Ненависть

Когда Уильям услышал то, о чём говорили в этой зале, то был настолько поражён, что сильно растерялся и не смог сразу понять, что же ему делать дальше. Ситуация казалась ему запутанной и бредовой. Он наблюдал за битвой брата с возлюбленным своей сестры в каком-то трансе, совершенно отрешённо… Хотя какой же это теперь возлюбленный Кэтрин? Он ведь использовал её. Уничтожил всё человеческое, что было в девушке. Ти Спирс осознавал, что, в некотором роде, потерял изначальную Кэтрин. Той милой девушки, которую он знал раньше, больше нет. Практически всё доброе бесследно исчезло в ней, а заменой служила эта сущность. Демон? Да, теперь у Уильяма были раскрыты глаза на реальное положение вещей. И он осознавал тот факт, что это Клод и Кэтрин убили всех в поместье и уничтожили сам дом. Никаких разбойников и в помине не было, это сделали брат и сестра, и никто больше. «Быть может, это была только Кэтрин?» — отрешённо подумал мужчина. Ведь, как он понял из разговора этих троих, его сестра заключила контракт с Фаустусом. А тот ещё и прислуживать её заставил. — «Наверное, он приказал ей это сделать. Боже, Кэтрин, что ты наделала? Зачем?» — он закрыл лицо ладонью и опустил голову. Тем временем два разъярённых демона бились не на жизнь, а на смерть. Клод наносил удары один за другим, пытаясь достать этого пронырливого графа. Элезар же мастерски уклонялся от примитивных и до не приличия предсказуемых выпадов противника, выжидая момент, когда тот совершит ошибку, и можно будет вновь завладеть мечом Бескрайней Тьмы. Это было единственное сокровище, которое принадлежало ему с незапамятных времён, с которым он никогда и ни при каких условиях не расставался. И демона совершенно не радовала перспектива потери подобной вещи, которая роднила его с началом собственной демонической жизни. Он просто не имел права потерять этот меч. И пусть даже эти ничтожества живут, в некотором роде, они заслужили право на жизнь. Элезару было плевать и на девчонку, и на её брата, и вообще на всё и всех. Он должен вернуть меч любой ценой, так он считал… Пока мужчины сражались в другом конце обеденной залы, Уильям рискнул выбежать из укрытия. Что-то подтолкнуло его не бросать сестру сейчас, хотя такая мысль возникала. И он уже собирался уйти, но обернулся, лишь на пару мгновений он взглянул на приходящую в себя девушку. Именно в этот момент он забыл о здравом смысле и бросился к ней. — Кэтрин, как ты? — обеспокоенно спросил Уилл, приземлившись рядом с ней на колени. — Уи..Уильям?! — брюнетка широко распахнула глаза, воззрившись на брата. На глаза тут же навернулись слёзы. «Уилли, зачем ты пришёл? Клод ведь... он ведь не пощадит тебя, если увидит», — в притуплённой панике думала она. — Зачем ты здесь, Уилли? — шмыгнув носом, спросила Кэтрин. — Я следовал за вами. Когда я обнаружил, что поместье уничтожено, то стал искать хоть какие-то следы, и нашёл… Они привели меня сюда. А потом… — Ты наблюдал за нами? — горькие слёзы отчаяния текли по щекам демоницы. Теперь она не могла ничего скрыть от единственного любимого ей человека… «Теперь Уильям, наверняка, считает меня чудовищем», — отметила она про себя, подняв слезящиеся глаза на брата. — Уилли, прости… — Не извиняйся. Ты ведь ни в чём не виновата, — Уилл помог ей подняться, но она всё ещё опиралась о стену, а заодно и о плечо Уильяма. Всё-таки удар Элезара был тяжёлым и болезненным. Даже не смотря на то, что она была демоном, девушка в полной мере ощущала ту боль, что растекалась по животу после удара. — Ты ошибаешься, Уилл, — Кэтрин опустила голову и тяжело, скорбно вздохнула. — Это я убила отца и слуг. Это я сожгла поместье. Это я обратила Клода… Уилл замер на месте, тупо глядя на сестру. Почему-то сейчас он не испытывал к ней ненависти, или иного негативного чувства. Но почему? Ведь она только что призналась в ужасных, непростительных поступках. Нет, даже не в поступках, это скорее были преступления. Как-то по-иному это назвать было бы просто не правильно с его стороны. Но, нет… Он ничего такого не ощущал. Лишь чувство жалости переполняло его. Он жалел свою сестру. Жалел за то, что она сотворила. В конце концов, не она была виновата во всём случившемся. Её вынудили обстоятельства. Ведь демоном она стала потому, что встретила этого наглого лжеца, пообещавшего ей, что он сделает для неё всё, чтобы она не была несчастной всю свою жизнь. И в отчаянии девушка ухватилась за него, как за спасательный круг. А всё почему? Всё потому, что тиран-отец пожелал выдать её замуж за того, кого она ни просто не любила, а к кому, фактически, испытывала отвращение. Клода же, она обратила потому, что разум сыграл с ней злую шутку. Она подчинилась страху смерти, что и привело её к этому решению. А после того, как она была обманута родным братом и стала его слугой, то ненависть взяла на ней верх, заставив убить отца, слуг и спалить поместье без тени сомнений. И к чему же её это привело? Да, ни к чему… Теперь она потеряла всё, даже не имея шанса на то, чтобы всё вернуть назад и исправить свои роковые ошибки… — Уилли, я… — тихим голосом начала Кэтрин. — Утром, ты хотела мне сказать про контракт, верно? — перебив брюнетку, спросил Уильям. — Да, — печально ответила она. — Почему же не сказала? — Я боялась… — Чего? — удивился Ти Спирс. — Я боялась, что ты посчитаешь меня сумасшедшей, или, что не поймёшь и ни за что не простишь меня, — сквозь слёзы говорила девушка. Голос её срывался потому, что говорила она слишком быстро и истерика овладевала ей. — Но почему? Я ведь всегда поддерживал тебя! Старался заботиться, защищать! Я ведь обещал тебе это, помнишь? Я поклялся… — с болью в сердце, проговорил Уилл. — Уилли, мне правда жаль, — в конец разрыдалась девушка, уткнувшись брату в грудь. — Я не хотела, чтобы всё так вышло… — Успокойся, Кэтти, — тяжело вздохнув, попросил Ти Спирс. Он обнял сестру, прижимая её к себе. Теперь, когда ему всё было известно, он совершенно растерялся. Ненавидеть Кэтрин он не мог. Вместо этого ненависть проснулась к Клоду. Уильям взглянул на брата, который в этот момент сражался против графа. Ти Спирс про себя пожелал ему проиграть. И это желание было выражением чистой неприязни и злобы, которые Уилл питал к брату с самого детства, но которые усилились в разы именно сейчас, именно в этот день и именно в этот момент…