Ничто не вечно...

      — Думаеф эфа фы пабедиф? — путаясь в неконтролируемо высунутом языке осведомился поверженный чемпион. — Эфа вя пабедиф! Вя ефе вевнуф ф фаём теле… Конечно вернется. Он ведь всегда возвращался. Стоило только жалкому ничтожеству возгордиться своей победой над величайшим чемпионом. А они всегда гордились, ведь победить такого непревзойденного великолепного мечника, как Люций Вечный, это вам не кружку амасека выхлебать! Однако брату-сержанту Торресу было как-то не до торжества. Тело его получило такие повреждения, что даже продвинутая регенерация астартеса не справлялась. Помянув Императора, Трон и Терру благочестивым словом, брат-сержант упал навзничь, и…       …тонкое лезвие мономолекулярного клинка выверенным ударом пронзило грудь Торреса, аккурат в том месте, где броня была наиболее повреждена. — Грязный мон’кей, так будет с каждым из вас, ничтожных животных, — презрительно и пафосно продекламировал эльдар-сибарит, принимая позу исполненную высокомерного достоинства, и прикидывая, как бы выдать добивание почти мертвого астартеса за героическую победу один на один. По всему выходило, что прибрехнуть будет легко — никто не видел, как все на самом деле было. Эльдар? Неплохо. Надеюсь, Принц Наслаждений оцени…       Хррряп! Бальшое Рубило славного бойза Гутарга без особого труда проткнуло и дорогую броню сибарита, и его самого. — Сматрите, у миня што-то на чоппу налипло, — изящно пошутил Гутарг, взмахнув Рубилом с насаженным на него еще трепыхающимся эльдаром. Остальные бойзы одобрительно заржали, оценив изысканный юмор, и устремились вперед, стукать всех, кто подвернется. Гутарг же остановился, что бы очистить чоппу от налипшего, и облутать счищенное. Орк?!.. ээ… ну ладно… на худой конец сойдет и орк…       Хе-ерась! Примерно с таким звуком на склонившегося над трупом орка приземлился огромный камень, раскатав славного бойза в смачный блин. — Палучи ублюдок, — торжествующе проверещал гретчин Сморчек. Неделю назад Гутарг отнял его грибы, а на сдачу опинал Сморчка, под ржач других орков. С тех пор злопамятный недомерок искал возможности поквитаться, и наконец обрел эту возможность в виде удобно нависшего камня. Теперь он торжествующе приплясывал, и выкрикивал что-то неразборчивое и радостное. Што блядь?! Гретчин?!!! Нет!!! Не хочу быть гретчи…       Клац, чвак! Потерявший в общей свалке всадника безымянный сквиггот несся куда глаза глядят в поисках пожрать. Пожрать ему подвернулось в виде радостно скачущего и по сторонам не глядящего гретчина. Сквиггот довольно прищурился, пережевывая вкусного и питательного Сморчка. НЕТ-НЕТ-НЕТ       Мир ощутимо тряхнуло отдаленными взрывами. Сухая земля пошла крупными трещинами, обнажая скрытые разломы. Потерявший равновесие сквиггот полетел вниз, в темный провал… …все ниже и ниже… …все глубже и глубже… …и наконец приземлился. Прямо на что-то мягкое. Мягкое тут же распахнуло громадную пасть и поглотило сквиггота. СУУУУКАААА!!!       Совокупности кластеров плотоядной грибницы было похуй, что они кого-то там сожрали. Зародившиеся еще до возникновения богов Хаоса, они вообще не испытывали ничего, кроме голода иногда, и похуя в остальное время. Похуй им было и на то, что планету разнесло Экстерминатусом, чай не впервой переживать такое. Окуклившись в наиболее крупном — размером с Луну — куске, грибница привычно уснула.       Через пару лет Люций перестал истерить, взял себя в руки и начал возрождаться в одном из кластеров. Возрождение шло медленно — перестраивать чужеродный гриб было сложнее, чем, например, некрона, тоже чуждого, но более-менее привычного. В смысле мироощущения возрождение шло так себе — боли кластер не испытывал, отчаянья и ужаса тоже.       Но вот наконец Люций полностью сформировался, и сделал первый, разумеется триумфальный и великолепный, шаг в новом теле, разумеется великолепном и непревзойденном.       И грибница тут же, не просыпаясь, поглотила его.       На месте перерожденного кластера появились ростки двух новых.       Ближайшие пару-тройку миллионов лет обещали быть довольно однообразными…