Не надо быть сильной

      Если вы японец в аэропорту, то это хорошо.       Если вы японец и ваш друг-китаец в аэропорту, то это все еще хорошо.       Но если вы японец, ваш друг китаец, а вместе вы чуть не опоздали на самолет и сейчас сдерживаетесь, чтобы не выплюнуть свои легкие, то это, пожалуй, не очень.       Накамото держался за стенку «кишки» в самолет, чтобы не осесть на землю из-за нехватки кислорода. Его верный друг и товарищ Дун Сычен был менее спортивным, но именно в этот момент Юта понял, что его тренировки по футболу прошли, видимо, мимо него, потому что китаец уже отдышался и готов был продолжить их путь в пассажирский авиалайнер.       — Еще бы чуть-чуть и на регистрацию бы не успели, повезло же, — Сычен улыбается довольно, а Накамото смотрит пристально и в мыслях уже планирует выкинуть эту наглую морду за борт во время полета, — Жаль только, что сидим мы не вместе, а в разных концах…       — Да-да, какая жалость, — язвит японец, выпрямляясь. Он еще в общежитии успел разогнаться по этому поводу, скидывая все свои вещи из шкафа в небольшой чемодан для поездок. Не то, что бы он много куда ездил, но хотел бы, — Надеюсь, моими соседями окажутся адекватные люди.       — В прошлый раз, когда я летал на родину, мне попался парень, который рассуждал на тему того, что хоть он и как страус не может летать, но и бегать ему тоже не дано. Я, конечно, люблю поговорить, но у него было такое отчаяние в глазах, что мне было страшно продолжать диалог, — рассказывает Дун, подходя ко входу на борт.       Они здороваются с вежливым персоналом и начинают проходить в глубь, попутно ища свои места. Юте не везет занять место в самом хвосте, где трясти будет сильнее всего. Соседней не видно, поэтому он спокойно устраивается на своем кресле у окна и прикрыть от усталости глаза. Он размышляет на своих планах на этот период времени, неплохо было бы отведать местной кухни, посетить достопримечательности, вдохнуть нового для него воздуха. Ну, это конечно не Париж или Гранада, но тоже сойдет.       Его размышления прерывает какое-то шуршание сбоку, поэтому он лениво приоткрывает левый глаз и смотрит на нарушителя спокойствия. Парень, на вид похож на китайца. «Не к добру это,» — проносится в мыслях Накамото.Незнакомец сначала долго рассматривает свое кресло, потом закидывает ручную кладь наверх, над местами, потом бьет себя по лбу, достает багаж обратно, берет из него телефон и складывает все как должно быть. Японец наблюдает за его манипуляциями и молится, чтобы сидение рядом с ним осталось нетронутым, но его молитвы остаются без ответа, ведь там уже расположился его новый приятель на ближайшие несколько часов.       — Привет, я Хендери, — теперь уже не незнакомец протягивает руку и крепко сжимает, улыбаясь во все тридцать два, — тоже в Тюмень? Здорово! А я проездом, хочу кое-кого оттуда забрать и рвануть в Москву! А у тебя какие планы?       — Да я в общем-то…       — Вот все думаю, — Накамото наглым образом прерывают, не давая вставить и слова, — курицы же умеют летать? Плохо, недолго, но могут! Ну почему эти курицы умеют летать, а мы — нет? Это же несправедливо!       Хендери тяжело вздыхает и складывает руки на груди, откидываясь на спинку своего кресла, от чего сзади сидящая женщина шипит на столь резкие действия.       — Зато у нас больше ума и богатый внутренний мир? — внезапно пытается успокоить его Юта, аккуратно наклоняясь, чтобы заглянуть китайцу в лицо. Тот, видимо, возмущенный на столь халатное отношение к его проблеме, подрывается и смотрит на Накамото.       — А нафига оно надо, если не умеешь летать?!       С этого момента японец точно осознал, что этот перелет будет поистине веселым.