Неудержимая юность

      Под ногами скрипел снег. Мягкий и пушистый он ровным слоем покрывал землю, мерцал и переливался в лучах заходящего солнца. Я осторожно ступала по нему, боясь наткнуться на лед под ним, поскользнуться и растянуться на дороге.       Было холодно. Солнце в это время года не греет, но продолжает светить также ослепительно ярко, как и в другие сезоны. День был ясным, небо бледно-голубым и чистым, легкий морозец покалывал щеки, в воздухе пахло потрескавшейся хвоей.       Я прибавила шаг. Январь выдался поистине зимним месяцем, и если я хотела не заболеть и прийти домой затемно, нужно было ускориться. Обычно время летело незаметно, и я и глазом моргнуть не успевала, как оказывалась дома, но сегодняшний день был исключением. Ведь со мной не было Вари. За нашими весёлыми разговорами обо всем на свете и ни о чем одновременно добираться до дома в столь холодное время года было всегда радостно и оживлённо.       Сейчас же, когда никто не смеялся рядом и не пытался меня всячески разозлить, уж больно Варе нравилось мое гневное выражение лица, я обратила внимание на природу.       Путь до дома шёл через лесопарк, где зимой очень красиво. Деревья стоят в задумчивом оцепенении, умиротворенные и зачарованные, словно под действием сказочного колдовства. Дышится легко и свежо. Беспробудный сон леса разве что изредка нарушают его обитатели. Вот, проворная рыжая красавица вылезла из дупла, поскакала по веткам и спустилась вниз. Увязнув в высоком сугробе и не найдя ничего съестного, она снова устремилась вверх, где спряталась обратно в свой домик. Где-то стучал дятел. Вот и у меня появилось время разглядеть эту дивную красоту. ***       Домой я пришла с наступлением темноты. Все же захватила меня лесная красота. Усевшись на одну из скамеек в парке и достав альбом для рисования, я неосознанно предалась воспоминаниям о детстве. О маме, о папе, о том, как было хорошо, когда они были живы и были рядом со мной. Задумавшись, я не заметила, как быстро пролетело время, а когда опомнилась, уже начало темнеть, и, быстро собрав вещи, я поспешила домой, где меня наверняка уже заждалась бабушка.       Переступив порог квартиры, я насторожилась. Раздававшиеся со стороны кухни голоса ясно говорили о том, что бабушка дома не одна. Но были ли это приглашённые гости? Я прислушалась. Голоса резко смолкли. Стараясь особо не шуметь, я быстро скинула сапоги и куртку и прошмыгнула на кухню, остановившись перед закрытой дверью. Разговор возобновился, но теперь голоса зазвучали отчётливее, и среди них я смогла точно выделить грубый мужской и тонкий женский. Они оба были по-своему раздражающими, что я не сразу смогла сфокусироваться на беседе, а когда привыкла, было понятно, что разговор подходит к завершению.       Бабушка что-то бормотала, нервно ходя из угла в угол, а мужчина и женщина словно коршуны нависали над ней. — Нам искренне жаль, но мы бессильны в этом вопросе. Мы лишь выполняем поручения руководства, а оно заключалось в напоминании о вашем критическом положении. Как выходить из него, решать только вам.       Мужчина продолжил говорить, но я больше не слушала его. В голове эхом звучали его последние слова. Что за критическое положение? Насколько оно серьёзное?       Сердце пропустило удар, когда я услышала дрожащий голос бабушки, которая вот-вот могла потерять последние остатки самообладания. — Прошу, дайте мне еще немного времени. У меня внучка… Алёнушка, — я вздрогнула, а бабушка продолжила. — Она совсем ребёнок. Ладно я, старая кляча, отжила свое, но она…моя маленькая девочка. Я просто не могу так с ней поступить. Сначала родители, теперь это.       Старушка зашлась в рыданиях, будто это могло чем-то помочь. Ее плечи то и дело вздрагивали, а из глаз бурным ручьём продолжали течь слезы.       Я прикрыла рот руками, удерживая себя от крика, полностью потерянная и не понимающая происходящего. Единственное о чем я могла сейчас думать, так о том, как ворвусь туда, прижму бабушку к себе и попрошу больше никогда не плакать. Она не должна так расстраиваться, я люблю ее и хочу всегда видеть тёплую, ставшую мне самой родной на свете, улыбку на ее губах. Но этого нельзя было делать. Я знала, что бабушка не обрадуется, узнав, что я все слышала и видела. Напротив, это огорчит ее еще больше.       Я сделала глубокий вдох и снова затихла. Руки тряслись, будто я должна была стать свидетелем чего-то секретного и поистине важного. Впрочем, так оно и было.       Мужчина и молодая женщина не двигались. Казалось, происходящее совершенно их не волновало. Я сжала кулаки. Перед ними сидела беззащитная старушка, на грани истерики и нервного срыва, нуждающаяся в помощи, а они стояли, как ни в чем не бывало, с надменным выражением лица. — Прошу простить нас, но мы действительно ничем не можем вам помочь, — женщина неуверенно взглянула на своего спутника, а потом, тяжело вздохнув, подошла к старушке, присаживаясь рядом. Аккуратно взяв ладони бабушки, она почувствовала немалое количество мозолей и, заглянув той в глаза, продолжила. — Я понимаю, что Вы чувствуете. Вам с внучкой действительно пришлось нелегко, — мужчина фыркнул, не скрывая своего раздражения, но, поймав гневный взгляд своей коллеги, поджал губы и отвернулся. — Если бы не Вы, девочка оказалась в детском доме, и это невероятно великодушно с вашей стороны было взять ее к себе на попечение. Но, когда вы брали ее, вы работали, верно? — старушка кивнула. — А сейчас вы на пенсии. И нет ничего удивительного, что вам не хватает денег на оплату жилья. Может тогда не стоит препираться и оттягивать время? Как мы и говорили, Вас отправят в дом престарелых… — А Алёнушку в детский дом! — перебила женщину бабушка. — Снова! Я все прекрасно помню, что вы мне говорили, но я не собираюсь менять своего мнения. Дайте мне еще немного времени. Я почти накопила всю сумму! — она вцепилась в руку девушки, чуть ли не повиснув на ней. — Прошу! — Мне все это надоело!       Обе женщины вздрогнули и повернулись на звук. К ним уверенно приближался мужчина, которого уже изрядно начало злить это представление. Схватив бабушку за плечи, он поднял ее со стула и начал трясти, как какой-то мешок. — Вы что совсем ничего не понимаете?       Старушка всячески пыталась освободиться, хватая руки мужчины, царапая его, и брыкаясь. Но что она могла против здорового парня?       Не выдержав этого издевательства над дорогим для меня человеком, я влетела на кухню и со всей имеющейся у меня силы оттолкнула мерзкого типа от бабушки. Мужчина ударился головой о шкаф, злобно шипя. Загородив бабушку собой, я приготовилась обороняться. — Что за чертовщина? — прогоготал он, делая шаг вперёд. Я же осталась на месте. — Дрянная девчонка! Что ты себе позволяешь?! — Это что Вы себе позволяете! Напасть на беззащитную старушку, где ваш здравый рассудок? Немедленно убирайтесь отсюда!       Мужчина не сдвинулся с места. Он было сделал выпад в нашу сторону, как его остановила за руку спутница, отрицательно качая головой. Мужчина оскалился, а я почувствовала, как мою ладонь сжимает бабушка. Я обернулась и ободряюще ей улыбнулась, одними губами прошептав заветное «Всё будет хорошо. Твой Огонёк с тобой».       В ее глазах стояли слезы, но она, взяв себя в руки, из последних сил вымученно улыбнулась в ответ. Я повернулась обратно к незваным гостям. — Убирайтесь отсюда. Вам здесь не рады, — но увидев, что мои слова не оказывают никакого воздействия, я ринулась к столу и схватив первое что попалось под руку, это оказалась сковородка, замахнулась на мужчину. — Убирайтесь вон. Я не моя бабушка, и могу постоять за себя. Прочь!       На лице мужчины заиграла насмешка. Губы исказились в презрительной и злобной усмешке. Глаза с интересом смотрели на меня, девчонку, которая казалось играет с огнём и не понимает всей серьёзности происходящего. Сделав шаг ко мне навстречу, но увидев, что в руке я до сих пор продолжаю сжимать ручку от сковородки, он отступил назад и смотря мне прямо в глаза, грозно произнёс. — Это ещё не конец, рыжуля. Мы вернёмся. И не одни. И тогда ты пожалеешь, что вообще на свет родилась.       Схватив свой портфель, он направился к выходу, а женщина, бросив на нас несколько виноватый и потерянный взгляд, пошла следом.       Когда дверь за ними захлопнулась, я обессиленно рухнула на пол. Бабушка до сих пор стояла на том же самом месте, дрожа. Я хотела было ее обнять, но тело будто парализовало от пережитого. Закрыв глаза, последнее, что я услышала были слова бабушки. — Во что же мы ввязались, Алёнушка?