это, взглянула на нее, мягко улыбнувшись. В этих приподнятых уголках губ виднелся легкий трепет и родная нежность, которые Айхара ценила как никто другой. — Кхм… Могу ли я вас отвлечь? — спросила Умэ обеих девушек, сдерживая свою улыбку, чтобы задать настрой для предстоящего диалога. Отстранившись друг от друга, возлюбленные тут же сделали серьезные мины, сомкнув плотно губы. Старшая Окоги осторожным шагом подошла к помятой постели, на которой располагались девушки. Поправив рукой немного упавшее одеяло, она мельком посмотрела на Мэй и Юдзу, которые старались аккуратно переглядываться друг с другом, чтобы не оказаться в итоге замеченными. Несмотря на все их старания, Умэ заметила их игру в гляделки и слегка приподняла уголки своих губ, из-за чего на ее щеке появилась маленькая ямочка, которую можно было лицезреть с особым трудом, так как она была крошечной, ничем не примечательной. Расслабив все свое лицо, женщина задала вопрос, адресованный одной из девушек: — Мэй, не могла бы ты, пожалуйста, оставить нас вдвоем для разговора? Думаю, мы могли бы многое обсудить на данный момент. — Конечно, — одобрительно произнесла Мэй в ответ, — я тогда отойду, — прибавила она, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь. — Спасибо, — сказала Умэ, нежно улыбнувшись. Айхара лишь на момент заметила эту мягкую улыбку, которая показалась ей приятной, теплой и даже в какой-то степени родной. Наверное, причиной этому было то, что Юдзучи и Умэ были немного похожи внешне. Мэй посчитала этот факт довольно милым, из-за чего сама же скривила свои поджатые, слегка дрожащие губы в улыбку. Полностью убедившись в том, что никто не помешает следующему диалогу, Умэ расположилась на постели. Юдзу же немного подвинулась, слегка поерзав, чтобы позволить женщине сесть как можно удобнее. Старшая Окоги не знала, как лучше стоит начать диалог после того, что говорила ранее. Устремив взгляд на свою дочь, она словно смотрела сквозь нее, вовсе не замечая. Поймав на себе взор, явно говорящий о тревожности, девушка напряглась, из-за чего даже не могла пошевелиться. Ей казалось, что если она изменит месторасположение какой-либо части своего тела, то вот-вот что-то произойдет. Поэтому она лишь разглядывала аккуратные черты лица матери: немного изогнутые брови, придающие нотку сожаления, глаза, наполненные какой-то печалью, и поджатые бледные губы. Как бы упорно Юдзучи не пыталась сидеть бездвижно, их диалог с мамой должен был в итоге состояться. — Юдзу, — окликнула девушку Умэ, — ты рада видеть Мэй? Младшая же посмотрела на нее с недоверием и даже немного прищурилась, словно пытаясь найти какой-то подвох. — Не думай ничего такого. Я просто интересуюсь, — как будто прочитав свою дочь, как книгу, твердо сказала она. — Конечно же, рада, — глядя на свои руки, расположенные на постели, тихо произнесла Юдзу, приподняв уголки губ, — но почему она здесь? Осторожно взяв в свою руку маленькую ладошку собеседницы, Умэ, вздохнув с некоторой тяжестью, произнесла следующее: — Юдзу, я была весьма глупа и наивна, запретив вам как-либо контактировать друг с другом. Мне очень жаль, — немного сжав ладонь в своих руках, с сожалением сказала женщина. — Я поступила так, лишь основываясь на своем больном опыте. Я не хотела, чтобы тебе сделали больно, — пустив слезу, добавила она. — Мама, о чем ты? — немного забеспокоившись, спросила Юдзучи. — По всему видимому, настало время для того, чтобы поведать тебе одну довольно занятную историю… — произнесла старшая Окоги с трудом, сделавшись в лице еще более опечаленной.

***

Умэ рассказала о своей подростковой влюбленности в учительницу по русскому языку, которая была всем для нее несколько лет назад. Она даже умудрилась описать все свои чувства во всей точности, чтобы показать Юдзу то, насколько обычная влюбленность смогла завладеть ею без всякого труда. Похоже, этот трепет при виде элегантной, привлекательной, серьезной учительницы хорошо отпечатался на ее сердце. Да и сама женщина все еще могла прочувствовать тоску на душе, легкий скрежет по сердцу, лишь вспомнив о том, как она была близка к своему объекту воздыханий. Казалось, не было ближе расстояния. Еще чуть-чуть и она могла бы буквально докоснуться до нее своими кончиками пальцев, но все оказалось совсем иначе. Умэ была намного дальше от своей любимой учительницы, чем можно было подумать. Поэтому, подавив свои теплые, красивые чувства к ней, она стала пытаться жить как раньше — совершенно скучно и обыденно. Женщине было тоскливо осознавать то, как все сложилось в итоге. Она, сама не ожидая того, даже пролила пару слез во время рассказа о довольно прекрасном и одновременно печальном моменте из своей жизни. Юдзу отнеслась к ней, к ее чувствам, с особым пониманием и сопереживанием. Она осторожно обняла ее, позабыв о своей гордости. Умэ прижалась к плечу дочери, продолжая проливать свои горькие слезы из-за школьной влюбленности, которая все никак не могла отпустить ее. Через 2-3 минуты она сама же отстранилась и начала потихоньку протирать слезы. Юдзучи же внимательно наблюдала за ней и на момент ей показалось, что она увидела в своей маме себя. Только, как мы знаем, содержание ее истории значительно отличалась от той, которую она услышала ранее. Да, они были похожи, но очень даже различались. Тем не менее это не помешало младшей Окоги понять чувства своей матери. Далее она сама же поведала ей о собственных чувствах к Мэй. Умэ же с интересом слушала ее и даже умилялась, ярче улыбаясь. Правда, ее смутили эти слова: «Даже тогда, когда я могла проспать ее урок, она не ругалась на меня. Ну, только говорила то, что следует ложиться спать пораньше». Она слышала от Айхары обратное. Похоже, Умэ смогла добраться до той мысли, от которой ей и вовсе вскружило голову от некой трогательности. Поэтому она не стала больше зацикливать свое внимание на этой детали. Мэй в это время ходила кругами, наступая на свои предыдущие следы раз за разом, до тех пор, пока не услышала звук открывающейся двери, которая только больше встревожила ее, из-за чего она слегка подпрыгнула и машинально закусила нижнюю губу до самой крови, которая тут же была убрана ловким движением указательного пальца. Из комнаты вышли обе девушки, сразу же устремившие свои взоры на Айхару, которая и без того была в смятении. — Юдзу и Мэй, — Умэ обратилась к девушкам, отойдя от них на шаг, — если вы действительно любите друг друга, то, пожалуйста, будьте вместе, несмотря ни на что. Я в любом случае буду на вашей стороне, позабыв о некоторых своих сомнениях, — взяв возлюбленных за руки, заявила она. — Я много думала о произошедшем, правда. Я была не права насчет вас. Простите меня, мои дорогие возлюбленные. — Мама, теперь все хорошо! Нет никакого повода для переживаний, — произнесла Юдзу, обняв женщину. Мэй же стала переминаться с ноги на ногу, отведя взгляд в сторону. Она чувствовала себя весьма неловко, из-за чего стала неосознанно ступать назад, смотря на обнимающихся мать и дочь. — Ты это куда? — усмехнувшись, вопросила Умэ, которая успела ухватиться за ладонь уходящей Айхары. — Присоединяйся к нам! — воскликнула она, протянув к себе девушку. Юдзучи тут же расположила свою руку на спине Мэй, которая слегка дрогнула из-за неожиданности и некоторого смущения. Темноволосая была в смятении, так как она не ожидала подобных действий от Умэ, доказывающей пару дней назад то, что девушки не могут быть вместе. Она, закрыв на это глаза, протянула свои руки к обеим персонам и приобняла их, мягко улыбнувшись. Ощущение счастья тут же пробралось в ее сердце, начиная щекотать его. Поэтому Мэй не пришлось выдавливать ту улыбку изо всех сил лишь для вида. Все, что она делала, так это просто наслаждалась объятием со своей любимой и ее мамой, почувствовав долгожданное облегчение, спокойствие, которого ей так не хватало.

***

Спустя 2 года

Ночь. Темно-серые облака расстилались на безграничном небе на пару со звездами, которые сверкали ярче прежнего, из-за чего можно было заметить некоторые созвездия невооруженным глазом. В общем, вид был завораживающим, а свежий запах — очаровательно-притягательным. Именно по этой причине Мэй, сидя за книгой в своих старых очках, попросила Юдзу приоткрыть окошко для того, чтобы целиком насладиться этим погодным явлением. Нельзя же просто упускать такую возможность, верно? Девушки находились дома у старшей — у них была ночевка. В комнате был приглушенный свет, который придавал некоторый комфорт, что нравилось им обеим. Айхара хоть и не особо любила такие предметы, как: русский язык, историю, общество и т. п. Ей очень нравилась литература, поэтому она была не против потратить свою лишнюю минутку на чтение какой-либо книги, которая точно могла расслабить ее. А Юдзу, выполнив поручение своей возлюбленной, вышла из комнаты и направилась в другую. Казалось, Мэй была погружена в чтение, но это было не совсем так. Поэтому ей было нетрудно заметить краешком правого глаза, куда отправилась девушка. Айхара что-то заподозрила. И как только она закрыла книгу, покрепче ухватившись за нее, встала с мягкой постели для того, чтобы последовать за Юдзучи. К удивлению, младшая тут же вернулась с темной тканью в руках, встав впритык к темноволосой. — Юдзу, зачем это всё? — спросила учительница по информатике ученицу, которая стояла напротив неё с чёрной ленточкой в руках. В ответ Юдзучи ухватилась как можно лучше за темную ткань обеими руками и расположила ее на шее старшей, потянув к себе, благодаря чему губы девушек слились воедино всего на момент. — Мэй, когда ты надеваешь эти очки, то выглядишь особенно сексуально, — слегка приспустив очки с носа девушки, произнесла полушепотом Юдзу. — От тебя редко можно услышать такие смелые заявления. Признаю, ты удивила меня, юная леди, — ехидно ухмыльнувшись, прошептала Айхара на ухо девушке, почти касаясь его губами. — Эй, это было резко! — тут же возмутилась Юдзу. Желая проучить свою возлюбленную, она прислонилась своими холодными губами к ее теплой шее, которую стала слегка покусывать, тут же зализывая. — А ты играешь по-черному, — нежно скрестив запястья Окоги, произнесла Мэй. — Не ухудшай ситуацию, моя дорогая Юдзу, — сладко пролепетала она, взяв девушку за подбородок. «С самого начала была не против ухудшить ее, даже тогда — в день твоего первого прихода» — пронеслось в голове младшей. — С радостью ухудшу, — впившись в губы Айхары, твердо заключила Юдзу.