Один из многих

      — Жаль, что вы уезжаете, сенатор!       Нельяс Хингерорд, член Имперского сената, представитель планеты Нопкес-Прайм, обернулся и сверкнул безупречной улыбкой в адрес говорившей. Симпатичная девушка-администратор, чью слегка розоватую кожу выгодно подчёркивает расстёгнутая на груди белая форменная блузка. Всё-таки слишком уж она розовая — должно быть, не обошлось без зелтронской крови. Но оно и к лучшему. Нельяс провёл с этой девушкой немало приятных вечеров и остался доволен.       Замечательная штука — отпуск. Есть у него, правда, один недостаток: он имеет свойство заканчиваться. И вновь предстоит возвращение к унылым заседаниям и проектам, где готовы зарубить на корню любую инициативу, и остаётся лишь молча аплодировать очередным измышлениям Императора. Не то, чтобы Нельясу не нравилась такая жизнь, — кто его гнал в сенаторы? Но хотелось оставить в истории — хотя бы собственной планеты — заметный след.       Сенатор поднялся в свой номер. Всё в полном порядке, вещи собраны и упакованы в чемоданы — отлично потрудилась горничная, хорошенькая блондинка, тоже пару раз принявшая его приглашение остаться на ночь, когда администратор была занята. Слабо мигала голубая кнопка «входящие сообщения». Ухоженный палец Нельяса небрежно коснулся её.       — Прибыл ваш корабль, сенатор Хингерорд, — послышался компьютерный голос диспетчера. — Платформа А-21, как и в прошлый раз.       Нельяс машинально кивнул, прихватил сумку с личными вещами. Взгляд скользнул по стенной панели. Оставалось лишь нажать очередную кнопку и вызвать носильщика.       Носильщик — человек, не дроид (последнее считалось моветоном в люксовых отелях) — явился меньше, чем через полминуты. Молча взял чемоданы и сопроводил сенатора сперва в турболифт, отделанный дорогой древесиной, потом — к стоянке, где погрузил вещи в лёгкий спидер.       — Платформа А-21, — сказал Нельяс водителю — тоже человеку. Спидер мягко тронулся с места, точно древняя колыбель под рукой ласковой матери.       Путь занял всего несколько минут — вполне достаточно, чтобы успеть ещё раз порадоваться жизни. Да, провести отпуск на Аквиларисе мало кому по карману — шикарное место. Раньше была ещё Белазура, но во что её превратили сейчас… нет-нет, не будем о грустном. Правда, герцогиня (стареющая дура, что безумно обожает молоденьких парнишек вдвое младше себя) зачастую скупится на оплату самоотверженного труда своего сенатора. Хорошо всё же иметь дополнительные источники дохода!       И с Атеной вышло удачно. Меньше всего Нельясу хотелось сейчас видеть свою жену, и буквально вчера щедрая судьба преподнесла своему любимцу очередной подарок. Жена позвонила ему и сказала, что дела благотворительного общества задержат её на месяц или два. Пришлось привычно изобразить огорчение, хотя внутри всё пело. Пусть Атена сидит на Нопкес-Прайме, сколько хочет, — ему и так есть с кем провести время на Имперском центре. Кстати, надо будет не забыть послать ей сообщение…       — Приехали, сэр, счастливого вам пути, — послышался голос шофёра. Сенатор дал ему на радостях щедрые чаевые и велел заносить багаж на борт.       Его корабль, «Фурейта», люксовая яхта от «Верфей Куата», гостеприимно вытянула трап. Чемоданы заняли своё место в каюте, Нельяс прошёл туда же под искажённое аппаратурой приветствие пилота Шамри: «Здравствуйте, сенатор». Ох уж эти гарнитуры, порой даже трудно узнать голоса собственных слуг. Будто говорит совершенно незнакомый человек.       Корабль стартовал, привычно миновал гравитационное поле Аквилариса и слегка дёрнулся при прыжке в гиперпространство. Отлично, шесть часов пути — и он на месте. Нельяс вытянулся на койке, не боясь измять дорогой костюм, и блаженно прикрыл глаза.

***

      Стук в дверь прозвучал внезапно и отрывисто, словно удар грома, и разбудил Нельяса. Он приподнялся на локте; включился свет, повинуясь голосовой команде.       — Кто там? Это ты, Сейн? — спросил Нельяс и вдруг изумлённо уставился на дверной проём.       Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону. Но вместо лакея Сейна сенатор увидел троих незнакомых ему… людей ли? Их головы скрывали шлемы странной конструкции, лица — тканевые повязки, так, что виднелись одни глаза. Пояса у всех троих прогибались от тяжести бластеров, ножен с холодным оружием и связок гранат.       Первой мыслью было: я сплю. Я сплю, и мне пора проснуться. Вторая же заставила Нельяса метнуться к сигнализации на стенной панели.       — Не трудитесь, сенатор, — произнёс один из неизвестных. — Вас уже некому слышать.       Нельяс будто застыл в прыжке, его руки бессильно обвисли. Тот, что говорил, — по-видимому, главный — жестом велел ему сесть на стул, что он и сделал. Вернее, не сел, а просто упал — ноги вдруг отказались слушаться.       — Кто вы такие? — нашёл он в себе силы спросить. — Как вы пробрались на мой корабль? Что вам нужно?       — Кто мы такие, не твоего ума дело, — бросил второй незнакомец. Его кожа отливала зеленовато-бурым, а глаза прикрывал визор. Да и голос не походил на человеческий.       — Отчего же? — сказал первый. — Пусть знает; скоро о нас услышат на всех планетах. Мы — «Хайдианский фронт», армия освобождения галактики от имперского гнёта.       — Вы мятежники? — изумился Нельяс и вдруг не смог сдержать усмешку: — Вы трое — это и есть вся ваша армия?       — Он ещё шутит, — заговорил третий — по-видимому, женщина. Голос у неё был странно хриплый, точно сорванный… или просто какое-то повреждение голосовых связок. — Значит, пока не слишком испугался.       — Поправим, — кивнул ей главарь. — Итак, кто мы такие, ты теперь знаешь. Как мы попали сюда, тебе знать не стоит. А нужно нам, — мужчина выдержал паузу, тёмные глаза на смуглом лице сузились, — чтобы ты сделал то, что мы тебе скажем.       — Сделаешь, — прибавил зеленокожий экзот, — будешь жить дальше и просиживать свои шикарные штаны в вонючем Сенате. Не сделаешь, — он зашипел, — не обижайся.       — Чт-то я д-должен сделать? — выдавил Нельяс; язык его буквально прилип к нёбу.       — Знаешь планету Кава’люст? — продолжил главарь. Нельяс закивал. — Отлично. На следующей неделе в Имперском сенате должны голосовать о принятии нового закона о налогообложении в этой системе. Ты проголосуешь против этого закона, и не просто проголосуешь сам, но и убедишь других сенаторов сделать то же, чтобы закон не был принят. Тебе понятно?       Нельяс не верил собственным ушам. Он успел мельком удивиться странной осведомлённости этих бандитов-мятежников в делах Сената и даже в расписании голосований. Но следом пришла иная мысль: нет, нет! Я ни за что этого не сделаю!       — Откуда вы знаете, когда пройдёт это голосование? — несмело поинтересовался он.       — У нас свои источники информации, — был ответ. — Даже в насквозь прогнившем Сенате не все поддерживают вашего вонючего Палпи.       — И если… если я откажусь, вы меня убьёте?       — Я бы вас всех перебила, гады! — сверкнула глазами женщина и отвернулась. Экзот успокаивающе похлопал её по плечу.       — Зачем же убивать? — сказал главарь. — Нет, убивать пока рано. Можно использовать и другие методы воздействия. — Нельяса передёрнуло при слове «другие». — Скажем, в Голосети окажутся сведения о том, как сенатор Хингерорд и мофф сектора Бормея Авринн задирают имперские налоги и кладут разницу себе в карман. — Сенатор вновь содрогнулся, покрывшись холодным потом. — Или поощряют контрабанду спайса и краденых ценностей, устроив тайную перевалочную базу для чёрного рынка на имперской космической станции под названием…       — Прошу вас, довольно! — По лицу Нельяса катился пот, губы дрожали. С немалым трудом ему удалось продолжить: — Я могу это сделать, то есть, попытаться… но неужели вы думаете, что один или даже несколько голосов «против» что-то решат? Закон всё равно будет принят, потому что это выгодно Империи. Зачем вам это? Шумиха с голосованием лишь привлечёт к Кава’люсту и всему сектору ненужное внимание. Чего вы надеетесь добиться?       — Пусть Палпатин знает, что не все за него, — отчеканил главарь с безумным блеском в глазах. Нельяс едва сумел не отшатнуться вместе со стулом: да эти бандиты — самые настоящие фанатики, сумасшедшие. И цели у них такие же. А уж про методы и говорить не стоит…       — Он и так это знает, — попытался терпеливо возразить Нельяс. — И тем хуже для тех, кто не за него. Поймите же…       — Заткнись, — оборвала женщина — уже не злобно, а как-то устало. Переглянулась с товарищами. — Я же говорила: он по-хорошему не поймёт. Что ему скандалы — для таких типов это лишь дополнительная реклама. Здесь нужно действовать более решительно.       Экзот сделал обеими руками какие-то непонятные жесты — видимо, выразил согласие. Главарь кивнул; под глазами его собрались мелкие морщинки, словно он улыбнулся. А потом вытащил из ножен на поясе длинный нож — не виброклинок, а самый обычный, с въевшимися бурыми пятнами. Нельяс от души понадеялся, что это ржавчина.       Неожиданно женщина заломила ему левую руку за спину, а второй стиснула затылок. Сенатор закричал от боли: хватка у неё была поистине дюрастальная. Экзот прижал к столу его правую руку, а главарь спокойно склонился к нему с ножом.       — Один палец мы тебе оставим, так и быть, — доверительно сказал он, — чтобы было чем жать на кнопки в Сенате. А уж остальные уберём, не обижайся.       — Будешь левой девок лапать, красавчик, — прошипел зеленокожий.       Нельяс в ужасе переводил взгляд с одного бандита на другого. Нет, это не может быть правдой, они не могут этого сделать! Но он отлично понимал, что могут. И сделают. Для таких ненормальных фанатиков нет ничего святого.       Нож медленно прочертил вокруг нижнего сустава мизинца первую кровавую полосу…       — Я согласен! — исступлённо завопил сенатор, пытаясь вырваться из хватки своих мучителей. — Я проголосую, как вы скажете, всё сделаю, только не надо!       — Так уж не надо? — кровожадно усомнилась женщина.       — Да ситх с ним. — Главарь убрал нож. — Думаю, теперь его проняло… О, вы гляньте: точно проняло, аж штаны намочил! Хорошо, что у меня респиратор.       Бандиты расхохотались. Опозоренный сенатор вжал голову в плечи и вдруг почувствовал, что его отпустили. С наслаждением растёр плечо, шею и запястье.       — Ну, всё, — подвёл итог главарь. — Что тебе делать, ты знаешь. Мужик ты умный, сообразительный, найдёшь способ. И учти: если вздумаешь юлить или если закон всё-таки пройдёт, мы тебя найдём где угодно. Даже не пытайся прятаться, тебя никто не защитит — ни самые крутые охранники, ни ваша хвалёная Империя, ситх бы её подрал! И то, что потом с тобой будет, тебе даже в кошмаре не приснится.       Главарь махнул бластером, указывая почти бесчувственному от страха Нельясу на койку.       — Ложись и не вставай, пока не долетишь. Мы сейчас сойдём, а в кабине оставим астромеханика, он посадит твоё корыто. И учти: у него стёрта память, так что не трудись потом шерстить её, всё равно ничего не найдёшь. Как прилетишь на Корусант, он тебя выпустит. И не забудь…       Все трое молча погрозили ему оружием и вышли из каюты. Дверь прошелестела за их спинами, послышался щелчок электронного замка. Через пару минут корабль ощутимо дёрнулся — вышел из гиперпространства, чтобы бандиты могли сесть в спасательную капсулу, — потом новый толчок, и полёт продолжился.       Обычно брезгливый Нельяс даже не подумал встать и сменить свои позорно обмоченные с перепугу штаны. Порез на руке болел, но сенатор не смел даже пошевелиться, словно прикованный к койке. До того ли ему сейчас было?       Он не знал, радоваться ли тому, что мятежники оставили его в живых, или нет. Его насыщенная удовольствиями и умеренным риском, не вполне лёгкая, но такая приятная жизнь подходила к концу. И неизвестно, что ожидало впереди.

***

      — Это невероятно! — вновь дежурно восхитилась журналистка Голоновостей. — Как же вам удалось справиться со всеми бандитами, сенатор?       — Думаю, мне помогли удача и, э-э, находчивость, — с налётом скромности ответил Нельяс. — Я попытался вырвать у одного из них бластер, но не сумел и бросился бежать. Они гнались за мной, пока я не добежал до аварийного люка. Я ухватился покрепче за скобу в стене и открыл люк. Всех бандитов вытянуло в космос, а я… признаться, я немного испугался…       — Ни за что не поверю, — кокетливо прощебетала девушка. — Вы кажетесь мне таким храбрым. У вас удивительно мужественное лицо.       — Благодарю. — Похоже, не всё в жизни так уж плохо. Девчонка недурна, стоит заняться ею. Может быть, удастся немного отвлечься…       — А я благодарю вас, сенатор, за то, что уделили мне своё время. Вот вам мои координаты, можете звонить по любому вопросу. — В меру накрашенные голубые глаза с накладными ресницами безмолвно уточнили истинный характер «вопроса». Значит, не ошибся.       Длинноногая журналистка пересела в свой спидер, не забыв помахать на прощание наманикюренной ручкой, и вскоре затерялась среди суеты воздушных линий Имперского центра. А Нельясу оставалось лишь последовать её примеру и тоже отправиться восвояси. Дома его ждало немало работы, но он уже который день откладывал её на потом.       Как вообще можно было сейчас сосредоточиться на работе — сейчас, когда оставшиеся до рокового заседания дни стремительно истекали, точно песок в древних часах?       Он сам не знал, как пережил это ужасное приключение и не менее ужасный перелёт. Врачи недавно обнаружили у него какую-то дурацкую болезнь сердца и настоятельно советовали переменить образ жизни, то есть «отказаться от сильных эмоциональных потрясений». Но обычно он предпочитал более приятные потрясения, которые вряд ли приведут его к смерти.       А кое-кто вполне может…       Анализ памяти астромеха ничего не дал, как и тщательный обыск корабля — лишь в техотсеке обнаружились трупы пилота и лакея. Нельяс поднял все свои самые сомнительные источники, но и те потерпели неудачу. Расспрашивать об этом таинственном «Хайдианском фронте» он не решался — даже откровенных преступников. День проходил за днём, непрочитанные файлы копились в планшетах на рабочем столе, а вопрос «что же делать?» так и оставался без ответа.       Он между двух огней. Если он проголосует (безумие какое!) против принятия новых законов, это будет конец не только его карьеры, но и жизни. Его арестуют, приволокут в одну из этих жутких камер, а потом… у Императора богатая фантазия. Чего стоит один только Дарт Вейдер, его любимчик и правая рука! Нельяс боялся чёрного великана, как мало чего в жизни, и в голову всё чаще лезли навязчивые, чёткие, словно голограмма, картины: Вейдер начинает медленно душить его силой мысли…       Если же не проголосует… Испытывать на себе терпение сумасшедших бандитов-фанатиков тоже не хотелось. След от пореза на пальце давно исчез после бакта-пластыря, но ощущение осталось. Ощущение липкого страха, позора и полной беспомощности. Ненормальные, просто маньяки какие-то! С них станется подвергнуть его самым ужасным истязаниям, которые даже не приснятся в кошмарах имперским следователям.       Чего они добиваются? Неужели правда верят, что смогут свергнуть Императора, разгромить гигантский флот и неисчислимую армию? Да. Самое страшное, что действительно верят. Он видел это в их безумных глазах, где не было ничего, кроме слепой ненависти.       В голову Нельясу порой закрадывался третий вариант: сообщить о случившемся в Имперскую службу безопасности. Но и это решение было чревато: во-первых, он ничего не знал о мятежниках, кроме названия, а во-вторых, если даже их схватят, кто помешает им выдать его на допросе? Ведь они не просто так пытались шантажировать его; наверняка у них на самом деле есть свои источники, как и доказательства. И как только они об этом пронюхали?       Мысль о шантаже вызвала новую: о союзнике и подельнике, моффе Авринне. Конечно, вот кто ему поможет! Они уже много лет ловко обстряпывают свои хитрые делишки, и никто ничего не заподозрил, даже герцогиня, считающая пуговицы на собственных нарядах (щедра она только в вопросах, касающихся фаворитов). Да, позвонить немедленно и посоветоваться. Осталось всего два дня до голосования, так что нужно поспешить.       Нельяс открыл секретный канал связи, которым пользовался для бесед с Авринном. Ему пришлось подождать с минуту, прежде чем он увидел слегка подёргивающуюся голограмму моффа. И при виде его лица сенатор едва не выронил комлинк.       Авринн был так же напуган. Даже ещё сильнее, ибо ему предстояло потерять гораздо больше.       — Собираетесь жаловаться на жизнь, Хингерорд? — заговорил он без приветствия. — Тогда вы не к тому обратились. Поверьте, мне сейчас не до ваших забот с голосованием.       — Вы знаете? — Нельяс окончательно убедился в справедливости своих худших подозрений. — Они добрались и до вас?       — Да, и я до сих пор не понимаю, как. Это вы их навели?       — Нет-нет, что вы! Они не спрашивали меня про вас, ни слова, только упомянули, что знают о… вы понимаете, о чём.       — А вы понимаете, чем это грозит нам? — Челюсть Авринна затряслась. — Мы оба полетим ко всем ситхам, и полёт этот может продлиться долго. — Он отвернулся, потирая виски. — Ума не приложу, как? Как они могли узнать? Эти ненормальные, чокнутые убийцы…       — Вы неверно ставите вопросы, Авринн. Сейчас неважно, как и откуда они узнали. Важно другое: что нам теперь делать?       — «Нам»? — В голосе моффа плескалась смесь желчи и иронии. — Я не знаю. И учтите: не вздумайте просить меня о какой-либо помощи, и вообще не вздумайте больше звонить мне по этому каналу! Откуда вы знаете, что его не прослушивает ИСБ или эти мерзавцы? Да, мы с вами неплохо вели дела почти десять лет, но теперь это время прошло. Я иду своей дорогой, вы — своей. И помните: если меня возьмут, я расскажу всё, я свалю вину на вас, потому что своя шкура мне дороже. Прощайте, Хингерорд, — надеюсь, навсегда.       Голограмма погасла. Комлинк выпал из ослабевшей руки и покатился по гладкому полу. Минуту-другую Нельяс сидел неподвижно, запустив пальцы в начинающие редеть волосы. Хаос в его голове напоминал взрыв сверхновой — или, скорее, чёрную дыру, которая неизбежно затянет его в свою непостижимую, бесконечно жуткую глубину.       Надо что-то делать. Авринн ему не помощник. Нужно действовать самому.       Первые действия сенатора оказались довольно привычными: подойти к мини-бару, достать бутылку коллекционного кореллианского виски и щедро плеснуть в стакан. Потом вернуться в кресло, выпить… и ещё выпить… и понадеяться, что решение придёт.       Бутылка опустела почти наполовину, черноволосая голова Нельяса клонилась всё ниже на грудь, недопитый стакан выпал из руки, оставив на полу резко пахнущую лужицу. Мысли плыли словно в белом тумане, который внезапно прорезала молния озарения.       Надо бежать!       Сенатор подскочил с места, точно мягкое кресло вдруг превратилось в раскалённые иголки. Конечно, это уже давно было понятно, с самого начала, а он никак не решался, не мог осмелиться. Увы, храбр он лишь в глазах пустоголовых журналисток.       Но сейчас всё будет по-другому!       Опасно? — да. Ну и пусть. Он уедет на другой край необъятной галактики, возьмёт там другое имя, изменит внешность так, что жена родная не узнает, и начнёт новую жизнь. Средства ему позволяют: его официальный счёт, конечно же, сразу арестуют, но у него имеется и парочка тайных, о которых не знает даже Авринн. Наличности тоже хватит, плюс кое-какие ценности, добытые благодаря контрабандистам.       Одной рукой Нельяс принялся кидать в дорожную сумку вещи: планшеты, упомянутые ценности, одежду, а второй зашарил по карманам в поисках комлинка. Вспомнил, что уронил его на пол, подобрал, отыскал нужную частоту.       — Какая честь, сенатор, — послышался в комлинке голос.       — Мне сейчас не до шуток, Харака, — оборвал Нельяс. — Немедленно отыщи для меня быстрый корабль и надёжного пилота. Мне нужно убираться отсюда, и поскорее. Я согласен на любые условия, любую цену, только найди мне транспорт в течение часа.       — Фью-у-у, ну и дела! — присвистнул бандит. — Я, конечно, не волшебник, но кое-что поискать могу. Но обойдётся это дорого. Очень дорого.       — Я же сказал: это неважно! Через час я должен убраться отсюда, и никто, кроме тебя, не должен знать об этом.       — Понял, — был ответ. — А как насчёт моей доли, сенатор?       — Сейчас переведу! — рявкнул Нельяс и оборвал связь.       Перевод удалось сделать быстро, и Харака вполне отработал полученные кредиты: через тридцать пять стандартных минут он уже звонил сенатору и сообщал координаты укромного космопорта, где стояло нужное судно. «Пилот — пройдошистый тип, затребовал просто запредельную сумму, — сказал бандит, — но согласился лететь хоть к ситху на кулички. А птичка у него супербыстрая, ни один скоростной крейсер не угонится. Так что счастливого вам пути, сенатор, и смотрите не попадитесь».       Нельясу некогда было оценивать своеобразное чувство юмора Хараки. С преступниками следовало считаться; тем более, теперь он невольно сделался одним из них. Слепая паника и апатия сменились неожиданной активностью и собранностью. Сенатор прихватил свои вещи и покинул апартаменты, выбрав самое непритязательное воздушное такси. За рулём сидело какое-то зелёное волосатое нечто, сразу напомнившее Нельясу того экзота в маске, но оказался этот водитель довольно сговорчивым, торговаться не стал, а просто отжал штурвал от себя и ушёл в почти отвесное пике, взяв курс на место назначения.       «Птичка», чьи достоинства так расписывал Харака, оказалась задрипанным звездолётом, смутно напоминающим «огневержец», но после множества модификаций совершенно потерявшим сходство с чем-либо. Безобразная груда металлолома… зато, подумал сенатор, раз уж она до сих пор не развалилась, значит, действительно способна летать.       Пилот вполне соответствовал кораблю — примерно ровесник Нельясу, лет сорока пяти, небритый, безобразно одетый. Зато хотя бы человек, причём молчаливый, и это радовало: он лишь махнул сенатору в сторону трапа и сам поспешно поднялся на борт.       Внутренность корабля была под стать внешности. Сенатор брезгливо огляделся, выискивая место, куда бы присесть и положить вещи. Громоподобно заурчали двигатели корабля — о, какой сладостный звук! Тут появился пилот.       — Хватит морщиться, не люксовый лайнер, — бросил он. — Давайте-ка кредиты, да поскорее, иначе никуда не полечу. А потом — вы меня не трогаете, я вас не трогаю, ясно?       Оставалось лишь кивнуть и перевести кредиты. «А губа у тебя не дура», — подумал Нельяс, набирая код, но мысленно вздохнул и смирился. Мертвецам кредиты ни к чему. А он не намеревался умирать.       — На весь путь не хватит топлива, — сказал пилот, — придётся сделать остановку и дозаправиться. Но это будет нескоро; успеем убраться во Внешнее Кольцо, а там ищи нас свищи.       Нельяс накрыл грязную койку в единственной каюте своим плащом (потом придётся бросить, конечно) и решил немного вздремнуть. Последние дни он очень плохо спал, так что отдых не помешает…       БУММ!       Казалось, сон в одночасье перешёл в кошмар наяву. Корабль дёрнуло так, что Нельяс слетел с койки, точно пушинка, и врезался в противоположную стену. Из кабины послышались отборные ругательства пилота.       — Твою хаттову мать! Это ещё что?!       Нельяс, слегка прихрамывая, поспешил в кабину. За обзорным экраном уже не змеились причудливые узоры гиперпространства, зато на чёрном фоне космоса тускло сверкало в свете далёких звёзд что-то огромное, треугольное, массивное…       Звёздный разрушитель!       — Нет… — прошептали побелевшие губы Нельяса. — Не может быть… Ведь я был так осторожен…       — И какого криффа я связался с тобой? — заорал пилот. — Мне ещё не хватало иметь дело с имперцами! Не знаю, что ты там натворил, сенатор, но нам кранты.       Лучи захвата звёздного разрушителя без труда втянули в ангар небольшой корабль. Снаружи послышалась дробная поступь бронированных сапог.       — Штурмачи идут, — бросил пилот и вытащил из висящей на спинке кресла кобуры старый бластер. — Ну, идите, идите к папочке, я без боя не сдамся…       Шаги стихли. Снаружи донёсся отрывистый приказ: «Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками!», потом лёгкие щелчки — видно, переводят бластеры в режим оглушения. Нельяс на ватных ногах шагнул было к люку, но пилот отпихнул его и двинулся вперёд первым. Он засунул бластер сзади за ворот куртки, а потом опустил трап и шагнул на него, подняв руки.       — Эй, я выхожу, выхожу… — Один шаг, другой, потом рука нырнула вниз и появилась уже с оружием.       — Не надо! — истошно завопил Нельяс, угадав его намерения. Слишком поздно. Штурмовики открыли ответный огонь, и вскоре пилот упал с трапа на пол ангара безвольной тряпичной куклой. Беглый сенатор так и застыл в проёме люка с поднятыми руками, не в силах двинуться с места. Каким образом ему удалось избежать бластерного огня, так и осталось непонятным.       Двое штурмовиков чеканно прошагали к нему, надели наручники и свели под руки вниз. Там чернела среди белого моря солдат униформа офицера.       — На… на каком основании меня задержали? — осмелился спросить Нельяс. — Вам известно, кто я?       Офицер устало сверился с планшетом.       — Вы — сенатор Нельяс Хингерорд с планеты Нопкес-Прайм, обвинённый во взяточничестве, присвоении имперского имущества и потворстве незаконной торговле…       — Это ещё надо доказать! — запальчиво перебил сенатор — и встретил в ответ всё тот же равнодушно-усталый взгляд.       — Всё доказано. Ваш сообщник, бывший мофф сектора Бормея Джонас Авринн, тоже арестован. Он сознался во всех преступлениях и выдал вас. Сейчас же вы проследуете на допрос к лорду Вейдеру…       — Не-е-е-ет! — Нельяс сам не ожидал, что сумеет издать подобный вопль. Он отчаянно рванулся из рук штурмовиков, потерял равновесие и…       …проснулся.       Сердце колотилось, кровь гудела в висках, точно двигатель крейсера. В комнате было темно, воняло потом и пролитым виски. Нельяс по-прежнему сидел в своей квартире, утонув в форм-кресле, с полупустой бутылкой в руке.       Это сон… Хвала Силе или чему там ещё, это всего лишь сон! Нельяс поставил бутылку на пол, с трудом разжав намертво сведённые пальцы, вытер взмокший лоб. Приснится же такое! Хотя неудивительно.       Сенатор поднялся с лёгким вскриком — у него свело не только руки, но и всё тело. Несколько раз прошёлся по комнате, разминая мышцы, включил свет. На душе слегка полегчало. Правда, проблема так и не решена, но теперь он убедился, что побег — это не выход. Вернее, спонтанный побег. Если уж бежать, то сперва тщательно продумать каждую мелочь. И уж тем более, не подключать к этому криминальный элемент, любой из которых сдаст его за пригоршню кредитов.       Слегка расслабившись, сенатор подобрал с пола комлинк, сунул в карман. В этот самый миг послышался звонок, но звонил не маленький комлинк, а большой голопроектор, занимающий полстены.       Нельяс нажал кнопку, чуть подобравшись внутренне, — и обомлел.       — Сенатор Хингерорд, — глухо пророкотал Дарт Вейдер, появившийся на экране голопроектора, — рад застать вас дома. Сенатор? Сенатор?..

***

      — Итак, лорд Вейдер, надеюсь, ты позаботился пригласить всех на банкет по случаю Дня Империи? — поинтересовался Император, листая очередной планшет.       — Да, учитель, конечно, — поклонился Вейдер, мысленно задавшись вопросом, почему этим должен опять заниматься именно он.       — Потому что тебя скорее послушаются; уж больно внушительно ты выглядишь, — ответил на его мысли Палпатин с лёгкой усмешкой. — До праздника ещё две недели, но всё должно быть готово заранее, в том числе и гости. Итак, ты оповестил всех?       — Да, учитель, — терпеливо повторил Вейдер. — Кроме Нельяса Хингерорда от Нопкес-Прайма. Он ответил на мой вызов, но почему-то сразу исчез из поля зрения.       — А-а, знаю, — отмахнулся Император. — Он, между прочим, сегодня скоропостижно скончался в ИмПале от сердечного приступа. Неспроста, как думаешь?       — Думаю, надо проверить его счета, учитель, и официальные, и тайные, и заодно потрясти герцогиню Зирак-Осинари, правительницу Нопкес-Прайма, и моффа того сектора. Будь его совесть чиста, он не упал бы в обморок при моём появлении.       — Ещё нужно не забыть поздравить… вернее, выразить соболезнования его вдове. А таких, как Хингерорд, у меня полно — во всех смыслах. Взяточники, воры, растратчики. Заговорщики. Было бы неплохо, если бы ты как следует занялся этим, лорд Вейдер.       — Как прикажете, мой повелитель. — Вейдер отдал поклон и удалился; плащ развевался за его спиной чёрными крыльями.