Умный парень Сокка

Сокка был очень умным парнем. Не то чтобы ему кто-то об этом сказал, но зачем слова, когда все очевидно! А если уж нужны доказательства, то вот, пожалуйста, свежий пример. Разве он не говорил, что не стоит брать Азулу в Хира’а? Говорил. Разве он не предупреждал, что будут проблемы? Еще бы! Но разве его слушал кто-нибудь? Нет и еще раз нет. Потому что Зуко был не очень умным парнем. — Это моя сестра, — только и ответил тогда Хозяин Огня: растроганно и убежденно, но без намека на здравый смысл. Будто не он полгода назад в ужасе орал ту же самую фразу, со всех ног улепетывая в ближайшее укрытие. — Ты хочешь, чтоб тебя убил кто-то из родственников? — уточнил Сокка. — Если так, то все в порядке. Потому что она именно это и сделает, вот увидишь. — Сокка, немедленно отстань от него! — свирепо велела Катара. — Ты не видишь, как все сложно? Ну конечно, мы на твоей стороне, Зуко... — она нежно погладила Хозяина Огня по плечу, сочувственно улыбнулась и, исподлобья сверкнув глазами на брата, непререкаемым тоном добавила: — Все. — Я знал, что могу рассчитывать на тебя, — Зуко с благодарностью сжал ее руку. — Ты ведь будешь добра к Азуле, правда? Пожалуйста. Ради меня. Перекошенное от ярости лицо Катары немного примирило Сокку с происходящим. В конце концов, она сама нашла проблему, так что пусть сама ее и решает; но первый же привал продемонстрировал, что дела обстоят куда сложнее. Собирались есть. Обычно это была самая простая и приятная часть похода, и Сокка вообразить не мог, что с этим будут сложности. Но когда сочное мясо восхитительным шкварчанием и неповторимым влекущим ароматом сообщило о своей готовности, выяснилось, что у костра собрались не все. — Азула, ты не будешь с нами обедать? — растерянно и немного нервно спросил Зуко. Принцесса глянула на него так, будто из них двоих душевным расстройством страдала далеко не она. Зуко обернулся к Катаре, жалостливо глядя ей в глаза. — Да, дорогая, присоединяйся. Мы тебя при-гла-ша-ем. Сокка подумал, что если бы его приглашали с такой зверской улыбкой и окосевшим от натуги взглядом, он, возможно, не захотел бы есть. Возможно, даже мясо. Возможно, никогда. — Допустим, — с легкой тенью заинтересованности произнесла Азула и неторопливо приблизилась к костру. — Что у нас на обед, прадедушка? Аанг поперхнулся. — О... овощи, — ответил он, откашливаясь. — Очень вкусная полезная вегетарианская пища: соя, вареная капуста, слойки с творогом и фасолью и... — Я буду мясо. Сокка опасливо закрыл тарелку собой. Легко приподняв безукоризненные брови, Азула с искренним удивлением воззрилась на него и полувопросительно добавила: — Мясо?.. Я угощусь немного? — Ну уж нет... — начал было Сокка, но умоляющая гримаса Хозяина Огня и свирепое выражение лица Катары заставили его примириться со своей участью. — Ладно, — с жертвенным смирением выдохнул он, протягивая тарелку принцессе: — Ты можешь взять чуть-чуть, но только не... Кусок проворно ускользнул из тарелки. — Эй! — Сокка... — предупредительно зашипела сестра. Сокка упрямо поджал губы. — М-м, как вкусно! — жестокие зубы Азулы беспощадно вонзились в самый румяный бочок. — До чего хорошо прожарено!.. И такая корочка!.. — Ну хватит! — разъяренно вскочил Сокка. — Это было мое мясо, понятно тебе? Мое! Мясо! Никто у меня его не отберет! И если ты думаешь, что... Принцесса облегченно расхохоталась. — Вот и славно. А я думала, у меня опять галлюцинации. Рада, что все в порядке, — и, пренебрежительно швырнув Сокке свою тарелку, она медленно удалилась, не пожелав спокойной ночи. С другой стороны, желать этого не было большого смысла, тем более что впереди ждала ночевка — после долгого перелета, в опасном незнакомом месте и с Азулой в одном лагере. По настоянию Зуко было решено дать принцессе выспаться, так что ей досталась последняя стража на рассвете. Аанг любезно согласился дежурить первым, хотя и зевал не останавливаясь, Зуко с Катарой взяли две соседние стражи до и после полуночи, а Сокке, как всегда, выпала самая неудобная: перед восходом, когда вокруг непроглядная темнота и после которой не заснешь толком. С трудом отмучившись (и, если быть честным, немного не дождавшись окончания своей очереди), он принялся будить Азулу, но тут выяснилось, что худшее еще впереди. — Дежурь за меня, я устала, — снисходительно велела принцесса и перевернулась на другой бок. Сокка захлебнулся от негодования. — Что? — она чуть приподнялась на локте, недоуменно хмуря брови. — Разве ты не настоящий мужчина, который поможет даме в беде? И, пока он придумывал достойный ответ, она уже успела заснуть или притвориться. Наутро Сокка решил, что с него довольно. Дружба дружбой, конечно, и он готов прийти на выручку боевому товарищу, но всему есть предел. — Сокка, пожалуйста, — только и ответил Зуко, беспокойно оглядываясь по сторонам. — Я прошу тебя. Ради меня. Ради нашей дружбы. — Ты издеваешься? — возмутился Сокка. — Да она просто чокнутая! — Ш-ш! — тревожно зашикал Хозяин Огня. — Ш! Ш-ш-ш! Ну хорошо, я поговорю с ней. Честное слово, обещаю... — О чем поговоришь, Зузу? — раздался нежный голосок. Зуко дернулся, как от удара молнии, взгляд его забегал, он нервно стиснул пальцы и пробормотал: — Ни о чем. Это терпит, Азула, правда. — Хорошо, — она лениво намотала на пальчик прядь волос. — А то я подумала, что ты чем-то недоволен. Сокка не поверил своим глазам. Могущественный правитель, победивший сильнейших врагов человечества, великий лидер и всенародно признанный Хозяин Огня буквально пресмыкался перед своей безумной сестрицей, а она изводила его как могла. Это не давало ему покоя весь день; и, разбудив Азулу следующей ночью перед началом ее стражи, Сокка требовательно вопросил: — Почему ты не любишь Зуко? Во всяком случае, она не сделала вид, что спит. Задумчиво склонив голову к плечу, принцесса окинула его внимательным взглядом и произнесла после продолжительного молчания: — А ты любишь Зуко? — Ну, знаешь! Это совсем другое! — фыркнул он. Не сводя с него глаз, Азула спокойно спросила: — Почему? — Зуко не мой брат, вот почему, — ответил Сокка, порядком раздражаясь. Принцесса по-прежнему смотрела на него. — Да?.. — произнесла она после еще одной долгой паузы. — А я думала, все мужчины братья: крепкая дружба, верность и взаимовыручка, все в таком роде... — Но, слушай, есть разница! — воскликнул Сокка — чересчур громко, так, что Аанг беспокойно забормотал в темноте. — У вас был общий дом... не знаю... вы росли вместе... — Мы не росли вместе, — спокойно перебила Азула. — Когда мне исполнилось три, меня отдали в академию. Мы виделись в праздники, выходные и один летний месяц. — В любом случае, вы семья, — непримиримо хмыкнул он. — О, — глаза Азулы сверкнули интересом, — хочешь сказать, если б у нас, например, были разные отцы, я не была бы обязана любить его? — Чего ты добиваешься?! — окончательно рассвирепел Сокка. — Я? — ее брови взметнулись вверх. — Ты разбудил меня и читаешь проповеди среди ночи, а добиваюсь я? Ну, знаешь. Я хотела подежурить, но ты так утомил меня, что мне не хватит сил нести стражу. Возьми это на себя, храбрый воин, — и, отвернувшись, она мгновенно уснула, оставив Сокку клокотать от ярости до утра. На следующую ночь он решил, что с него достаточно. На войне как на войне. Зуко его не слушает, Катара ему не помогает, Аанг за гармонию и мир во всем мире — пусть. Он сам отлично может о себе позаботиться. Набрав ведро воды на последнее дежурство, он все время до восхода предвкушал возмездие, а когда на горизонте зарделись лучи солнца и пришел срок сменяться, взял ведро, смачно размахнулся и обрушил шквал воды на уютную постель принцессы. — Очень умно, — раздался сладкий голос у него за спиной. — Забавное наблюдение: к воде тянет даже тех представителей племени воды, которые не в состоянии управлять стихией. — Ты-ы-ы!.. — Сокка безумно обернулся, дрожа от негодования: Азула невозмутимо восседала под низкой сенью дерева, скрестив руки на груди. — Ты! Что! Там! Делаешь! — Сижу, — она пожала плечами. — Смотрю. Жду, когда это ведро, которое ты якобы незаметно принес в лагерь, придет в действие. — Дождалась?! — рявкнул он и со всей силой плеснул в ее сторону остатки воды, еще плескавшейся на дне. Принцесса безмятежно повела ладонью, и брызги испарились в жаркой стене огня. — Чудесно, — произнесла Азула, поднимаясь, — а теперь, когда мы закончили, я иду спать. — Но... — Сокка уронил ведро. — Ты не можешь туда идти! Там мокро! — Естественно, — кивнула принцесса, — поэтому я лягу в твою постель. — Но... — он окончательно потерял дар речи. — Какие-то возражения? — удивленно осведомилась она. — Или это я вылила ведро воды себе на подушку? Нет? Ну и славно. Просуши мой спальный мешок, пока сидишь у огня. И не буди раньше завтрака, я собираюсь как следует отдохнуть. Оставшееся время Сокка просто клокотал от негодования. Когда рассвело, он понял: пора что-то делать, если он не желает сойти с ума. Поскольку Зуко был единственным, кто мог положить конец этому безумию, Сокка отправился к нему. — Нам нужно поговорить, — решительно заявил он. — Да, — с непривычной враждебностью ответил Зуко, — я тоже так считаю. — Это... о твоей сестре, — добавил Сокка уже не так твердо. — Конечно, — Хозяин Огня упер руки в бока. — Что-то... случилось?.. — совсем неуверенно уточнил Сокка. — Сам скажи мне, — Зуко непримиримо выпятил подбородок и так сверкнул глазами, что стало не по себе. — Что моя сестра делает в твоей постели? А? И ты еще говорил, что нужно от нее избавиться. Ты говорил, что ей тут не место. А сам? Что ты сделал? Разве так поступают друзья, Сокка? Сокка открыл рот. Потом закрыл. Потом открыл. Он повторил процедуру несколько раз, но так и не решил, какие должен издать звуки. А вот у Хозяина Огня такого вопроса не возникало. — Смотри мне, друг, — угрожающе прошипел он. — Предупреждаю тебя первый и последний раз: если ты думаешь, что можно морочить голову моей сестре... — его палец уперся в грудь Сокке, грозя продырявить ребра; лицо опасно исказилось; в глазах сверкнул огонь. — Я все сказал, — тихо добавил Зуко и решительно зашагал прочь. Весь день после этого никто друг с другом не разговаривал. Катара как всегда приняла сторону Зуко, Аанг принял сторону Катары, а Аппа принял сторону Аанга. Сокка хмуро сидел в дальнем конце седла, усталый, запутавшийся, ничего не понимающий в жизни и очень голодный. В ярости Катара лишила его мяса на завтрак, и, судя по выражению ее лица, ужин тоже рисковал быть вегетарианским. Так, в общем, и получилось, однако когда после унылой трапезы сестра в сопровождении двух величайших героев войны отправилась на реку мыть посуду, на Сокку снизошло небесное благословение. — Добавка! — пропела принцесса Азула и без объяснений бросила ему в руки тарелку с чудесным, несравненным, волшебным, животворящим... им! Сочный, подрумяненный до хрустящей корочки кусочек свежеприготовленного мяса лежал, еще дымясь, будто недавно был снят с огня. Сокка воззрился на него, чувствуя, что теряет рассудок. — Что это?.. — пролепетал он. Азула безразлично пожала плечами: — Вроде бы свинья. Сокка с величайшим трудом оторвал взгляд от волшебного видения. — Это ты — что, приготовила? — в изумлении выдохнул он. Принцесса неопределенно пожала плечами. — Отравлено? — его голос дрогнул. — Немного. Для вкуса. — Она протянула руку. — Не хочешь — отдай. — Ахмффффм! На некоторое время воцарилось молчание. Сжимая в пальцах обжигающий, истекший соком ломоть, Сокка жевал его, пьянея от наслаждения. Азула, изящно придерживая на весу тарелку, грациозно отщипывала палочками маленькие кусочки филе. — Но это вкусно! — усилием воли заставив себя жевать медленнее, Сокка вытер губы от жира тыльной стороной перчатки и снова, теперь спокойнее, принялся за еду. — Где научилась готовить? — В академии учат всему, что нужно для выживания. — Например, втираться в доверие при помощи еды? — Этому — нет, — она опустила веки, растерянно и, кажется, неловко перебирая палочками растерзанные кусочки филе. — Я хотела извиниться, — наконец проронила она. — У тебя проблемы с Зузу из-за моих выходок. Иногда я веду себя... ужасно. — Это мягко сказано, — фыркнул Сокка. Азула вскинула на него взгляд, оскорбленно поджала губы и негодующе прошипела: — Ну, знаешь что... Она вскочила на ноги, и он подскочил следом — сначала просто от неожиданности, не понимая, с чего разразилась такая буря, но почти в то же мгновение почувствовал укол вины. — Эй... — неловко позвал он. Азула отвернулась. — Ну не обижайся, в самом деле... — (ему показалось или прозвучал всхлип?) — Эй!.. — он оглядел ладони, оценил, какая меньше перепачкана, и положил левую принцессе на плечо. — Ну извини, а? — примирительно вздохнул он, ободряюще прижимая ее к себе и заглядывая в лицо. Видно, всхлип все-таки показался, потому что слез не было, зато глаза так и блестели таинственным затаенным огнем. — Я не то имел в виду. Не подумав ляпнул. Бывает: сам не знаю, что несу. Простишь, а? — Ладно, — неохотно вздохнула принцесса и принялась поправлять ворот его рубашки. — Но обещай, что больше так не будешь. — Слово воина! — торжественно произнес он. В это мгновение позади раздался угрожающий хруст. Ломалось что-то странное, чему прежде ломаться не приходилось. Сокка обернулся: выпуская из ноздрей клубы пара, Хозяин Огня Зуко яростно крошил тарелки в руках. — Так, спокойно, — начал Сокка, стараясь говорить уверенно и выглядеть убежденно, как было описано в трактатах по дипломатическим переговорам из библиотеки Страны Огня. Наверно, Зуко еще не читал этих трактатов. Во всяком случае, плачевная участь тарелки намекала именно на это. — Я все объясню. — Да? Сокка почувствовал, что объяснять придется долго, а Зуко столько не продержался бы. Влажные белки его глаз покраснели от прожилок, бровь дергалась как в нервном тике, в такт ей подергивался загнутый вниз угол рта. Грозное лицо Зуко выражало ярость. Почти не разжимая зубы, он вперил в Сокку немигающий взгляд и процедил зловещим голосом: — Ты лапал мою сестру? — Ты тоже лапал мою сестру! — возмутился Сокка. — И это не то, о чем ты подумал. Дай мне сказать, в конце концов! Сказать ему не дали: от мощного удара в левое ухо почему-то отнялся язык. Странное дело, подумал Сокка, неужели речь и уши связаны. Рывком ухватив его за грудки так, что лопнули швы на плечах и вороте, Зуко заорал в правое, еще слышащее ухо: — Сейчас же говори, что между вами было?! — Мясоедение. — Ах ты бессовестный мерзавец! Они покатились по траве, раздавая тумаки друг другу: Сокка поначалу прикрывался от ударов, но быстро понял, что этим озверевшего Хозяина Огня не пронять, и принялся обороняться. Они схватились так крепко, что несколько секунд спустя превратились в сплошной комок извивающихся тел, непрерывно наносящих друг другу увечья. Такими их и застали Аанг с Катарой, вернувшиеся после мытья посуды. Конечно, понять, что к чему, с первого взгляда было сложно, тем более Сокка уже вошел во вкус, и когда Аанг разнимал их, он громче Зуко требовал продолжения. Но все равно он обиделся, когда, ничего не выяснив, сестра при первой же возможности заявила: — Сокка из Племени Воды! Как ты мог устроить нечто подобное? Я очень в тебе разочарована!.. Зуко, дорогой, ты не ранен? Зуко ранен не был — во всяком случае, серьезно. Он сидел, опустив взгляд, и вяло утирал кровь, текущую из разбитого носа. Сокка возмущенно воззрился на него: — Ты ничего не скажешь? — спросил он в негодовании. Зуко не пошевелился. — Или ты!.. Сокка обернулся в ту сторону, где была Азула, и никого не увидел. Вообще. Принцесса просто исчезла — и, очевидно, давно, если ее не видели Аанг с Катарой. Раздраженно процедив сквозь зубы ругательство, Сокка махнул на все рукой и отправился на речку, чтоб в одиночестве привести в порядок разбитые лицо и мысли. Там он и встретил Азулу: она сидела на поляне у излучины и увлеченно разглядывала свои ноготки. — Так и знала, что ты придешь сюда, — заявила она самодовольно. — Молодец, — буркнул Сокка. Она метнула на него удивленный взгляд. — Что? Расстроился из-за парочки царапин? — Нет, — он опустился на колени возле берега и принялся смывать с разбитой губы кровь. Азула с интересом наблюдала за ним в полнейшем молчании. — Ты думаешь, я идиот? — не выдержав тишины, Сокка обернулся к ней. — Немного, — кивнула принцесса. — А что? — По-твоему, я не вижу? Ты делаешь все это, чтоб взбесить Зуко! — Это? — Это! — И это тоже?.. — Она опустилась рядом с ним, зачерпнула воды из реки и влажными пальцами провела по разбитой брови и припухшей скуле. Сокка гневно схватил ее за запястье, но ее рука непостижимым образом выскользнула из захвата. — Не упирайся, храбрый воин, — с улыбкой пропела принцесса, — я позабочусь о тебе лучше и быстрее, чем ты сам. — Надеешься, что сюда явится твой брат и окончательно сойдет с ума от бешенства? — Возможно. Она открыла сумку, которую он захватил с собой, достала бинты и заживляющую мазь. — Почему ты не любишь Зуко? — спросил он, как когда-то ночью. — Почему ты любишь Зуко? — насмешливо парировала она. — Он мой друг, — просто ответил Сокка. — Друг, который скорее поверит своим больным фантазиям, чем тебе? — Такой уж он человек. — Такой уж я человек, что не люблю его. Мазь почти не щипала, как ни странно. Когда раны обрабатывала Катара, от боли лопались глаза. Сейчас беспокоило только легкое покалывание — будто заживление уже началось и стали сходиться края ссадины. — Этому тоже учат в академии? — полюбопытствовал Сокка. — В академии учат всему, — на полном серьезе ответила она. — Но не тому, как поладить с братом? — он с упреком покачал головой и получил болезненный тычок под ребра, чтобы не вертелся. Или чтобы не задавал вопросов. — Почему ты не хочешь помириться с ним? Он так заботится о тебе. — А что ему остается, когда я его шантажирую, — легко пожала плечами Азула. Сокка изумленно моргнул. — Что? Ты же не думал, что Зузу выпустил меня из больницы по доброй воле? О, ты не можешь быть так глуп. — Могу, — обиженно буркнул Сокка. — А тебе лучше не возмущаться: если бы не моя глупость, ты б не смогла дразнить Зуко — Придумала бы что-нибудь, — самодовольно отмахнулась она. — Вряд ли, — он важно выпятил грудь. Она вопросительно изогнула брови. — Признайся, ты влюбилась? Кто бы мог подумать, что Азуле нечего будет ответить на вопрос. — Что-о? — наконец протянула она с деланным смехом. — А что? — он гордо расправил плечи. — Смотри, как я хорош, а? Разве такой парень может не понравиться? — Себе-то ты нравишься точно, — фыркнула принцесса. — Ну, не без того... — Он снова поймал ее запястье, на сей раз мягко и нежно, и на сей раз она не вырывалась: то ли от изумления, то ли просто не хотела. Сокка наклонился к ней, их губы сблизились, принцесса опустила веки, словно размышляя, а потом вдруг взмахнула длинными чарующими ресницами, и в золотых глазах заплясали огоньки. — Что это с тобой, а? — тихо выдохнул Сокка. — Не делай так, а то мне кажется, что я в чем-то сглупил. — Разве это не добавляет пикантности происходящему? — она улыбнулась и плавно качнулась чуть ближе. — Я делаю ошибку? — спросил Сокка. — Возможно... — Я пожалею об этом? — Мы все однажды жалеем о чем-нибудь... Они поцеловались — пожалуй, несколько торопливо, потому что Сокка все ждал, что сейчас явится Зуко и начнет орать. Но Зуко не явился. На лужайке было тихо и тепло, журчала вода, высоко в летнем небе пели птицы. Все вокруг было наполнено сонной негой, миром и покоем; и, забыв о Зуко, они поцеловались еще раз. Сокка от души надеялся, что произошедшее смягчит характер принцессы — во всяком случае, в его отношении. Как выяснилось, напрасно: до вечера Азула вела себя вполне прилично, но когда он разбудил ее ночью, чтобы передать дежурство, услышал в ответ лишь: — Я думала, ты все запомнил. Поправь мне одеяло, я так удобно устроилась. Сокка тихо зарычал. — Давай хоть подежурим вместе, — предложил он с надеждой. Молчание. — Эй. Ты не хочешь поговорить? Я много думал. — Ого. Он со вздохом поднялся со своего места, пересел к принцессе, требовательно потряс ее за плечо. — Объясни, что у вас с Зуко. Серьезно, я хочу помочь, — (смех из-под одеяла). — Да что смешного? Он хороший брат. Даже от меня защищает. Это ведь не потому, что ты его шантажируешь, а? Он желает тебе добра. — Добра? — слово прозвучало как выстрел. Отшвырнув одеяло, Азула села на постели — взбешенная, со сверкающими от ярости глазами и совершенно вне себя. — Добра, — презрительно повторила она. — Этого он желает сейчас, когда ничего ему не грозит. А что было раньше, когда я была сильнее его? — она рывком распахнула воротник, обнажая белоснежную шею с длинными отметинами шрамов, заметных даже в слабом мерцании костра. — Знаешь, что это? Мне было четыре, и он бросил в меня сюрикенами — потому что я освоила огненный хлыст, а он нет. — Это же обычные детские ссоры! — фыркнул Сокка. — Смотри, что устроила мне Катара, — он размотал кумпур и гордо продемонстрировал рваный рубец от запястья до локтя. — Упражнялась в магии, а? Каково? — Упражнялась. Не целилась, — процедила принцесса. Сбросив камзол, она спустила с плеча тонкое шелковое одеяние, открывая под ключицей воронкообразный шрам. — Так — целятся. И это не случайность, неправда. Просто я хорошо уворачиваюсь. — Ха! — Сокка через голову стянул рубаху: через живот тянулся гигантский волнистый след. — Ерунда. Вот что такое настоящая семейная трагедия! Азула с презрительной улыбкой отвернулась спиной, поднимая волосы, демонстрируя на шее и плечах застарелый, разъевший кожу ожог. — Вот это — трагедия, — презрительно бросила она. — Не говоря уж о том, что было тогда с волосами. А Зузу плачется из-за своего крошечного шрамика. — Ладно же... — хмыкнул Сокка, — сама напросилась! — и он, торжествующим жестом ухватившись за ремень брюк, принялся раздеваться. Наступило молчание — скорее выжидательное, чем неловкое. Сокка застыл, теребя в пальцах пряжку, Азула с искренним интересом смотрела на него — что уж, со слишком искренним, наводящим на опасные подозрения. — Ну и... вот, — невпопад закончил он. — Что — «вот»? — Ничего. Забыли. — Сокка потянул на себя рубаху. — Ты победила и все такое прочее. — Люблю побеждать... Ее рука накрыла его руку, пальцы помогли расстегнуть пряжку, настойчиво потянули за ремень, увлекая, зазывая; и Сокка подумал, что невежливо отказывать даме, если она так просит. Он послушно забрался в постель — теплую, смятую, пропитанную возбуждающим ароматом женского тела. Шерстяное одеяло укрыло его с головой, и стало темно, даже свет от костра не проникал сквозь плотную занавесь — казалось, мир исчез или погрузился во тьму. — Может, уйдем куда-нибудь? — шепнул Сокка. — Как можно, мы же на страже... — сладко проворковала Азула. — А если нападение? Как мы предупредим наших друзей? — А если проснется Зуко? Какой скандал будет, представляешь? — Скандал будет в любом случае. Пускай хоть не зря. Ее руки скользнули по его плечам, линии позвоночника, изгибу поясницы; острые ноготки царапнули кожу на ягодицах, и Сокка придушенно взвыл. Жаркий шепот у самого уха велел: «тише...», и острые зубы прихватили кожу у линии роста волос. Под одеялом было тесно. Если б развернуться, он устроил бы такое!.. Но, окруженный с обеих сторон ворохом разномастных тканей, он мог сделать только то, что проще: раздвинуть ей коленом ноги, опуститься сверху и войти, придерживая член у основания. Наверно, этого было довольно: Азула пронзительно вскрикнула и обвила его бедра ногами. — Тише... — хрипло шепнул Сокка — то же, что и она ему всего минуту назад. — Не могу удержаться... — простонала она, двигаясь быстро, задавая безумный ритм и ахая от удовольствия все громче и громче с каждым мгновением. Он попытался зажать ей рот, но сразу получил укус: болезненный, хотя и не невыносимый, тем более что Азула тут же обхватила его пальцы губами и стала вылизывать быстро, сладко, горячо. Язык у нее был такой нежный и жадный, что от одного этого хотелось заскулить в голос; ее высокая грудь прижималась к его торсу, и он чувствовал, как напряжены ее соски; а когда она выгнулась, высоко подняв бедра и позволяя ему проникать глубже, он не сдержался и протяжно застонал. Обычно Сокка выдерживал дольше. Честно. Ну честно! Но в этот раз как-то вышло, что он не протянул и пяти минут, утробно зарычал, вошел на всю длину, придерживая Азулу под бедра, и кончил так бурно, что зашумело в висках. — С ума сойти... — это было первое, что он смог сказать. Глаза уже привыкли к темноте, и он рассмотрел, как сардонически шевельнулись губы Азулы, складываясь в улыбку. — Ты как, эй? — забеспокоился он. — Сносно, — усмехнулась она. — На этот раз тебе повезло... Но ты, оказывается, быстрый. — Да я просто... это... — путано начал он. — Интересно, насколько быстрый... — улыбка стала отчетливей. В тишине возле постели раздались суровые шаги. Сразу даже невозможно было различить, кто здесь, тем более глаза уже привыкли обходиться без света, и хлынувшие из-за откинутого рывком одеяла утренние лучи в буквальном смысле ослепили, позволяя разглядеть лишь силуэт. Но тяжелое дыхание, клубы выдыхаемого дыма, а еще больше — неприятная близость клокочущего огня безошибочно указывали на незваного гостя. — Зуко... — пробормотал Сокка, выбираясь из постели. — Это... это... э-это-о... — Это не то, что я подумал, да? — грозно прорычал Хозяин Огня. — То! — честно признался Сокка. — На этот раз — да. Но я все объясню, вот увидишь... Наверное, объяснений не требовалось. Взревев, как разъяренный лев, Зуко выдохнул чудовищный поток пламени в небеса. Не дожидаясь, пока пламя обрушится и на него, Сокка со всех ног бросился в лес. Азула легко швырнула ему вслед забытые брюки. Это был последний жест милосердия — больше она не собиралась делать для его спасения ничего. Он услышал ее певучий голос: — Какой славный день сегодня... — а следом раздался грозный топот и вопль. «Ну и стерва!» — восхищенно подумал Сокка, улепетывая со всех ног в чащу леса. С другой стороны, чему тут удивляться. Он ведь прекрасно знал, что так и произойдет. Он говорил, что будут проблемы. Он был очень умный парень. Ну, или недостаточно умный — это уж как посмотреть.