С любовью, Чота

Дорогой Эн, Я не писал тебе уже довольно долго, всё это связано с моим несколько опущенным состоянием и одиночеством, которым ты меня обеспечил. Но я понимаю, что это для моего же блага и что ты не будешь делать нечто плохое по отношению ко мне просто потому, что тебе захотелось, ведь ты справедливый и разумный маг. Однако сегодня я особенно много думал о тебе, дорогой Эн, поэтому снова решил написать небольшое послание, ведь тебе, наверное, тоже одиноко. Хотя с тобой всегда Кикурагэ, но она (вроде) разговаривать не может, так что я думаю, что ты, уставший и изнеможённый после восстановительных работ, которые ведутся уже неизвестно сколько времени, с радостью и облегчением прочитаешь моё чувственное письмо. Вообще, я пишу тебе с определёнными намерениями, но сначала считаю нужным признаться тебе в одном несколько бестактном действии с моей стороны. Пока ты был, эм, мёртв, я несколько раз прикасался к твоему бездыханному телу, восстановленному Ной. Ну, то есть, к рукам, плечам там, шее… Ничего такого на самом деле. Но в любом случае мне жаль. Соблазн снова дотронуться до твоей на удивление мягкой кожи (чего не скажешь о характере, так что немного чудно) был слишком велик. Я доверяю тебе, поэтому хочу, чтобы и ты доверял мне, Эн, так что я сознаюсь тебе во всём, хотя мог бы и не рассказывать вовсе об этом пустяковом дельце. Когда ты вообще в последний раз разрешал мне касаться тебя? Это было донельзя давно, уже после операции, но я, конечно, всё помню в мельчайших подробностях, однако не считаю нужным расписывать это здесь, ведь я уверен, что ты тоже помнишь. Такое не забывается, не правда ли? Эбису снова вертелась вокруг меня. Я предполагаю, что Кикурагэ всё время была с тобой, так что Эбису стало скучно, и она решила помельтешить у меня перед глазами. Весёлая девочка и довольно милая, Фуджите отчасти повезло с ней, а отчасти нет. Она постоянно хихикала и лепетала про то, какая у тебя отличная задница. Конечно, я и так прекрасно это знаю, но было приятно ещё раз услышать неоспоримую истину. На самом деле я просто хотел спросить, откуда она знает столь ценную информацию? Да, когда Турок создал твою куклу, она, естественно, была голой, но я быстро одел её, потому что никто не достоин лицезреть твою задницу, я же прав? Таким образом, я полагаю, что ты засветился нагим где-то ещё. Когда воскрес? В качестве трупа? Просто так? Последний вариант был бы самым неподобающим. Но я, в общем-то, и не верю, что ты бы сделал что-то подобное, да ещё и перед тринадцатилетней девочкой. Перед Никайдо — возможно, но даже в это я бы поверил с трудом, дорогой Эн, ведь только я знаю, в чём ты правда нуждаешься, м? Эта сучка, конечно, сильна, но она была нужна тебе для дела, я всё прекрасно понимаю и практически не обижен. В любом случае о твоей очаровательной заднице можно было бы рассуждать ещё очень долго, но бумага не бесконечная, да и чернила тоже. А мне ещё много о чём нужно упомянуть. Вообще, в последнее время я часто думаю о том, что же заставило тебя так резко охладеть ко мне. Я с превеликим удовольствием вспоминал наши молодые годы, но никогда не задумывался о причине твоей, эм, неприязни ко мне. Я думал, ты просто изменился. Как у главы семейства, у тебя куча работы и, соответственно, у тебя не хватает времени на меня. И это было бы нормально. Всю жизнь ты стремился к большему, поэтому было бы совершенно естественно с твоей стороны сфокусироваться на достижении цели и на время закрыть глаза на нашу химию. Я бы не был расстроен, потому что твои цели — мои цели. И теперь, когда беспорядков стало ещё больше, в связи со всем произошедшим, я всё чаще возвращаюсь к такой мыслишке, но у меня есть и другая, не менее правдоподобная. Хотя она, возможно, несколько надумана, но я предполагаю, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы рассуждать о твоих чувствах и переживаниях. (Ха-ха, видишь, я почти стал психологом). Итак! Моё предположение заключается в том, дорогой Эн, что ты боишься меня. Естественно, на подсознательном и чувственном уровне, в силе мне с тобой не тягаться, что уж тут говорить. Кстати говоря, ты, как обычно, был восхитителен и, пока ты был мёртв во второй раз, я всё время держал тебя на руках, это было чудесно! Даже твои кишки вызывают у меня только восхищение! Конечно, было бы чудеснее поносить тебя на руках, пока ты живой, но с этим можно и повременить, а пока вернёмся к теме. Сейчас ты, конечно, начнёшь сердиться, не дочитаешь до конца, пойдёшь превратишь меня в гриб или начнёшь душить… Скучаешь, да? Я уверен, что да. Глубоко в своей грибной душе ты с вожделением вспоминаешь наше совместное времяпрепровождение. Но я начну излагать свои размышления. Всё это связано с твоим печальным прошлым. В рабстве, будучи сильным, но постоянно унижаемым ребенком, ты желал контролировать абсолютно всё. Теперь, когда что-либо или кто-либо выходит из-под твоего контроля, твоим первым порывом всегда является попытка возвратить этот объект в зону контроля. В общем и целом это у тебя почти всегда получается, поэтому ты и стал главой Семьи, и по этой причине такое твоё стремление я могу назвать похвальным, потому что оно не вредит, а, наоборот, помогает тебе в твоих Семейных делах. Но есть и другая сторона твоей потребности в тотальном контроле. Тебе не то что неприятно, у тебя, дорогой Эн, истерика начинается, когда кто-то берёт тебя под контроль. В такие моменты ты не способен адекватно мыслить и рассуждать, просто бьёшься в агонии, пытаясь вернуть доминирующую позицию. Года четыре назад я мог прижать тебя щекой к первой попавшейся стене, смяв твою накрахмаленную рубашечку, шлёпнуть по заднице и по-хозяйски выебать. И ты, дорогой, не был против, или только делал вид, что против, потому что тебе так больше нравится. Что же изменилось с того чудесного времени? Хороший вопрос, на который у меня нет однозначного ответа, к сожалению. Но, в общем-то, ты и тогда держал ситуацию под контролем, я мог тем или иным образом выебать тебя, потому что ты мне позволял. Я думаю, тебе нравится находиться в экстремальной ситуации, но при этом осознавать, что эта экстремальная ситуация полностью тобой контролируется. Взять, к примеру, одни из наших давнишних делишек: я сжимаю одну руку на твоей шее, второй вожу там-сям, всё спокойно, приятно, все довольны, но как только та, вторая, тоже приступает к процессу удушения, ты начинаешь дёргаться и ворчать, потому что начинаешь терять контроль над ситуацией. Вдруг я сожму слишком сильно? Вдруг ты погибнешь? Да, тебе страшно, потому что ты не можешь сказать, что произойдёт в следующий момент. Конечно, я не думаю, что ты опустился до бессмысленной паранойи или чего-то вроде этого, нет, просто это на уровне инстинкта. Понимаешь ли, дорогой Эн, (а я уверен, что ты понимаешь) позиция доминирующего пассива очень шаткая, будто ходишь по канату, а под тобой пучина превращения в унижаемое ничтожество. Потом ещё и этот крестоглазый ублюдок подрывал твое эмоциональное состояние, убивая членов Семьи налево и направо. Окончательно потеряв контроль над данной ситуацией и в порыве ненависти породив миллиарды грибов, ты ещё больше замкнулся в себе, и теперь даже малейшее проявление слабости вызывает у тебя лишь горькое отвращение. Вот, собственно, причина того, что наши пути несколько…разошлись. В любом случае я не теряю надежды. Может быть, после такого подробного и более менее правдоподобного разъяснения, ты поймёшь наконец, что я никогда не собирался причинять тебе боль, будь она физической или моральной, потому что я люблю тебя. Я просто хочу, чтобы ты избавился от этой навязчивой идеи контроля, ведь это только вредит тебе. Я пытаюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы доказать тебе свою лояльность, готовность подчиниться, но ты ничего не замечаешь из-за своего помешательства, или просто не хочешь замечать, упорно полагая, что наши отношения…опасны? Неправильны? Ложны и искажены? Болезненны? Я не могу залезть к тебе в сознание, так что и не могу подобрать лучшего слова, просто выбери подходящее (можешь обвести). Было бы ужасно с моей стороны что-то требовать от тебя. И если ты дочитал до этого места, в чём я на самом деле сомневаюсь, то, пожалуйста, ни в коем случае не подумай, что я даю тебе наставления. Просто мне кажется, что тебе бы так легче жить стало. Имея большую Семью, ты всё ещё остаешься одиноким молодым человеком в ковбойских сапожках, каким был, эээ, лет пятнадцать назад? Если ты думаешь, что лучше быть одному, чем несчастным с кем-то, то ты глубоко ошибаешься, Эн. С возрастом ты становишься всё чопорнее, грубее и серьезнее, позволяя себе расслабиться только, я думаю, при Кикурагэ, но даже это никогда не заставит меня охладеть к тебе. Обратись ты в дьявола, я бы любил тебя ничуть не меньше, даже, может быть, больше. С каждым новым твоим поступком, будь он правильным или нет, грубым или милым, справедливым или бесчестным, я буду боготворить тебя все больше, несмотря ни на какие обстоятельства. И это не просто привязанность, Эн. Я люблю тебя больше, чем кто-либо. Никто не любит тебя так, как я. Любовь — это доверие. Просто подумай над этим. Дорогой, когда-нибудь, я надеюсь в скором времени, (может быть, даже после прочтения тобой этого письма) я снова аккуратно сожму руки вокруг твоей на удивление тонкой шеи. Главное, чтобы ты не дёргался, и, если ты будешь не против, я начну сжимать руки сильнее, пока ты жалобно не захрипишь, и… Ну, а пока посылаю триллион миллионов поцелуев и, как обычно, немного дыма. Надеюсь, что скоро встретимся, дорогой Эн, я очень скучаю. С любовью и обожанием, Чота Письмо так и не было прочитано. Эн положил очередную порцию дыма в шкаф, всё-таки вещь полезная и когда-нибудь может пригодиться, от нечего делать сложил из бумаги оригами гриба, даже не пробуя вчитаться в неразборчивый почерк, потом опомнился и, отчего-то потерев шею, выкинул письмо в урну. Его не особо интересовали размышления Чоты, потому что сейчас он всё держал под контролем.