Он улыбается как дьявол

— А у тебя острые коготки, Нэн-чан, — тихий голос Ойкавы перемежается с коротким хрипловатым стоном, который он жарко выдыхает ей в самые губы. Испепеляюще горячо. Как и он сам — тяжёлый, напряжённый и раскалённый, обжигающий каждым соприкосновением их тел, обжигающий своими порывистыми, короткими поцелуями, которые кажутся Нэнси больше похожими на ожоги; обжигающий её снаружи и внутри, причём неизвестно, где сильнее… От него как-то не ожидаешь, но она всё равно обжигается — о его спину, расцвеченную следами её ногтей (Тоору всё ещё думает, что всё это ему в пику, и, возможно, так лучше — пусть не принимает на свой счёт), о его тонкие ухмыляющиеся губы, о его взгляд, который он никак не желает отводить и смотрит ей прямо в глаза, будто наслаждаясь их лихорадочным горячечным блеском. О его совершенно неуместные, чёрт побери, реплики. — На тренировке точно заметят, — фальшиво вздыхает Ойкава и, наклоняясь, припадает к её шее — на мгновение Нэнси чудится, что он хищно прислушивается к её пульсу, но нет, Тоору всего лишь оставляет яркий, кричащий, пылающий след и тут же касается его горячим кончиком языка. Его язык вообще творит с ней невообразимые вещи — как всегда, девушка не успевает очнуться и ловит себя на том, что кровь будто вскипает от этого короткого движения, а Тоору, будто ему мало, вновь опускается, не давая ей и вздохнуть, и сумасшедший жар внизу живота окончательно сбивает её с толку. Как и сам Ойкава. Нэн не сдерживается и выдыхает низкий, дрожащий стон ему в подбородок. — Можно подумать, ты такой стеснительный, — его жар внутри отчаянно мешает сосредоточиться, и девушка не продолжает свою мысль, а просто обхватывает его за широкие плечи крепче, подтягивая ближе. Его короткий смешок обжигает ей пересохшие губы. — Нет, конечно, — он снова, снова это делает, смотрит ей в глаза и улыбается как дьявол. А потом всё тонет в его жаре.