Итальянские озера

Этот день у Элиота был особенный. Да и у него в голове все вертелся странный анекдот, что точно не могло значить что-то обычное. Потому, для ясности мыслей он отправился к озеру, где его не ожидало что-то гениальное (как до поры до время казалось ему) Большинство итальянцев придерживаются своего графика. Просыпаются часов в десять утра, бог весть что делают весь день и ложатся спать поздней ночью. Но сегодня Элио не хотел делать ничего из этого. Потому по пути к озеру он рассуждал, как бы ему провести день. Хотя всего всего через пару минут ему стало интересно, где же в это время скитается Оливер, раздавшийся голос которого сразу разрешил этот вопрос. -Доброе утро, Элиот.- сказал совершенно голый Оли. -Да, доброе, я тут решил взбодриться и вот пришел сюда… Эм, а ты давно здесь? — Как бы Элиот не был сконфужен, наблюдать за телом любимого при свете утренних лучей солнца всё равно приятно. -С самого рассвета. Присоединишься ко мне? -Да, пожалуйста… То есть да, просто да. Глаза обоих ярко сверкают. Сердца обоих колотятся в такт, а возбуждение непреклонно растет. Элиот прижимается к горячей груди Оли, прикусывая и облизывая её, пытаясь не упустить ни единой клетки кожи. Оливер же не сопротивляется, одной рукой он зарывается в кудрях любовника, навивая их себе на пальцы. А второй освобождает плоть от одежды, в которой скоро станет тесно. Одной ночью Элиот уже слышал стоны своего друга, но тогда они были сдавлены, походили больше на отдышку после бега. Однако сейчас он мог насладиться ими в полной мере, но не долго. Крепкие руки студента обвели вокруг скулы Элио, и оба стали тонуть в поцелуях, все больше сходя с ума по друг другу. Поначалу поцелуи были протяжными, даже ленивыми. Но чем больше Элио изучал рот своей любви, тем больше поцелуи наполнились эросом. Страсть обжигала кожу, оставляя прикушенные губы. Это длилось бы вечно, никто не собирался прерываться. Однако Оливер разрывает поцелуй, чтобы еще раз заглянуть к Элиоту в глаза. -Как ты в пошел на такое? — ласково шепчет Оливер, подбирая одной рукой себе бок, а другой зарываясь в еврейских кудряшках. -Разве не ты меня совратил? Ответа не последовало, но он и не был нужен. Элиот спустился к груди по шее, оставив пару засосов. Он не хотел оставить ни единого неисследованного кусочка тела филолога, потому прикусывал и посасывал кожу, спускаясь все ближе к стояку. Оливер отвечал ему своими стонами и непривычными низкими гортанными звуками. Возбуждение охватывало их, и кровь уже приливала не только к низам, а обагрила все тело, стоило только Элиоту коснуться языком головки члена любовника. Он на этом не остановился и нежно провел языком и губами по всей длине, уже сдерживаясь, чтобы растянуть удовольствие. Член американца идеален- твёрдый и влажный от смазки, который только и ждет, чтобы его кто-нибудь приласкал. Элио берет в рот пока только половину, бережно обсасывая губами. Оливер поддается на эти движения. Кислород застревает где-то в горле, обостряя ощущения. Оли забывает на несколько секунд о дыхании, воспринимая только тихие Элиота, после, дергаясь, издает громкий стон. У самого же Элиота член тверже некуда, готовый излиться любому, кто прикоснется к нему пару раз. Теперь он берет в рот полностью, заглатывая так глубоко, что пенис упирается в его гортань. А свой он ласкает небрежно, проводя только по головке пениса. -О, Элио. По телу Оливера пробегается судорога, заставляющая поддаться вперед, загоняя член в рот Элиоту в последний раз. Юноша же проводит этот раз по всей длине своего достоинства и изливается одновременно с Оли. -Ты… меня запачкал- тяжело дыша и опустившись на колени, просипела сосалочка. -Не переживай, сейчас все уберу. Оливер опустился к Элиоту и повалил его на землю, при этом сцепив в крепкие объятья. -Что ты делаешь? -Тихо, не открывай глаза, сейчас все почувствуешь. Студент нежно провел языком от губ до скул старшеклассника, покорно слизывая свое семя. Их ноги сплелись, а тела, источающие тепло любви, были вновь прижаты друг другу. Теперь на лесной поляне снова слышно пение птиц, которое минуты назад было заглушено стонами двух героев-любовников. Все вокруг задышало покоем. В этой обстановке заснули и проспали до самого полудня Оливер и Элиот. Первым проснулся Элио и подлетел, как ошпаренный, осознав, что дома его наверное привлечет, но только из-за этого уходить он не собирался. -Оли, Оливер, проснись, уже полдень. -Ааххх, как мне это мешает спать? Оливер повернулся к лицу Элио, желавшему было возмутиться, но остановленное прекрасным открывшимся видом возлюбленного. -Мы так и не искупались- прошептал Оли, придвигаясь к вновь наполняющемуся жаром телу. Он обвел контур алых губ, ожидая ответа Элио. Но увлекшись процессом, скользнул языком в рот и прикусил нижнюю губу, на что в ответ у Элио по телу прошла дрожь. И вновь два любовника затянуты в поцелуй ленивый, нежный, поцелуй, постепенно углубляющийся. Элио ощупывал скулы Оли, словно они могли пропасть. Руки Оливера же вновь путались в еврейских кудряшках. Коль не было бы время вечно, не распустили бы они свои касания. А именно время (помимо происходящего)беспокоило Эли. Поэтом он отстранился от тёплых и влажных губ. -Да, может искупаемся сейчас.- с трепетом пролепетал Эли. -Не хочешь продолжить? -Нет, все хорошо, просто хочу кое-что попробовать. Эта фраза явно заинтересовала студента. Он поднялся с земли и помог дорогому другу, придерживая его за талию. Странно, они провели уже не одну ночь вместе, но все-равно еще смущались при виде друг друга ногих. Потому дошли до озера за считанные секунды. Вода озера еще была ни чем не согретой, из-за чего Элиот немного съёжился, но продолжал шагать в темпе с Оливером. Однако сходу нырнуть, как это сделал американец, он не решился. К слову Оли неплохо плавал, потому выплыл он из подводной глади уже на середине озера. Элио же оказался рядом с ним, отстав всего на пару секунд. Он сцепил руки за шеей своей любви, и прильнул к его груди. -Так что хотел показать? -Я вчера в книге прочитал один русский анекдот, он звучит так: Сидят как-то раз два гея в озере, один подплывает к другому и говорит: «Знаешь, а здесь рыбы водятся». Все пребывало в гармонии. Идеальное сТеКлО воды отражало солнечный свет, рассеивая свет на всю полянку. Птицы давно пробудились и пели друг другу песни, одна ярче другой. А центре идиллии два влюбленных, воссоединенные в одно тело. Но стало так только на минуту, ибо обдумав сказанное Оливер вновь заговорил. -По-моему он несмешной. -Несмешной, но задумка интересная. На этих словах Эли распустил руки, и изогнувшись в спине нырнул под воду. Его ладони успели скользнуть три раза по всей длине неокрепшего ствола, прежде чем он снова всплыл. Сказать, что Оливер был ошеломлен- ничего не сказать. Но не настолько, чтобы не поддаться рукам Эли. Кровь сначала прилила к щекам и губам, а от них к низам, разжигая тела для новой игры. A Руки Элиота нежны и вызывают у Оливера мурашки с каждым касанием головки его члена. -Ах… Эли, может мы…. Дай мне трахнуть тебя-вымолвив это, Оливер закинул голову с влажными волосами, сгорая от стыда из-за сказанного. -Я жду от тебя этого с самого утра, думал уже придется самому предлагать. Но как ты предлагаешь заниматься здесь? — Эли молвил это так сладко, словно был в экстазе он самых сладких запахов вокруг. Впрочем, он и так был в экстазе, только от запаха тела любовника и его пульсирующего члена, которому уже не хватало нежных ласк. У Элио пенис тоже был тверже камня, но ни одно прикосновения не удостоился. -Эли, я… ах, давай передвинемся на мелководье. Оливер хотел в этот раз по-настоящему ублажить своего влюбленного ребенка. Он подхватил одной рукой Эли за бедра, на что тот скрестил руки за шеей. Один гребок, два, три и подросток лежит на лопатках, закрываемый по пояс блистающей чешуёй озера. Как две птицы, видящие с рождения клетку, жаждут свободы, так они оба жаждали друг друга. От нетерпения Эли прогибался в спине, всячески изворачивая бедра, желая видеть на Оливер еще большее смущение. -Оли, войди же в меня, пожалуйста. Это ведь их не первый секс. Но всем нужно время, чтобы свыкнуться с изменениями, вот и американец ещё примерялся с тем, что он педофил, так в добавок ещё и гей. Но, когда он находился рядом с Элио совсем забывал об этом. И сейчас ему было не до того. Но на фразу Эли он все равно не издал звук, он дал ответ ему своими движениями. Снчала провел языком вокруг немого припухших сосков, потом пальцами собрал с влажного члена смазку. Элиот хотел поддаваться на все действия, но не мог ибо был прибавлен сверху чужим, но ставшим уже столь родным телом. Потому пока только издавал стоны, своим нежным, как у кота тембром. Но вот он протяжно простонал имя студента. Оливер медленно вошёл двумя пальцами внутрь ануса и начал понемногу раздвигать их. Медленно, очень медленно, он стал двигать их то вверх, то вниз, пока не добавил третий палец. Бедра Элиота поддавались на ласки и насаживались глубже на пал пальцы, а сам он изгибался в спине и томно дышал. Эли закрыл глаза, нащупал руками ладони любимого, что лежали у него на бедрах. Он был переполнен чувствами от наземного наслаждение, но Оливер все прекратил, высунув пальцы из разработанного очка. -Оли, Оли, ты прекрасен, все прекрасно, войди в меня.- шептал мальчишка, сначала ворочая Покачивая головой из стороны в сторону, а потом и вовсе закинув её в предвкушение великолепного траха. И вновь ответа не последовало, только ели различимое: «я люблю тебя» можно было услышать сквозь страстные стоны обоих. Оли обхватил рукой свой каменный стояк и обвел им кольцо анус. Долго ждать не заставил и вошел сразу наполовину. Элиот изогнулся и по всему его телу пробежалась дрожь. -Прости, все хорошо, я сильно увлекся. -ххааа, продолжай.- у Элио, наверное, минут как десять смешались все краски в глазах и единственное, что он могу сейчас различать это миллионы чувств от наслаждения до похоти, выливающиеся в оргазм. И прерывать действие для него было взрывоопасно. Глубже, но медленно, нежно, растягивая каждое мгновенье двигался Оливер. Еще один толчок вперед, теперь проникнув полностью. Все что вокруг, стоны, пение птиц, ветер в ветвях ив, все вокруг теперь один запутанный глубок, к началу которого никто и никогда не притронется. Оли вошел полностью, а Эли по своей молодости жаждит больше меду, поддаваясь на каждое движение, не боясь ничего, не зная ничего кроме получаемого дикого ощущения. Но не закачивать же на этом. Оливер также резко полностью вышел, как и сначала вошел. Оба героя выгнули свои спины и сжато простонали в унисон. Теперь оба действовали на инстинктах, ибо мозгу просто не хватало кислорода для работы, да и функционирование других органов сейчас гораздо важнее. Оли вошел в Элиота, наполняя и наполняясь сам друг другом. И чувствую приближение своего организма, он положил руку на напряжённый член Эли, готового сейчас же излиться, и стал дрочить в такт с собой. Американец еще два раза толкнулся и излился, но не в Элиота, не хотел он совсем порочить дитя. А дитя прижалось своим лбом к груди Оливера и кончило, забыв на несколько невозможно долгих мгновений, как дышать. Оба отключились на минуту от испытанного оргазма. Элио пришедши в себя первым, застал любовника лежащем на себе. Странное чувство охватило его. А скорее что-то сжимало сердце, это было больше чем любовь, скорее предвестие его самого большого проявления. Но вот только в каком виде. Эли так заворожился этим чувством, что не заметил, как тот приподнялся, чтобы лечь рядом. -Как тебе этот раз, я старался быть нежнее ради тебя? -Да, все было великолепно. Но в душе у Элио все не было великолепно, из-за чего тот прижался к груди Оли и заплакал. -Я могу дать обещание, что никогда тебя не забуду, и что моя любовь даже сквозь года не ослабнет.- Прошептал на ухо подростку аспирант. И может обещание он сдержит, но время все равно ранит обоих.