Мафия и апельсины

summertime sadness — lana del rey + the xx

      Ёсан бежит домой, держа в руках маленький пакетик, доверху заполненный апельсинами. На его лице красуется сладкая улыбка, а в наушниках играет любимый плейлист. Он так рад что сдал все экзамены и теперь может проводить больше времени дома. Как обычно, Ёсан по дороге домой забегает в магазин около своего дома. Каждый день он покупает там заварные пирожные с крем-брюле, потому что Сонхва их любит.       Открыв дверь подъезда, Ёсан торопится к лифту, а в ручках держит всё тот же маленький пакетик с апельсинами, и теперь уже розовую коробочку с пирожными. Лифт встречает его писком, оповещая о том, что парнишка может зайти в него. Ёсан всё так же сладко улыбается, заставляя усмехнуться женщину, зашедшую вместе с ним в лифт.       Квартира встречает Ёсана мягким ароматом свежего кофе, а в коридоре его уже ждёт Сонхва. Старший держит в руках маленького немецкого шпица — Фомальгаута — обнимает его, улыбаясь пришедшему парню. Пак отпускает собаку, а та гавкая, подбегает к Ёсану, а сам Кан, передаёт быстро пакеты старшему, и чмокает его в носик. — Привет, мой маленький, — смеётся блондин, взяв собаку на руки. У Фомальгаута есть глупая привычка — лизать лицо своих хозяев, вот и сейчас он делает то же самое, под смех Кана. Поставив пакеты на кухонный стол, даже не разобрав их, Хва возвращается к своей крошечной семье, смеясь. — Эй! Переставай! Дай Ёсану хотя бы куртку снять! — хихикает Пак, пытаясь забрать активное животное с рук своего парня, но Фомальгаут наотрез отказывается прекращать своё занятие, будто маленький и вредный ребёнок. — Всё, уходи к своему отцу, — серьёзно говорит блондин, хмурясь, передавая Сонхва собаку. Он стягивает с себя чёрную кожанку, следом сбрасывая натирающие ботинки. Старший наблюдает за этим всем, пока Фомальгаут «насилует» его руку маленькими клычками, «Прямо как у Ёсана», — думает Хва. — Что у нас покушать? — проходя на кухню, спрашивает Кан, оглядываясь по сторонам. Сонхва, опустив собаку на пол, идёт следом за возлюбленным. Зайдя на кухню, он видит Ёсана, усевшегося на кухонный гарнитур. — Ну что за подросток, — цокает Хва, открывая холодильник, а блондин лишь возмущённо ударяет кулачком о деревянную поверхность тумбы. Пак усмехается, смотря на возмущённого и красного Ёсана, но всё же достаёт из холодильника курочку с рисом. — Я не подросток! — визжит младший, дуя губы и скрещивая руки на груди. Сонхва лишь произносит тихое «да, да», попутно ставя разогреваться еду в микроволновку. — Как сдал экзамены, студент ты мой? — подойдя к Кану, Хва опирается о тумбу, смотря на младшего. Тот лишь фыркнув, быстро чмокает его в губы, а потом бурчит что-то вроде «хорошо конечно же». — Плохо? Я не расслышал, — улыбается Пак, кладя руку на бедро Ёсана. блондин поворачивает голову в сторону парня и улыбки сдержать не может. — Зачёты по всем конечно же, — лепечет младший, услышав писк микроволновки, он спрыгивает с тумбу. Сонхва смеётся, видя как Ёсан обжигая пальцы, несёт тарелочку к столу, при этом шипя и тихо матерясь. Если Пака спросить «А что для тебя дом?», он смело ответит «Кан Ёсан и наша собака». — Какой молодец, — Сонхва подходит к неразобранному пакету, а заглянув туда, фукает и ставит на пол. Он не любит апельсины, но терпит их только из-за Ёсана, — с меня тортик, завтра утром куплю. — Ты сегодня опять уезжаешь? — как-то расстроенно произносит младший, он рассчитывал на вечер за просмотром кино, но никак не на работу своего возлюбленного. — Прости, но мне срочно нужно будет, — Ёсан смотрит на старшего, а тот мрачнеет на глазах. На губах Хва уже нет той счастливой улыбки, а взгляд опущен в стол. — Ничего страшного, мы ещё сможем провести время вместе, — улыбается блондин, тянясь к руке старшего. Он переплетает их пальцы, это заставляет посмотреть Сонхва на Ёсана. — Правда? — Конечно.       Время давно перевалило за десять вечера. Кан стоит босиком на холодном паркете коридора. Сонхва, накинув чёрное пальто, укладывает волосы, иногда смотря через зеркало на сонного возлюбленного. Ёсан потирает глаз кулачком, а свободной ладонью закрывает ротик. Развернувшись к парню, Хва целует того в лоб, но Ёсану этого мало. Блондин обвивает шею старшего руками, целуя его куда-то в шею. — Ёсан-а, мне нужно идти, — грустно шепчет Сонхва, обнимая парня, а тот лишь недовольно фыркает. — Хорошо, — отстраняясь, произносит Кан, — но обещай что вернёшься утром, а ещё с тортиком. — Обещаю, — блондин хватает старшего за мизинчик, как в детстве.

(♡)

      Как бы удивительно это не было, но Сонхва не вернулся. Не завтра утром, не через неделю, даже не через две. Ёсан лишь тихо сидел и ждал, оправдывая это тем что у его парня очень важная сделка, а может даже задание мировой важности. Встречаться с главой мафии вообще сомнительная идея была, но Кан решился, вот теперь и сидит разгребает. Он готов ждать Пака столько, сколько потребуется, главное чтоб он вообще вернулся.       Время идёт, а Ёсану всё хуже. Теперь его никто кроме Фомальгаута не встречает дома. Вечерами он не сидит на коленях старшего, рассказывая о прошедшем вечер, а лишь листает их совместные фотографии в галерее телефона. Он не разрешает себе плакать, это ведь бесполезно, ничего не изменится. Стараясь отвлечься от раздражающих мыслей, Ёсан начинает снова рисовать, но как бы он не старался — всё время получается только Сонхва. — Вот скажи мне Фомальгаут, — держа в руках карандаш, спрашивает Кан у собаки, — он вернётся? Щенок лишь скулит, подбегая к хозяину. — Я тоже по нему скучаю, сильно, — вытирая дорожку солёных слёз, шепчет Ёсан. Он откладывает блокнот с карандашом, а потом подхватывает своего «ребёнка» на руки. — Ты наш плод любви, — говорит он собаке, держа её в руках, — надеюсь ты не уйдёшь так же как твой папаша. В этот вечер Ёсан опять засыпает один, в холодной постели, без мирного сопения Сонхва рядом.

(♡)

      На часах видны яркие цифры «5:18», а кто-то уже насилует дверной звонок квартиры Ёсана. Быстро надев халат и мягкие тапочки, сонный Кан плетётся к двери. Его не волнует как он выглядит и что на голове у него гнездо, всё равно. Даже не посмотрев в дверной глазок, он открывает дверь, только тогда удосужившись полностью открыть глаза. За дверью стоит счастливый Сонхва, держа в руках небольшой букетик красных роз и коробочку с обещанным тортом. Губа старшего разбита, ну собственно как и бровь, но это не мешает ему ярко улыбаться. Ёсан молчаливо проходит в глубь квартиры, пока возлюбленный переходит порог и закрывает за собой дверь на замок. Около небольшого зеркала стоит ошарашенный младший, он рассматривает Сонхва, следит за его действиями. Отмирает Ёсан тогда, когда Пак тянется к нему чтоб обнять. Видимо в тот момент блондину срывает тормоза, он притягивает к себе Хва, впиваясь в его губы. Он кусает старшего за разбитую нижнюю губу, будто ругает за такую пропажу длинною в месяц. Ёсан чувствует на языке металлический привкус крови, вперемешку с горьковатым капучино. Сонхва лишь подхватывает Ёсана под бёдра, сажая на небольшой комод стоящий в коридоре. Руки Кана уже блуждают по телу старшего, а тот лишь стонет от боли которую приносит блондин, стоит только ему прикоснуться к ранам или синякам. Ёсана надолго не хватает, он отрывается от Сонхва спустя пару минут, при этом тяжело дыша. Лбом утыкаясь в шею Пака, Ёсан что-то шепчет, вызывая болезненную улыбку у старшего. — Я купил твой любимый, с клубникой, — Сонхва отодвигается от хмурого младшего, а тот лишь как котёнок цепляется за воротник чёрного свитера старшего. — Придурок, нельзя так делать, — ворчит Кан, смотря на брюнета. Он не может злиться, видя такого счастливого Хва, — Ты хоть победил? — Конечно, всё ради моей хмурой принцессы и нашего сына, — Пак щёлкает Ёсана по носику, а квартира заливается хриплым смехом старшего. Блондин лишь слабо улыбается, разглядывая такие родные черты лица, по которым он успел уже соскучиться. — Пошли, я чайник поставлю, накормлю тебя хоть.