Скрытая френдзона

15 февраля 2018 год.

      Школьная ценность совершенно покалечила мою психологическую кондицию. Я была настолько разбита этой атмосферой казармы, что нервные клетки постоянно разлетались на куски. Последний урок в этой школе, был полнейшей несуразицей, а моя голова настолько затуманенной, что я буквально не реагировала на самые обычные отклики. -Лиса-я, позови Йеджин и Хену, у нас будет собрание,- госпожа Джиен - наш классный руководитель. Она была так омерзительна мне, что даже рвотные позывы слишком сложно удержать. Ненавидела ее крысячую натуру, которую то и дело, что хотелось уничтожить, одним только взглядом. Моя натура настолько жестока, что мне не было равных, в наказании мерзких тварей, которые так выбешивали.       Мои кутикулы снова ободраны до крови, губы покусаны, искусны на глубочайшие ссадины. Каждый, кто хоть раз брал меня за руку и рассматривал поверхность ногтей - пугался до неузнаваемости. Я сдирала кожу настолько глубоко, чтобы кровь просто сочилась, и ни один платок ее не скрыл. Раны на губах всегда имели разбитую форму, которую прожигал каждый горячий привкус кофе, так остро, придавая лишь наслаждение. Я не мазохист, ни в коем случае, мне просто было так легче глушить свою агрессию, свои мысли и свою загруженность.       Родители постоянно ругали за такую омерзительную привычку, при каждом мыслительном процессе, разрывать пальцы в клочья, а затем шугаться из-за воды, попавшей на раны. Моя агрессия была чрезмерно жестокой, ведь порой хотелось истребить собственных родителей. Я знала, что у меня есть некие расстройства, ведь моя агрессия была опасной для окружающих, что подтвердилось в который раз. -Йеджин, Хену, вы никогда не ходили на внеклассные собрания, может в этот раз удостоитесь и наконец заступите в нашу холопку?- напором иду на них, говоря самым спокойным голосом, как только возможно. - Классная скоро сожрёт меня за ваши прогулы. -Кто просил тебя быть старостой?- чуть ли не прозрачная девушка, произносит это и скрывается за спиной у Хену. Такая трусиха, хотя я совершенно ничего не собираюсь с ней делать. -Не начинай, чтобы потом снова не оказаться на полу с порванной рубашкой и разбитой губой, томно рыдая и жалуясь маме,- отвечаю я, продолжая запугивать их взглядом.       Нет, я вовсе не хочу конфликта, я не хочу драться, мне просто нужно, чтобы две эти слабоумные направились за мной. Девушки знали, что меня нельзя злить, ибо я обретаю такое могущество, когда просто могу забить до смерти и глазом не моргнуть. Это мерзость, но что поделать, когда ты готов воссоздать мясо из неоткуда. -Отвали Манобан, не до тебя сейчас, ты вообще никто в этой жизни,- голос Хену так прорезается в ухо. Он покрывает мою спину мурашками, а тело заставляет остановить движение органов на долю секунды, лишь бы уловить этот кайф.       Ты как наркоман, ощущающий приток крови в глазах и до боли опаснейшую агрессию. Словно зависимый от чувства боли, и чересчур жалкий, чтобы просто проигнорить речи мерзкой особы.       Красная жидкость переливается с одной вены на другую - я чувствую это. Моя голова забита химическими реакциями, покрывающими мой авторитет в собственных глазах. Тело так и утопает в конвульсиях, от одного лишь желания сделать больно - убить. Ненавижу, когда меня сравнивают с ничтожеством, ненавижу, когда меня травят и не предают этому значение. Я ненавижу вас и ваше уебищное существование. Вы никто, чтобы влазить в мою округу. -Ты сейчас пожалеешь о сказанном.       Отключившись от системы, я просто вплотную прерываюсь к Хену, хватая за воротник, и отряхиваю так сильно, чтобы только одни глаза остались без орбит. Она боится, и это видно в ее глазах, она так жадно скулит, что ее чертова подружка успевает нагнуться и оттолкнуть меня. Двое на одного, вот что значит. Сегодня уроки смешанных единоборств не проходят даром, ведь я прекрасно справляюсь с Йеджин, отрубая ее коленом. У нее кровь, а рубашка похожа на смятый кусок дерьма, на душе так хорошо, так пусто. Хочется добить, сломать каждую костяшку, хочется уничтожить и истребить, но я не успеваю.       Ощущение колкости в животе - это признак удара Хену. Горячо, спорить не буду, но это лишь то, что ты умеешь делать? Лишь то, на что способен каждый. Смеюсь, громко. Мой разъяренный крик лишь пугает их, заставляя пятиться назад. Они боятся, хотят убежать, вижу в очах этот пустой сумрак. Я, черт возьми, вижу их боязнь и трусость, потому надвигаюсь ещё быстрее. -Ты ебанутая, у тебя с головой проблемы,- в ответ лишь смех. Злобный крик, доказывающий свое правосудие, показывающий весь мой нрав и пыл.       Сейчас я уже не квитаюсь с ними, я держу Хван Йеджин на весу, и мой взгляд полон пламени. Меня трясет, выжигает, я ощущаю, как кровь приливает к голове, а глаза расширяются до неузнаваемости. Я готова убить ее, готова растоптать на месте, она заслуживает это.       Резкий рывок, и кидаю эту мерзость на пол, со всей дури, которой только возможно. Она ничтожество и должна знать это, но должна ли знать я, что люди не заслуживают такое.       Чувствую, как меня оттаскивают, когда я продолжаю сидеть сверху и испепелять ее, до неузнаваемости. Костяшки проходятся по носу, а сердце трепещет от счастья, чувствуя как под моей стальной рукой, ломается ее подбородок и кровь течет по самой струнке. Я вижу, как ей больно, что вызывает во мне ещё более дикий азарт, я продолжаю бить сильнее. Бить так, чтобы она никогда не встала. -ЛИСААА, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ!!!- мерзкий учитель, который своим натиском приструнил меня к стене и пытается потушить пламя. Я лишь отнекиваюсь, рассматривая уже полуживой труп за спиной у этой суки, которая остановила меня не вовремя. - КАКОГО ХУЯ ТЫ ВЫТВОРЯЕШЬ, ПОШЛИ В ПОЛИЦИЮ, ТЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛАСЬ!!!       Кто бы знал, что от учителя можно услышать нецензурную брань. Какой молящий Бог, мог бы сосредоточиться на том, что сейчас почти шестнадцатилетний подросток, чуть ли не убил низшее существо. И кто бы сейчас мог видеть, как я сижу, а передо мной три апостола: госпожа Джиен, господин полицейский и ангел-мать.       Меня отчитывают, а в душе стоит звон. Наслаждение окутало мои зрачки до неузнаваемости, меня колотит, но не от страха, а от удовольствия. Я вижу, как мать отстаивает мои права, ведь она знала о моих слабостях, она знала на что я, черт возьми, способна. Мне не нужно в школу для психически больных, меня нужно изолировать от общества. Джиен требовательна сейчас, наверное, потому она так таращится на мои вымазанные кровью руки. Она ненавидит меня, но ещё не знает, насколько сильно ненавижу ее я. -Госпожа Кан Джиен, это была лишь самооборона, они разбили мне губу, а я начала защищаться,- подрываюсь с меня, делаю невинный голос, чуть ли не выдавливая из себя весь страх, который остался в детстве. Да я мразь, но сейчас защита- это все, что могу подарить себе. -Йеджин ударила меня в живот, а затем и ее подруга присоединилась.       Все- таки мои растерзанные губы выиграли ситуацию и заставили полицейского засомневаться. В который раз я выйду сухой из воды, в который раз эти людишки повелись. Мой голос не дрожит, руки не громоздятся, я смотрю нагло в глаза этому мужику, страстно записывающему "протокол". Он не может мне не поверить, ведь я знаю каждую тончайшую психологию этих отбросов, которые считают себя пупами земли. -Госпожа Кан, я считаю, что Манобан права, ее вины нет.       Это пятичасовое разбирательство, закончилось моей демонстративной победой. Моей кровавой улыбкой, и резким шумовым всплеском, которое провинчалось удовлетворительным взглядом матери. И хоть я сейчас обманываю каждого, кто присутствовал на этом суде, главное - это выйти сухим из воды. -Тебе нужно лечение, Лиса,- голос мамы, и я уже совершенно ничего не помню.

8 февраля 2020 год.

      Судорожно вписываю все свои мысли, приближающиеся к истине на листок. Учитель по корейскому задала писать чёртово сочинение, и зачем оно мне. Ненавижу писать подобные вещи, хоть я и умею направлять свои философские кондиции в правильное русло. Я сейчас похожа на мутанта, который пишет таким быстрым почерком, что разобрать можно лишь под микроскопом.       Уведомление в телефоне, отнекиваюсь от работы и вижу: Мама: дочка иди сюда.       Закатываю глаза, в надежде лишь на то, что никто не увидел, впрочем, в комнате я одна. Выхожу из этого уютного, теплого места и направляюсь к матери в спальню. -Ты снова взялась за старое?- она серьезна и рассудительна. Мама сейчас строга, как никто. Ее голос был бы пугающим для меня, но мне не пять, и я просто не понимаю причину ее агрессии. -Ты о чем? -Покажи руки,- сейчас я отнекиваюсь и убираю руки в карман. Она узнала, поняла, или кто-то козлил. Какая мракобесина сделала это, нужно найти его. - ПОКАЖИ РУКИ Я ТЕБЕ ГОВОРЮ!!       Я не могу долго отказывать матери, ведь в этом доме она единственная, кто так открыто переживает за меня. В этом доме лишь только она, печется обо мне и моем окружении. Мама вытерпела слишком много от отца, наверное, сейчас лучше я просто покажу ей эти руки, и она успокоится. -Ты снова начала Манобан, а может ты даже и не заканчивала,- лучше бы она орала, чем говорила так спокойно и так пугающе. Лучше бы меня сейчас била головой об стену, нежели нежно перебирала пальцы, которые истреблены в кровь. На них нет не единого живого места, они разодраны так сильно, что я еле сжимаю мамины руки. Так больно, так шипят, но вина в этом только моя.       Мои руки и губы страдают лишь только со среднего возраста. Моя прошлая школа подвигла на такие мыслительные процессы. Я не могла проявлять свою агрессию в сторону людей, потому и начала причинять себе боль. Проще было расковырять руки, нежели наорать на какого-то бедолагу. Поначалу мне было больно это делать, а затем я привыкла настолько, что забыла слово "боль". Когда я думаю, когда разговариваю с кем-то, когда злюсь: всегда прикасаюсь к пальцам. Это настолько вошло в привычку, что я даже сейчас сидя перед матерью, капашусь и отрываю кожу с рук. -Мы должны поехать к врачу, ты же понимаешь, что это не ладно,- я вижу ее сочувствие в глазах. Я понимаю, что она хочет только лучшего, но мама не сможет избавиться от моей скудной привычки. -Мам, мне поставили психическое расстройство из-за агрессии, меня назвали монстром. Ты хочешь чтобы на этот раз все снова повторилось? - Чрезмерной агрессии, которая проявляется жёстким путем. Я знаю, что ты не монстр, я знаю, что ты не способна на такое,- сейчас она как никогда близко, прижимая к своей груди. Сейчас мать является моей опорой и поддержкой, а я настырно уговариваю ее, лишь б не сдала в психушку.       Моя злость и эмоции начали проявляться так серьезно в начале средних классов. В моей жизни появился спорт, а точнее непостоянный отец его выявил. Из-за того что я была чересчур жалкой, он отдал меня на дзюдо. "Манобан - ты наше будущее",- говорил он, а в оконцове забыл нахуй, уйдя к своим проституткам.       Я знаю, что очень вспыльчива к окружению, и знаю, что с головой проблемы, но также я осознаю, что если я не буду защищать себя, никто не сделает этого. Мы все предназначены только себе, в дальнейшем даже родители откажутся от нас, потому своим попечительством занимайтесь самостоятельно, и не надейтесь на супер героя.

***

Субботний урок физкультуры.

      Спорт - для меня никогда не являлся чем-то сложным и твердолобым. Так как восемь лет исключительного состязания с мужчинами, заложили во мне дух соперничества и олимпийского заключения. Три года дзюдо и пять лет боёв: я благодарна за это отцу. Пожалуй, только за это. -Пранприя Лалиса Манобан,- этот писклявый голос учителя, который хочет отметить мои навыки, а затем как надлежало бы, выставить оценку. Дженни прижимается к Джису, прожигая меня взглядом. Я даже не хочу подходить к ним, желания совершенно нет. Так мило шушукаются, наверное, обсуждают эти мужские страсти. -Он...да...эй,- шепот Дженни был слышен даже мне, они обсуждают эту тупую пассию. -Деееевочки,- заорала Джису, кажется, она хочет сказать информацию на весь круг общения. Давай Джису, выпотроши все, скорее. -Эй, тихо ты,- Ким не даёт. Значит что-то важное, что-то действительно касательно парня. -Просто хочу сказать, что сегодня мы не поедем на автобусе.       Ясно было то, что она сейчас полностью показала "СЕГОДНЯ НА КУРСЫ НАС ОТВЕЗЕТ ПАРЕНЬ ДЖЕННИ". Может если бы у меня была машина, мой авторитет в глазах Ким мог бы быть выше. Сейчас у меня лишь разочарование и полное безразличие, с нотками зависти к этому парню. Я, правда, в душе ненавижу его, ненавижу за то, что делает Дженни счастливой.       За эти будоражные полтора недели я смогла слегка остыть к Дженни. Возможно это некое самовнушение, ибо я хочу скрыть свою влюбленность, но для меня это лучшее решение, которое только возможно. Последние будни, я проводила в окружении Жаро с Айрин, который действительно помогли мне хоть как-то совладать с собой. Мне на самом деле стало чуточку легче, и я в какой-то степени отбилась от мыслей о Дженни. Но сейчас, кажется, вся процедура пошла коту под хвост.       Физкультура закончилась, выхожу в одной толстовке в этот сумрак. Учителя удивляются моему закалу, девочки скофнят о том, что заболею, а Дженни требедит телефоном в руке. -Ты где?- срывает она трубку, которая в свою очередь не успела зазвонить. - Девочки быстрее.       Она обнимает каждого, обходя меня стороной и идёт настолько быстрым шагом, что вмиг заставляет возненавидеть. Зависть- это грех. Лиса не надо так себя вести, не обращай внимание на это. Манобан ты должна взять себя в руки, но почему это так сложно. Почему пытаясь самовнушить себе агрессию, ты лишь больше влюбляешься...