дёргая кота за усы

На голове Чонгука кепка, на ногах — потасканые тёмно-синие джинсы и кеды с разноцветными шнурками. Футболка и та полный отстой — красная, как задница бабуина. Чонгук, вообще-то, хотел перекраситься в такой цвет, но теперь даже не знает… Он седлает своего верного двухколёсного коня, подхватывает сумку, что в одно мгновение пересекает его спину по диагонали, хлопнувшись на правый бок. Чон начинает крутить педали, отчаянно зевая. Ещё нет и шести утра, а он уже сполз с кровати, и это в то время, когда у него каникулы. Отстой. Но Чонгук сам решил устроиться на подработку, чтобы, наконец-то, купить Nintendo, играть в Супер Марио, прожигая все вечера напролёт. И придётся немного поднажать, чтобы осуществить свою мечту. Такова жизнь, ничего так просто не даётся. Чонгук бросает газеты, совершенно не глядя, куда они там летят. Ещё недели две назад он бы рассчитывал по дюймам, а сейчас замахивается и швыряет брошюры, даже скорость не сбавляя. У него остаётся каких-то пол-улицы. Чонгук медленно моргает, занося руку над головой. Бросает газету, та летит, несколько раз перевернувшись в воздухе. И шлёпается прямо на лужайку под распрыскиватель воды. Упс. — Ах ты засранец! Немедленно вернись! Чонгук округляет глаза, всего на миг обернувшись, но и не подумав о том, чтобы послушаться. Он только больше жмёт на педали, даже привстав немного. А потом… Летит кубарем, выставив руки вперёд. — Попался, засранец! Так вот, кто постоянно портит мои Spin! Да, Чонгуку тоже было бы обидно, если бы его журналы постоянно намокали. И не то что бы он чувствует вину, вовсе нет, но этот парень, что набросился на него с кулаками… Ладно, не с кулаками, а просто набросился, свалив с велосипеда… Мог бы быть и повежливей! Чонгук приоткрывает глаза, ожидая увидеть какого-нибудь задрота в огромных очках. Потому что, кто ещё будет читать Spin, Господи? Все знают, что Rolling Stone намного круче! Но Чонгук видит симпатичного мальчика, в ореоле солнечных лучей. Его осветлённые, рыжеватые волосы точно нравятся солнцу, иначе почему тогда делают таким неземным? На парне чёрная футболка и такие же брюки, точно на несколько размеров больше, потому что невозможно широкие. И такое выражение на лице… Ну, Чонгук привык стабильно, раз в полгода получать затрещины. Даже щурится, замерев в ожидании. А потом распахивает глаза, издав задушенный звук, потому что его нос пережимают двумя пальцами, сильно сдавив самый кончик. — Ладно, на первый раз я тебя прощаю. Но смотри, сделаешь так ещё раз и я больше добрым не буду. Парень встаёт на ноги, возвышаясь над Чонгуком, оглядывая его с ног до головы. Встряхивается по-собачьи, а потом идёт в направлении своего дома. Боже, он ещё и босой. Трындец. Чонгук шмыгает носом, потирая ушибленный локоть. Он признаёт, что парень этот… Ну… Горяч, ладно-ладно. Чон уже год, как принял свою ориентацию. В восемнадцать лет это принять непросто. Это страшно, вообще-то, геев никто не любит. Но… Что поделать, правда? На следующий день он едет по тому же маршруту. Замахнуться рукой, неглядя кинуть газету. У него простая работа. Когда Чонгук подбирается к дому того парня… Что же. Он всегда был непослушным ребёнком. Чонгук швыряет журнал так же, как обычно. Засранец, ни дать ни взять. — Эй! Придурок! Чон начинает скалиться, развивая буквально реактивную скорость. Ну теперь-то его не догнать. И зачем он это делает? Ну… Он и сам не знает? Хотя, может быть, ему понравились чужие руки, точнее пальцы, на его… Носу. Блин, звучит стрёмно, но раньше-то понравившиеся парни к нему вообще не прикасались, так что, всё нормально, правда? Для первого-то раза?.. И… Всё повторяется. Потом ещё и ещё. Чонгук вдруг думает о том, что незнакомец напоминает ему злобного пса, который терпеть не может почтальонов. Это смешно, вообще-то. Хотя тот парень не очень-то тянет на пса. Может быть, на котика?.. Пушистого такого, рыжего, игривого и вредного. Мур-мур-мур?.. На пятый раз всё идёт по привычному сценарию, за исключением того, что парень, похоже, развивает скорость достойную гепарда, потому что почти валит Чонгука с велосипеда, почти. Но Чон увиливает, нервно засмеявшись, когда понимает, что парнишка-то гоняется за ним просто так. Потому, что Spin выходит еженедельно, получается что тот бегает из-за каких-то ежедневных газетёнок, которые выписывают его родители. Это ли не кураж? Жизнь Чонгука становится намного динамичнее. Он успешно удирает ещё парочку раз, но вот однажды утром тот парень уже ждёт его. Держит руки, словно ковбой. На нём очередные безразмерные штаны и ядовитого цвета футболка. А вот волосы… Волосы выкрашены в голубой. И это… Бам! У Чонгука сердце бьётся где-то в горле. Он вытаскивает журнал, крепко сжимая его пальцами. Не отводит взгляд от парня, замахивается, вслушиваясь в потрескивающий шум распрыскивателей. И бросает, тут же стартуя вперёд. Крутит педали, крутит, издавая смешок, потому что, то, что происходит, на самом деле, смешно до резей в животе. — Стоять! Чонгук расширяет глаза, чувствуя, как ворот футболки натягивается. Рывок! И он валится на асфальт, больно проехав по нему коленками. И дёрнул же чёрт напялить сегодня шорты. — Эй, — хлопают его по спине. — Нормально? — Кажется, я умираю, — ноет Чонгук. Сверху слышится весёлое хмыканье. — Вставай, придурок. — Не-не, не хочу. — Вставай, кому сказал? Или хочешь, чтобы я ещё сверху добавил? Чонгук жалостливо стонет. Нет, он не хочет. И не то что бы этот парень его реально пугал, нет. Скорее… Интриговал? М? Завлекал? Привлекал, чёрт! Чонгук нехотя встаёт на ноги, обидчиво выпячивая губы, потому что парень оказывается немного выше него. И предприимчивый, зараза, сразу же цапает руль его велосипеда, зная, что Чонгук без него никуда. Чёрт возьми. — Пойдём, придурок. В моё логово. Чон закатывает глаза на услышанное. Боже, более дибильных шуточек он ещё не встречал. Дом у незнакомца оказывается самым обычным. Чонгука оставляют в гостиной, толкая на диван. Он, конечно, слушается, скрещивая руки на груди, крича в догонку: — Эй! Мне ещё нужно газеты доразвозить! — Вообще не мои проблемы! — летит в ответ. Чонгук шипит сквозь зубы. Через минут пять парень возвращается, неся с собой коробочку, отчаянно напоминающую домашнюю аптечку. — Будем тебя сейчас лечить. — Нет, не нужно, — вскакивает с места Чонгук, но на его плечо тут же давят, заставляя шлёпнуться задом обратно. — Не нервничай так. Резвый какой. Я просто не хочу нести ответственность за то, что у тебя начнётся заражение крови. Чонгук фыркает, искоса поглядывая на то, как парень, смачивает ватку. — Может немного пощипать, потерпи, ладно? Чон фыркает снова, тут же задохнувшись от неприятных жгущих ощущений. А всё потому, что парень прикладывает ватку к его разбитой коленке. Выпячивает губы, начиная дуть, заставляя Чонгука округлить глаза. Ну, это же… Как бы… Как в дурацких сериалах, которые так любит его младшая сестра. Жуть просто. Парень вскидывает взгляд, и Чонгук моргает, испуганно прижимаясь к спинке дивана. У незнакомца карие глаза. Правильные черты лица, красивые. Да он вообще красивый, чего уж там. — А теперь закрой глаза. — Чего? — Глаза, говорю, закрой, принцесса. Хочу обработать царапину на щеке. Ладно-ладно. О’кей. И надо бы дать в морду на это наглое «принцесса», но… Чонгуку интересно. Банально интересно, что будет дальше. А дальше происходит вот что: щека начинает щипать, её тут же охлаждает чужое дыхание, а потом… Потом губ Чонгука что-то касается, и его сердце внезапно едва не разрывается от страха. Всё потому, что незнакомец его… Целует? Если можно так назвать невинное прикосновение. Лёгкое и быстрое. Чонгук, кажется, вот-вот упадёт в обморок. — Вот и всё. А ты боялся, крошка. Ты же младше меня, так? Чон распахивает глаза, видя чужое лицо так близко, что… Боже. Чонгук багровеет. То есть, краснеет с ног до головы. Даже кончики ушей. Он вскакивает на ноги, полетев в сторону выхода, едва не встретившись носом с косяком двери. Взбирается на свой велосипед, и крутит педали так быстро, как только может. И пытается унять глупое сердце, которое, кажется, вот-вот остановится. Господи-боже-мой. Он быстренько доразносит газеты, и увольняется в этот же день. Nintendo всё ещё очень хочется. Но опять встретить того самого парня… Нет, Чонгук тогда точно сгорит со стыда. Лучше уж стричь соседский газон. Денег будет меньше, но нервные клетки сохранятся. Это ли не главное на последнем году обучения в школе? Ох, побыстрее уже, чёрт возьми. Каникулы заканчиваются слишком быстро. Чонгук даже выспаться как следует не успевает. Он добирается в первый учебный день в школу всё на том же велосипеде. Это не круто, он знает. Но его семья может потратить деньги на что-нибудь более нужное, чем его первая развалюха. Её он сам себе купит, когда поступит в колледж. А пока достаточно и двухколёсного боевого коня. — Привет! — вешается на шею Чимин. Ох, надо бы за все годы дружбы с ним привыкнуть к такому буйному проявлению эмоций. — Привет. Пойдём уже? Кстати, как каникулы? — Потом, всё потом. Сейчас мой кузен должен подъехать. — Кузен? Не помню, чтобы у тебя он был, — удивляется Чонгук. — Ох, это длинная история, я как-нибудь тебе её обязательно расскажу, — закатывает глаза Чимин. — Тётя и дядя решили вдруг переехать, ну и кузен мой, как понимаешь, тоже. Он наш ровесник… А-нет. Он, как и я, тебя на три месяца старше. — И чего? — бычится Чонгук, надувая щёки. — Ничего, — усмехается Чимин, прекрасно зная, как Чона выбешивает то, что он его старше. — О, вот и кузен. Чонгук прослеживает за его взглядом, приподнимая брови. А всё потому, что на школьной парковке останавливается Honda CB750, ярко-синий, 4-циллиндровый, мощный, ревущий. Чонгуку только и остаётся, что давиться слюною. И когда незнакомец снимает шлем, Чон приоткрывает рот от удивления, потому что… Чёрт возьми. Синие волосы. Карие глаза. Улыбочка. — Привет, — говорит парень, глядя на Чонгука долгим проницательным взглядом. — Эм, — бормочет тот. — Ага. — Ким Тэхён, — протягивают ему руку. — Эм… Чон Чонгук, м, — бормочет Чонгук, пожимая чужую ладонь, желая свою тут же забрать обратно, но Тэхён удерживает, сжимая крепче. — Привет, засранец-убийца-чужих-газет-и-журналов-Чон-трусишка-Чонгук. Чимин удивлённо задирает брови вверх, Тэхён скалится, прожигая Чонгука горячим взглядом, а сам Чонгук вот-вот из-за него воспламенится нафиг, быстро багровея щеками. — Повторим когда-нибудь? — дразнится Ким, улыбаясь шире. Ох. Ох, чёрт возьми. Чонгук никогда не считал себя кем-то вроде… Ох. Бам-бам-бам! — рокочет его сердце. Кажется, он влюбился, ага. Господи-боже-мой. Подработал на летних каникулах, ага.