After hell

Глубокий, впавший в раздумья взгляд кроваво-красных глаз намертво впечатался в круглое окно. За стеклом уже виднелась чернота бескрайнего неба, притягивая к себе большое внимание неизведанностью, загадочностью. Где-то в другом мире я стоял здесь, на этой самой кухне, только холодной, неживой, в отличии от нынешней, уютной и пропитанной светлым теплом и такой желанной заботой. Там я был одинок и морально опустошен, будто без самой важной частички души. — Каттян, — раздался слегка сонный звучный голосок той моей части прежде закрытого сердца, проникающий глубоко внутрь, заставляющий биться жизненно важный орган в груди всё чаще. Обернулся. Взлохмоченные в разные стороны кудри, широко распахнутые глаза, один из которых потирает правая рука, нежно-розовые распухшие от множества сладких поцелуев губы. Аккуратный маленький носик с горбинкой. Деку довольно похорошел за эти два пролетевших года. Он стоял в широком дверном проёме, чуть оперевшись левой рукой о деревянную дверь. На вечно манящем теле была лишь длинная зеленая футболка, еле прикрывающая нижнюю част бедра,. Бледные от тусклого света обнаженные ноги босиком стояли на теплом ламинате. Нежно и с легкой усмешкой улыбаюсь моему почти спящему на ходу парню, чуть прикрыв веки. — Милый, иди спать, — произношу негромко и мягко, стараясь убрать привычную громкость в голосе, совсем не нужную в такой момент, в такое время, в таком тихом месте. Неуверенно мнётся, чуть мотнув головкой. — Я хочу дождаться Каттяна, — вспыхнул румянец на мягких щеках парня. Взгляд, смотрящий с безграничной невинной любовью заставляет теперь уже мои щеки чуть краснеть. Дыхание и ритм и так неровно бьющегося сердца учащается. — Уже иду, — скользящий походкой невесомо направляюсь к зеленоволосому чуду. Крепко прижимаю к себе на тот момент холодное тело. Ласково поглаживаю спутанные локоны. Чувствую робкие руки парня, обнимающие в ответ со всей привязанностью. Прижимается ещё ближе, и будучи на полголовы ниже, утыкается сопящим носом с жарким дыханием в моё полуобнаженное плечо. Подаюсь чуть вниз, затяжно целуя прохладный гладкий лоб, получая участившийся стук сердца, раздающийся из родного тела в ответ. На минутку прикрыв немного уставшие глаза, выравниваю пульс и поддаюсь легкой непринужденно-милой атмосфере, витающей вокруг моего горячо обожаемого Деку. Слыша глубокое редкое дыхание в такт, шепчу: "Идем в кровать?" Не получив ответа, распахиваю слегка удивленные глаза. Уже теплые приятные руки сползли, ослабив объятия, но затем вернулись в прежнее положение, сжав уже крепче, хватаясь, будто за спасительный круг. Я, чуть отстранившись, вижу замечательную картину: глаза напротив плотно закрыты, веки и пушистые ресницы чуть подрагивают. Блестящий румянец на щеках. Немного приоткрылись пухлые губы. Сопящее ровное дыхание. Парень уже спит. Так быстро заснул… Так вымотался, солнце моё, ещё и хотел в одно время вместе лечь спать. Ждал. Не засыпал. При всём этом он даже сейчас, во сне не расслабляет руки, сжимая меня еще крепче. Господи, он такой до черта милый. Помню, когда мы только начали встречаться, Деку жутко смущался даже самых коротких поцелуев (которые даже поцелуями назвать сложно) и простых прикосновений ( держаний за руки, обнимашек, поглаживаний по волосам и т.п.). Позже, спустя некоторое тренировочное время мы целовались каждый день. Каждую свободную минуту. На перемене, сразу после долгого урока бежали за школу, место возле той сырой и темной каморки. Оставшись наедине, сразу впивались в друг-друга. Поцелуи были то очень длительными жаркими, до потери дыхания, то аккуратными, неторопливыми, изучающими, с открытыми глазами. Губы после всегда были припухшие и с капельками соленой крови с привкусом ржавого металла. Пытались потом контролировать совместное присутствие, обходясь без физического контакта. До секса тогда еще дело не доходило. Я хмыкнул, вспомнив те начинающие прошлые деньки и хрупкие, но уже доверительные отношения. Сейчас всё было немного иначе. Мы уже научились контролировать свои эмоции, желания. Хоть и до черта хотелось не отпускать, прижимать к себе. Особенно, когда дело все-таки дошло до полового контакта. Первый раз был очень стеснительным и немного болезненным для моего зеленоглазого парня, хоть и с увлажняющей смазкой. Он стонал, кричал, позже зажимал рот рукой и до посинения вцеплялся в простынь тонкими пальчиками. Даже скатилась пара дорожек соленых несдержанных слез, которые я ощутил, целуя дрожащее лицо. Мне было больно видеть Деку плачущим. Рад, что вся эта сумасшедшая история закончилась, и мы можем быть вместе. Главное, что я научился наконец-таки признавать свои чувства, которые так тщетно отвергал. Взглянув еще разок мельком в то злополучное окно, напоминающее сцену из прошлой жизни, осторожно, стараясь не разбудить, подхватил спящее тело на руки, разворачиваясь после в направлении дверного проема и следующей широкой лестницы, бесшумно ступая по мягком ковру в просторном коридоре. Деку громко протяжно застонал во сне и вцепился в меня мертвой хваткой, нахмурив брови и сморщив носик. Признак того, что собирается вот-вот проснуться. И точно. Чуть дрогнув, веки медленно приоткрылись, начиная быстро-быстро моргать, фокусируя взгляд. — Каттян? — сонным тихим голосом зовет паренёк, потирая глаза рукой, пытаясь взбодриться. — Спи-спи, солнце, — успокоил его, ногой открыв крепкую дверь нашей просторной уютной и пропитанной любовью спальни с окном во всю стену. Положив уже проснувшегося и вяло пытающегося что-то соображать Деку на кровать, я накрыл парня теплым тёмно-синим одеялом, подоткнув края. Собираясь отойти шторам, чтобы задернуть, почувствовал мягко вцепившуюся в запястье руку. Повернул голову обратно с вопросительным видом. — Каттян, пожалуйста, не уходи. Я не хочу быть навязчивым… — умоляюще произносит паренёк, заглядывая в мои удивлённые глаза и пытаясь подобрать дальнейшую фразу. Но она не нужна. — Деку, — наклоняюсь к лицу напротив, ближе и ближе. Уже вплотную чувствую теплое завороженное дыхание и созерцаю распахнувшиеся блестящие глаза. Обхватывая его нежное личико ладонями, приникаю к сладостным губам собственными, горячими и влажными. Немного потерзав сначала нижнюю, затем верхнюю, проскальзываю внутрь проворным языком, сплетаясь с вкусовым органом возлюбленного, проводя по зубам, нижней губе. Деку покорно прикрывает глаза и отвечает на ласки. Раньше, при наших первых поцелуях с языком он отчаянно мычал и пытался отстраниться. Жутко краснел и отворачивался, севшим голосом говоря, что «эти-действия-с-Каччаном-очень-смущают». Закончив затянувшийся поцелуй, ласково провожу по волосам зеленоглазого, в очередной раз разлохматив их. Последний на пару секунд блаженно зажмуривается. — Я сейчас тоже лягу спать, солнце, не волнуйся. После окончания фразы парень успокаивается, наконец расслабленно опустившись головой на толстую белоснежную подушку и, выпустив мою руку из плена цепких пальчиков, прикрыл уставшие глаза, сладко зевнув, прикрыв рот рукой, которая после безвольно обмякла на его груди.