Путь к тебе

Эти двое были так поглощены друг другом, что даже не заметили, как Каврук предусмотрительно покинул их, чтобы не мешать. В голове Наре вертится куча мыслей, и она не может собрать их воедино — кажется, что ее разум вот-вот рассыплется на части от волнения. — Я жду, Гедиз. Что ты скрываешь? Разве я не имею права знать? — Наре вопросительно смотрит в его глаза, не в силах отвести взгляд, и вбирает полную грудь воздуха — сейчас он ей явно понадобится для концентрации внимания. Гедиз прикрыл глаза рукой. Больше всего на свете он боялся сейчас разрушить те удивительные дружеские отношения, которые у них были. — Я ничего не скрываю, Наре, — спокойно произнес Гедиз. Наре скрестила руки на груди. — Не убедительно, — констатировала она. — Я никуда не спешу. Рассказывай. — Наре, успокойся, — Гедиз легонько сжал ее плечи. — Ты можешь доверять мне. Мы же друзья, — дрожа не то от холода, не то от его близости, сказала Наре. — Именно, — подтвердил он с горечью в голосе, поджав губы. Его глаза неотрывно следили за меняющимися на ее лице эмоциями. Гедиз хотел признаться ей в своих чувствах, но не мог. Он любил каждую, даже самую малую деталь любимой Наре, потому что она была его половинкой — той, кто делал его лучше, заставлял мечтать и дарил радость, помогая забывать обо всем на свете. И любая боль стоила этой любви, любая жертва стоила девушки, ставшей его мечтой. — Наре? — он аккуратно коснулся ее руки. Наре вздрогнула от его прикосновения. Она просто молча, не отрываясь, смотрела на их руки, и тогда Гедиз, не выдержав, притянул ее к себе и обнял. От всей души, от всего кровоточащего сердца. В последний раз вдохнул любимый запах, уткнулся носом в пышные волосы, овил талию и позволил горькой слезе скатиться по его щеке. Пока никто не видит. Наре отстранилась. Она тяжело вздохнула и взглянула в его глаза. И увидела лишь одно — взгляд полный заботы. Она привыкла к его заботе и вниманию и принимала их, как должное, не отдавая себе отчета в том, что не она одна центр мироздания и, что у Гедиза тоже есть чувства. — Для меня очень важна дружба, Гедиз. Родственные связи, любовные отношения и всякие общественные условности не имеют никакого значения без этой составляющей. Родственные связи рвутся, общественные условности постоянно меняются. В моем представлении только дружба вечна. Для меня друг — это святое. Я готова на все, лишь бы сохранить его. Я не хочу потерять тебя, Гедиз. Ты мой лучший друг, — сказав это, она печально опустила глаза. — Я всегда буду твоим другом, — и она увидела легкую улыбку на губах парня. Горькую, как и боль в его глазах. Гедиз не мог заставить себя не любить ее. Он чувствовал себя так, словно любил ее всегда, словно в его жизни была только она. — Это касается Санджара, не так ли? — спросила Наре. — Да, ты раскусила меня, Санджар готовит тебе сюрприз и я говорил Кавруку, что ты не должна об этом узнать. Вот теперь Санджар точно закопает меня на оливковой роще. Их разговор прервал звонок мобильного. Достав телефон из кармана, Наре посмотрела на дисплей и ответила на звонок. — Да, Санджар. Что? Ладно, скоро буду, — девушка закончила недолгий разговор и повернулась к Гедизу. — Мне нужно идти, — на выдохе сказала девушка Гедизу. Наре в последний раз взглянула в его глаза и, словно колеблясь, развернулась и зашагала прочь. Гедиз смотрел вслед уходящей Наре. Он отпустил ее, даже не попытавшись бороться. Осознание того, что с ним она не будет счастлива, было четким. Он знал, что решение отпустить ее было верным. Ее фигура удалялась все дальше, и он чувствовал, как надежда на счастье растворяется, оставляя его барахтаться в океане отчаяния. Несмотря на разгар лета, девушка чувствовала холод. Она даже зябко вздрагивала, но продолжала идти. Она должна еще немного подумать и оставить мысли о Гедизе. *** До дома Гедиз добрался очень быстро и, заглушив мотор, еще некоторое время просидел в салоне автомобиля, смотря на звездное небо. Волей не волей, он вспоминал Наре. Ее улыбку, смех, искрящиеся глаза. Гедиз выбрался из машины и зашел в дом. В доме было тихо и одиноко. Необычайно одиноко, поэтому Гедиз, не раздумывая, направился наверх в «ее комнату». Осторожно толкнув дверь, вошел в темную комнату и зажег свет: пусто. Гедиз пытался чем-нибудь себя занять, просто потому что пока он двигался и делал что-либо, все было не так уж и плохо. Больно, трудно, еще раз больно, но не слишком плохо. Хуже, когда он останавливался, вот тогда несбывшиеся мечты и яркие воспоминания налетали, и мучили его. Почему все так сложно? Почему нельзя просто любить и быть любимым? Скинув куртку, Гедиз сел на кресло и придался дорогим и болезненным сердцу воспоминаниям: — Сахарную вату? — Ума не приложу, как тебе удалось затащить нас сюда, — рассмеялась Наре, принимая из рук Гедиза невесомую сладость на палочке. — Все дело в моей харизме, — усмехнулся мужчина. Мелек радостно оглядывалась по сторонам, заворожено разглядывая яркие аттракционы. — Мы с Мелек никогда не были в парке развлечений, — грустно заметила девушка. — Поэтому мы здесь, чтобы целые сутки вести себя как маленькие дети, кататься на каруселях, стрелять в тире, есть сладости и просто наслаждаться, — весело произнес Гедиз. — Мелек, ты готова веселиться? — Да… — Мелек радостно запрыгала на месте. — Предлагаю начать вон с той карусели, — показывая на карусель, взлетающую вверх. Наре скептически посмотрела сначала на карусель, а потом на Гедиза. — Надеюсь, ты пошутил, — сказала Наре, заглядывая в глаза Гедизу. Он лучезарно улыбнулся, отрицательно качая головой. — Ни за что, Гедиз, — категорично заявила девушка. — Мама, пожалуйста, можно мы покатаемся на той карусели? — поедая сахарную вату, умоляюще сладким голосом просила Мелек. — Как я могу вам отказать, — согласилась Наре, на лице Гедиза тут же заиграла довольная улыбка. Данный момент не остался незамеченным Наре, и она, пихнув его в бок локтем, надула губы. — За что? — потирая ушибленное место, прошептал Гедиз. Гедиз купил билеты, пока Наре и Мелек стояли в очереди. Им пришлось запастись терпением, чтобы занять свои места. «Лишь бы не упасть вниз, лишь бы не упасть вниз», — как мантру, повторяла Наре. И тут же они понеслись сверху вниз с бешенной скоростью. Сердце Наре будто упало в пропасть, желудок поднялся вверх, пульс отдавался в висках, она крепко держала Мелек за руку. Девочка совсем не боялась, она была в восторге от аттракциона. Гедиз бережно взял Наре за руку и, медленно поглаживая, заговорил: — Не бойся. Я с вами. Наре благодарно улыбнулась Гедизу, сжимая его руку в ответ. Его большой палец гладил тыльную сторону ладони Наре, и, несмотря на адреналин в крови и ужасающую высоту, она чувствовала себя в безопасности. В конце концов, они остановились, и Гедиз поспешно убрал свою руку, рассеяв созданную им иллюзию уюта. Мир покачивался перед глазами девушки. Наре посмотрела на Мелек: она улыбалась улыбкой в тысячу мегаватт. — Хочу ещё раз! — возбужденно воскликнула Мелек. Глаза Наре в испуге расширились, и, видимо, заметив это, Гедиз сказал: — В следующий раз, Мелек. Договорились? — Мелек согласно кивнула. — Уверен, твоя мама с удовольствием посетит этот аттракцион в самое ближайшее время. Я прав, Наре? — загадочно улыбаясь, спросил Гедиз. Наре лишь фыркнула в ответ. Гедиз взял за руку Мелек, и повел их в кафе. Они присели за столик. — Будете мороженное? — спросил Гедиз. — Конечно, мне клубничное, — сразу согласилась Мелек. — Три клубничных, пожалуйста, — сделал заказ Гедиз. Наре казалось, что сегодня улыбаются все и всё. И солнце сегодня светит ярче, и небо ярче, чем обычно, даже птицы и те, щебечут веселее. Наре никогда не замечала, как же красива природа в месте, котором она живет. Гедиз и Мелек уплетали мороженное, Наре ненадолго оставила их. Когда она вернулась и взглянула на этих двоих, на лице Наре отразился шок. Лицо Гедиза и лицо Мелек было измазано мороженным. Они снова дурачились и хохотали, как малые дети. Наре сначала хотела отругать Гедиза, но не смогла. Она никогда не видела, чтобы Гедиз так смеялся. Он был таким красивым в этот момент. Наре мысленно дала себе пощечину за неподобающие мысли. — Вас и на минуту нельзя оставить. Что вы здесь устроили? — спросила Наре, сдерживая смех. — Пойдем, умоем твое лицо, Мелек. Гедиз с помощью салфеток стирал следы мороженного со своего лица, расплатился по счету и ждал своих дам. Наре и Мелек вскоре вернулись. Наре пристально посмотрела на Гедиза и рассмеялась. — Что смешного? — спросил Гедиз. — У тебя… мороженное… здесь, — еле проговорила она сквозь смех. — Где? — спросил он, пытаясь стереть лакомство, но каждый раз промахивался. — Вот тут, давай помогу, — предложила Наре, сокращая дистанцию между ними. Она аккуратно взяла его лицо в свои руки, чтобы оно оставалось неподвижным, а затем указательным пальцем стерла растаявшее мороженное с его верхней губы. Гедиз, как завороженный наблюдал за действиями Наре, не в силах пошевелится. Она была так близко, что запах ее пряных духов ударил в нос, а теплая кожа манила к себе. Стоило ей прикоснутся к нему, как ее дыхание участилось, а сердце начало стучать в бешенном ритме, казалось, оно сейчас выскочит из грудной клетки. Они как завороженные смотрели друг на друга. — Пойдем, — сказала Мелек, прервав затянувшееся молчание между Гедизом и Наре. Гедиз вынырнул из своих воспоминаний, когда в комнату вошла Мюге. — Не помешаю? — спросила Мюге, стоя в дверях. Мужчина поднял голову и посмотрел на сестру. В голубых глазах отразилась боль. — Нет, конечно, — ответил Гедиз, устало потирая глаза. — Ты уже сказал Наре о своем отъезде? — спросила Мюге. — Нет… — Гедиз, может быть ты останешься и будешь бороться за свое счастье, — настойчиво сказала Мюге. — Мюге, пожалуйста, не начинай снова. Я уже все решил, — тоном не терпящим возражений сказал Гедиз. Он отдал девушку своей мечты, ту, без которой мужчина не представлял себя, в руки собственного друга. Наре и Санджар вместе и они счастливы. Только сейчас, пройдя сквозь столько страданий и боли, мужчина понимал истинное значение фразы — «Если любишь, то отпусти». Он перестал бороться за нее, прекратил строить иллюзии, закрываясь в своем мире. Возможно, кто-то может считать это слабостью, но разве есть смысл стучать в дверь, которая заперта на сотни замков? — Ты не можешь так проступить с ней, с собой! — возмутилась Мюге, мгновенно пересекая комнату и усаживаясь напротив него. — Смогу, — бесстрастно ответил Гедиз, заставляя себя поверить в это, ведь если очень долго в чем-то себя убеждать, то можно представить, что так оно и есть на самом деле. Нужно только время. А этого добра у него теперь предостаточно. — Так будет лучше…для них, — пояснил он сестре, которая с нескрываемой заботой смотрела на него. — А для тебя? Когда уже будет что-то лучшее для тебя? Почему ты всегда отказываешься от того, что может сделать тебя счастливым? — Мюге, это не обсуждается, — спокойно произнес он. У него не было больше никаких сил спорить, ругаться, что-то доказывать. Решение уйти из жизни дорогих ему людей далось нелегко. Только тот, кто терял мечту, дотронувшись до нее, поймет, что значит лишиться ее. Встав с кресла, Гедиз спустился на первый этаж, прошелся по гостиной, бессмысленно окидывая взглядом знакомые стены. Блуждая по просторным коридорам дома, мужчина невольно подмечал, что теперь в этом доме стало темно и пусто. Гедиз зашел в свою комнату, включил свет, взял ручку и листок бумаги. Собрав свои мысли в одно целое, мужчина принялся красивым почерком писать свои первые строки. Ему это занятие казалось бессмысленным и абсурдным, но сейчас хотелось высказать все. Бумага была единственным собеседником, который не отвернется и выслушает все до конца. «Я хочу быть с ней рядом. Держать ее в своих объятиях, защищать от всего мира, хранить, как самое дорогое, бесценное сокровище. Хочу ложиться спать и видеть ее сонную улыбку на губах. Хочу, проснувшись утром, чувствовать ее тепло рядом. Хочу, чтобы так было всегда: любить ее и быть любимым ею. Но это лишь иллюзия. Я люблю ее всем сердцем, и ради ее счастья я готов пожертвовать всем. Она всегда была для меня словно на пьедестале — такая красивая, такая желанная, но такая недосягаемая. Любить ее на расстоянии стало привычкой, ведь я знал, что она никогда не будет моей, никогда…» Дописав строчку, Гедиз закрыл глаза, протерев их пальцами, он снова взглянул на текст, грустно улыбаясь. Спустя несколько секунд он разорвал лист на несколько частей. Зазвонил мобильный. Мужчина посмотрел на дисплей: незнакомый номер. — Алло, — выдержав три гудка, протянул Гедиз. — Что? — удивленно спросил мужчина. Мужчина сбросил вызов и выскочил из дома, сел за руль и помчался. *** Гедиз встревоженно стучал в дверь. Он ждал, когда ему откроют. Дверь отворилась. — Господин Гедиз? Чем обязан вашему визиту в столь поздний час? — посол с неподдельным интересом смотрел на своего посетителя. — Наре… — расстроено начал он. — Продолжайте, — нетерпеливо произнес посол, хмурясь. — Наре. Она… она попала в страшную аварию. Ее больше нет, — слезы катились по щекам Гедиза, голос дрожал. Посол замер, словно статуя. Эмоции с бешеной скоростью сменяли друг друга. Боль, страх, отчаяние, пустота. Господин Гювен не мог вымолвить ни слова. — Если хотите попрощаться, я отвезу вас к ней в морг, — боль сквозила в каждом слове Гедиза — Нет… нет… моя дочь не могла умереть….нет…нет… Господин Гювен схватился за сердце, ему стало трудно дышать. Он не мог поверить, что его дочери больше нет. Он почувствовал, как глаза наполнились влагой и вылились в слезах горя. Всю дорогу до морга они ехали молча. Каждый переживал нечто невообразимое. Отчаяние переполняло их души и сердца. Они зашли внутрь. При виде тела господин Гювен пошатнулся и мог упасть, если бы Гедиз не удержал его. Господин Гювен был в трансе. Он никогда не думал, что может потерять свою дочь навсегда. Но жизнь не перестает удивлять! Он не знал, сколько так простоял в полнейшем оцепенении. — Дочка… Господин Гювен зарыдал, как ребенок. — Ее больше нет. Моей Наре больше нет!!! Нет больше никакого смысла в этой чертовой жизни! — шептал посол. Господин Гювен отошел от Гедиза и упал на колени перед закрытым телом дочери, захлебываясь болью вперемешку со слезами кричал: — Прости меня, дочка. Прости меня… Гедиз пытался поднять господина Гювена, но он наотрез отказался расставаться с дочерью. — Я не брошу ее здесь одну. Ей будет страшно. В детстве она боялась темноты, поэтому мы с ее матерью никогда не выключали ночник, — безжизненным голосом шептал посол. На душе у него было так пусто, словно отобрали что-то жизненно необходимое, то, благодаря чему он жил. *** Гедиз с трудом забрал господина Гювена из морга. Он не хотел оставлять дочь, поэтому Гедизу пришлось рассказать всю правду. Вся эта история со смертью Наре была спланированной. Гедиз провернул эту аферу с помощью своего друга судмедэксперта. Гедиз знал, что поступает жестоко, но он должен был растормошить господина Гювена, вынудить его прочувствовать боль потери, чтобы вновь обрести свою дочь. — Зачем вы это сделали? К чему был этот спектакль? — злость Гювена звучала в каждом слове. — Считайте, что я подарил вам шанс на новую жизнь. Все, что вы сказали там, вы можете повторить настоящей Наре, а не ждать момента, когда будет поздно. Наре любит вас, несмотря ни на что. Она ждет, когда вы возьмете ее за руку и скажете, что вы рядом и что она может на вас рассчитывать в любую секунду. Наре нужен отец, а Мелек нужен дедушка, — искренне говорил Гедиз, убеждая господина Гювена сменить гнев на милость. Всю оставшуюся дорогу Гедиз и господин Гювен ехали молча. Гедиз затормозил около дома Наре. Посол вышел из машины и отправился к дому. Господин Гювен постучал в дверь. Гедиз все это время наблюдал со стороны. Он не хотел мешать такому важному для них разговору. Наре открыла дверь и очень удивилась, увидев на пороге своего дома — отца. Еще больше Наре удивил вид господина Гювена. Отец стоял перед ней и плакал навзрыд, как младенец. — Отец, что случилось? Вам плохо? — взволнованно спросила Наре. — Дочка…- господин Гювен обнял Наре так крепко, как никогда прежде. — Отец, что происходит? — разрывая объятья, спросила девушка. — Прости меня… Наре впервые слышала такое от отца. Она впустила его в дом, они прошли в гостиную и сели на диван. — Я очень сильно виноват перед тобой. Все эти годы я ненавидел себя за то, что совершил столько непозволительных ошибок и потерял твое доверие и любовь. Я понимаю, что не могу исправить прошлого, но, дочка, если сможешь, прости меня, пожалуйста, — господин Гювен глубоко вздохнул, боясь посмотреть дочери в лицо. Она так долго ждала этих слов от отца, что не могла поверить, что слышит их на самом деле. Наре долго молчала, пыталась переварить сказанное отцом. Наре окончательно простила отца, отпустила все обиды несколько месяцев назад, но она никак не предполагала, что отец лично попросит у нее прощения. Это стало для нее приятной неожиданностью. Теперь дверь в прошлое можно закрыть на ключ и больше не вспоминать о нем. Простить отца и Санжара помог Наре ее лучший друг Гедиз. На ее лице появляется искренняя улыбка. Воспоминания накрывают ее. Гедиз подошел к ее двери и сел у порога, предаваясь таким дорогим воспоминаниям. Гедиз поднялся наверх и тихо постучал в дверь. Не дождавшись ответа, он зашел в комнату Наре. Девушка сидела в темноте на краю своей кровати, опустив голову. Рыдания больше не сотрясали ее плечи, но слезы продолжали бесшумно капать на джинсы. Не зная, что сказать, он просто подошел к ней ближе. Она была тем, кто привязывал его сейчас к конкретному месту, кого было страшно потерять навсегда, к кому хотелось возвращаться каждый вечер. Домой. — Я не могу так больше, Гедиз. Эта боль разрывает меня изнутри, — сердце неистово заколотилось, как только она осмелилась поднять глаза на Гедиза. И она в очередной раз поразилась тому, насколько загадочным может быть лишь один, самый простой его взгляд и сколько эмоций одновременно он сможет выразить. Наре видела одновременно и сострадание, и понимание. Какое-то время они просто сидели молча, и она испуганно выжидала, когда же напряжение сможет рассеяться в воздухе, и когда он скажет хоть что-то, что могло бы успокоить ее. Наре судорожно считала про себя секунды томительного молчания, пока… — Отпусти боль, отпусти прошлое, — наконец, тихо заговорил Гедиз. Он взял ладонь Наре в свою и сжал. На самом деле в своих ладонях Гедиз держал не просто руку девушки, он держал такую хрупкую душу Наре. Он не давал ей потерять себя, заблудиться в своем прошлом и разбиться о болезненные воспоминания. — Как? — тихо проговорила Наре. Гедиз взглянул на нее совсем по-другому. Каково это, быть такой, как она? Каково это, все время чувствовать и не забываться ни на секунду? Какого это? Когда изо дня в день ты просыпаешься, готовишь завтрак, заботишься о дочери, смеешься над шутками, а боль все время с тобой? Когда пишешь в дневнике, принимаешь душ, а боль по-прежнему с тобой… Когда ты добра ко всем, вежлива, бросаешься на помощь по первому зову, а внутри только больно, больно, больно. А потом не зачерстветь, не замкнуться, не озлобиться, хотя все еще больно. Всегда больно. — Отпуская боль, мы освобождаемся от оков, делающих нас несчастными. Ты очень сильная девушка Наре, и только сильные способны прощать. Я знаю, ты сможешь простить своего отца и Санджара. И ты это сделаешь не ради них, а ради себя и своей дочери. Ты можешь не впускать их в свою жизнь обратно, но как только ты простишь их, ты сможешь двигаться дальше. Идти вперед, не оглядываясь назад, радоваться каждому дню, наслаждаться солнечными лучами, дышать полной грудью и дарить свою счастливую улыбку Мелек, — сказав это, он коснулся пальцами ее щеки, а затем осторожно заставил повернуть голову Наре и посмотреть ему в глаза. По ее щекам бежали дорожки слез, которые Гедиз очень аккуратно вытирал с ее лица. Их взгляды пересеклись — ее, немного растерянный, и его, сосредоточенный, пропуская сквозь себя искры их вечного понимания. Он был прав во всём. Придвинувшись ближе к Гедизу, Наре крепко прижалась к нему, обнимая его. — Не представляю, что бы я без тебя делала, — прошептала Наре, уткнувшись носом ему в плечо. Рука Гедиза опустилась на ее затылок, его пальцы медленно пропустили через себя прядки ее волос. Его губы расплылись в улыбке. — Не преувеличивай. Ты бы справилась и без меня. Она молчала, чувствуя исходящее от него тепло. Его близость одновременно успокаивала и пробуждала странные чувства. Аккуратно отстранившись, Наре вздохнула. — Я знаю этот взгляд «Я благодарна тебе, Гедиз», — сказал Гедиз, читая Наре, как открытую книгу. — Я, правда, очень тебе благодарна, — улыбаясь, повторила Наре. Господин Гювен вырвал ее из омута воспоминаний, коснувшись руки дочери. — Мне нет оправданий, Наре. Я не заслуживаю твоего прощения, я знаю, я был очень плохим отцом. Ты вправе вычеркнуть меня из своей жизни и больше не вспоминать обо мне. Я просто должен сказать это, ты самое лучшее, что произошло в моей жизни. Я никогда не показывал тебе, как сильно я тебя люблю. Аллах, я был таким дураком, считал, что если у тебя будет все самое лучшее, то этого будет достаточно. Как я ошибался, Наре. Я оставил тебя совсем одну, хотя прекрасно знал, что ты боишься темноты и одиночества, — говорил господин Гювен дрожащим голосом. — Что такого произошло, что ты решил извиниться? Мне казалось, что деньги для тебя важнее меня, — спросила Наре. — Никакие деньги в мире не могут заменить семью. Ты и Мелек — моя единственная семья. Сегодня я наконец-то это осознал. Прости меня. Если ты позволишь, могу ли я видеться с внучкой иногда? Я очень хочу все исправить, Наре, — сглотнув комок в горле, умоляющим тоном произнес посол. — Отец… Удивленная такими словами и тем, что он извинился настолько искренне, открыто, без лишних слов, Наре, замерев на месте, смотрела на отца. — Я прощаю тебя, — девушка поддалась порыву и крепко обняла отца. Облегченно вздохнув, словно с его плеч сняли тяжкий груз, господин Гювен также обнял ее в ответ, прижимая к себе самое дорогое сокровище в мире. — Спасибо, дочка, — выпуская ее из объятий, произнес посол. — Не справился я с ролью отца, испортил твои детские годы, да и не только детские. Если бы чаще прислушивался к тебе — все было бы иначе. В твоей жизни не было бы столько испытанного горя. Не было бы насилия, слез. У меня сердце кровью обливается, как только об этом подумаю. Знаешь, я жизнь свою готов отдать, чтобы вернуть время назад, чтобы ты была счастлива. — Не надо, пожалуйста. Ты нужен мне живым и здоровым. Я счастлива сейчас, здесь. С тобой, папа. Господин Гювен обнял свою дочь, а та рыдала, рыдала громко и неистово. И все, что мог сделать мужчина — это только держать ее крепко и не отпускать, забирая накопленную боль по крупицам и растворяя ее в воздухе. По щекам господина Гювена катились слезы, но это были слезы счастья. С этой минуты отец и дочь закрыли дверь в прошлое навсегда. *** Гедиз и господин Гювен ехали до дома посла в абсолютной тишине. Припарковавшись у его дома, никто не спешил покидать салон автомобиля. — Спасибо…господин Гедиз. Вы вернули мне дочь. — Не стоит благодарить. Я сделал это не ради вас, а ради счастья Наре, — произнес Гедиз серьезным тоном. Господин Гювен с благодарностью посмотрел на Гедиза. — Могу я спросить, почему вы помогли мне? — тихо спросил посол. — Я думал вам наплевать на дочь. Я ошибался в своих суждениях. Я знаю, что вы сделали для нее, — нехотя ответил Гедиз, желая поскорее закончить этот разговор. — Не понимаю о чем вы, — удивленно посмотрел на Гедиза посол. — Вы поступили, как настоящий отец, поэтому я решил вам помочь. Спустя столько времени, вы наконец-то защитили честь своей дочери. — Как вы узнали? — спросил господин Гювен. — У меня везде есть глаза и уши, господин посол, — ответил Гедиз, устало потирая глаза. — Это был мой долг перед дочерью. Никогда себе не прощу за то, что тогда ничего не сделал, — посол тяжело вздохнул. — Лучше поздно, чем никогда. Что вы сказали Акыну при встрече в тюрьме? Спустя полчаса после вашего ухода он повесился, — Гедиз не сдержался и спросил, любопытство взяло верх. — Пускай это останется в тайне, — проговорил господин Гювен, на что Гедиз только кивнул. Господин Гювен вышел из машины и уже собирался зайти в дом, но внезапно передумал и вернулся к машине Гедиза. — Господин Гедиз вы так сильно любите мою дочь? — спросил господин Гювен, зная ответ на свой вопрос. — Я ее лучший друг и очень хочу, чтобы она была счастлива, — тихо прошептал Гедиз. Он не смог скрыть боли в глазах и горечь в словах. Господин Гювен понимающе улыбнулся. — Знаете, Гедиз бей, после Мелек, вы лучшее, что случилось с моей дочерью. *** Гедиз не хотел ехать домой, развернувшись, он поехал к дому Наре. Он наконец-то решился рассказать ей об отъезде. Гедиз вышел из машины, открыл дверь и увидел их обоих. Санджар крепко прижимал к себе Наре, расстояние между их лицами было лишь несколько дюймов. Невообразимая боль поразила мужчину, которая вряд ли сравнится с физической. Словно железные тиски сжимали сердце, а раскаленное масло тем временем прожигало душу. Сейчас Гедиз был вынужден стоять и смотреть, как его друг целует его любимую женщину. Ранее не знакомая мужчине ревность разрывала его изнутри. Невыносимая пытка. Хотелось кричать, но вместо этого Гедиз просто стоял не в силах пошевелиться. Он почувствовал, как его уже разбитое сердце рассыпается на ещё более мелкие кусочки. Единственное, на что он надеялся, это то, что никто этого не заметил. И именно в тот момент, когда ты думал, что большей боли и быть не может, у тебя забирают женщину, которую ты любишь, но которая никогда не станет твоей. Гедиз боясь быть замеченным, быстро скрылся из вида, сел в машину и со скоростью 100 км в час мчался по пустынным улицам, надеясь скинуть с себя это невыносимое напряжение. Вернувшись домой, Гедиз вошел на кухню, уперся ладонями в стол и опустил голову. Внутри смешивались желания разбить всё, что только подвернется, чтобы хоть как-то успокоиться, или же просто хорошо напиться, чтобы забыть обо всем самому, или же… Он не знал, что ему делать. В груди разливалась боль, вытесняя всё своими колючими щупальцами, сжимая сердце. Одним резким движением Гедиз смахнул всё, что было на столе перед ним. Кухню заполнил звук разбитого стекла. Пострадали бокалы. Гедиз отошел чуть в сторону и просто сел на пол, откинувшись на стену. Слишком много мыслей, слишком много эмоций, слишком много разочарования. *** День отъезда Боль, что сжимала сердце, не желала отпускать Гедиза из своего разрушительного плена ни на секунду. Невесомая дымка разочарования в себе и в сложившейся ситуации крепко застилала его холодный рассудок волнами сомнений. В голову монотонно начали приходить совершенно невозможные предположения и идеи. Соверши сейчас он необдуманный поступок, признайся он в своих чувствах Наре и весь его хрупкий иллюзорный мир рухнет, оставляя за собой только обломки и пыль. — Ты не должен сидеть здесь, — тихий, но уверенный голос нарушил мучительную тишину. — Может быть, — послышался незамедлительный ответ. — Просто объяснись с ней, — настаивал собеседник. — Я не могу — голос сквозил холодной обреченностью. Мюге больше не могла смотреть на страдания брата. Она хотела хорошенько встряхнуть Наре, может быть тогда, эта девушка прозреет, и увидит, кто на самом деле готов пожертвовать всем ради нее. Чувства Гедиза мог не заметить только слепой, и собственно говоря — Наре. Мюге крепко обняла брата, пытаясь унять его боль от невзаимной и невозможной любви, которая с каждым днем приносила все больше и больше страданий Гедизу. Разумом Мюге понимала, что лучшим выходом из сложившейся ситуации будет отъезд Гедиза, но сестринское сердце кричало обратное «не отпускай его, не позволяй ему сбежать от любви». Мюге стояла перед сложным выбором: рассказать Наре о чувствах Гедиза или же промолчать и позволить ему уехать. *** Гедиз собирал вещи. Стук в дверь вынудил его прервать свое занятие и открыть гостю. На пороге стоял Санджар. Гедиз вымученно улыбнулся другу. — Здравствуй! Пригласишь? — Санджар сдержанно улыбнулся, изучая «друга» взглядом. — Да, конечно, — после минутного молчания, растерянно произнес Гедиз, весьма удивившись. Санджар прошел в гостиную и, остановившись, внимательно посмотрел на друга. — Что-то случилось? — мысленно подготовившись к возможным нападкам со стороны Санджара, Гедиз скрестил руки на груди, настороженно смотря на друга. Он не знал чего ожидать, ровно, как и чего опасаться. И стоило ли? — Я хотел поговорить с тобой, — сказал Санджар, собираясь с мыслями. — И извиниться, — тихо добавил друг. Гедиз удивленно посмотрел на Санджара, он не ожидал услышать такое. У них с Санджаром были по-прежнему натянутые отношения. — Я слышал ты уезжаешь. Это правда? — спросил Санджар. Гедиз кивнул, желая услышать продолжения монолога Санджара. — Ты принял верное решение. Тебе давно пора начать жить своей жизнью и не вмешиваться в дела чужих семей, — он многозначительно посмотрел на Гедиза, словно пытаясь своим взглядом сказать намного больше, нежели произнес сейчас. Гедиз фыркнул, едва сдержав смешок, но все же натянул что-то наподобие улыбки. Вот она благодарность от Санджара. А была ли дружба настоящей? Даже сейчас, Санджар беспокоился не о друге, а о себе. Он хотел, чтобы Гедиз уехал и никогда больше не возвращался. — Я тоже хочу тебе кое-что сказать, — проговорил Гедиз. — Говори, — Санджар сжал кулаки, и громко выдохнул, поднимая свои глаза на друга. — Если ты обидишь Наре, если из ее глаз вновь польются слезы, клянусь тебе, я вернусь и заберу ее у тебя. Причинишь ей вред — убью. Ты понял меня, Санджар Эфе? — глядя прямо в глаза друга сказал Гедиз. Не ожидая ответа или ответной реакции, открыв настежь входную дверь, Гедиз ушел в свою комнату, не оборачиваясь, оставляя Санджара в одиночестве. Несколькими минутами позже, когда он продолжил собирать сумку, Гедиз услышал, как закрылась входная дверь. *** Гедиз больше не мог откладывать прощальный разговор с Наре, поэтому отправился к ней домой, захватив маленький подарок для Мелек. Гедиз жутко волновался перед встречей, он не знал, как рассказать Наре об отъезде и не знал, как она отреагирует на это. Гедиз постучал в дверь. Ему открыла Эльван, по ее лицу можно было прочитать, что она недовольна приходом Гедиза. — Здравствуй! Я могу войти? — Если скажу нет, ты уйдешь? — поинтересовалась Эльван. — Еще чего, — ответил Гедиз, отодвигая Эльван от двери и проходя в дом. Гедиз прошел в гостиную, ему навстречу выбежала Мелек. — Гедиз… — радостно прокричала Мелек, обнимая мужчину. Гедиз поднял малышку вверх и закружил ее в воздухе. — У меня для тебя есть сюрприз, — прошептал Гедиз, опуская Мелек на пол. Мелек завороженно смотрела на Гедиза, пытаясь угадать, что это за сюрприз. Гедиз взял из машины коробку сюрприз и понес ее Мелек. Эльван молча наблюдала за этой картиной. — Открой, тебе понравится, — сказал Гедиз, улыбаясь. Он поставил коробку на стол. — Что в ней? — внушительный размер коробки заинтересовал девочку. Прислушавшись к звукам, Мелек смогла уловить только тихий, едва уловимый писк. Осторожно приоткрыв крышку, Мелек замерла, наблюдая за маленькой мохнатой головой собаки. — Это собака…какой он красивый, Гедиз, — Мелек взяла щенка на руки, прижимая его к себе. Щенок породы бигль облизывал лицо Мелек, она смеялась от восторга и кружилась по комнате вместе с маленьким чудом на руках. Сон оживал наяву, Мелек грезила собакой уже долгое время, но ни мама, ни папа так и не подарили ей маленького друга. Мелек опустила щенка на пол, и он сразу же начал обследовать дом. — Спасибо, — прошептала Мелек, крепко обнимая Гедиза. — Спасибо, что подарил чудо. — Как назовешь его? — спросил Гедиз — Аслан, — малышка снова взяла на руки щенка. — Будешь нашим защитником, Аслан? — щенок довольно залаял и облизал щеку своей новоиспечённой хозяйки. Гедиз погладил щенка по голове, тот одобрительно залаял. Мелек держала на руках свое чудо, не переставая радостно улыбаться. Гедиз, Мелек и маленький щенок Аслан вышли во двор. Аслан беззаботно бегал по саду и обследовал свои новые владения. — Мелек, я уезжаю, — присев на корточки, открыто сказал Гедиз. На глазах малышки выступили слезы. Гедиз нежно провел ладонью по волосам Мелек. — Не плачь, принцесса. Ты всегда будешь со мной, а я с тобой, — проговорил Гедиз, с трудом сдерживая слезы, — вот здесь, — показывая на сердце, сказал Гедиз, прижимая к себе Мелек. — Гедиз, ты не можешь уехать, не можешь оставить нас с мамой, — грустным голосом шептала Мелек. Гедиз поднял свою принцессу на руки и крепко прижал к себе. Он больше не мог сдерживать слез. — Принцесса, ты не будешь расстраиваться, не будешь плакать. Обещай мне быть самой счастливой девочкой на планете. И позаботься о маме. Договорились? — сказал Гедиз, поцеловав каждый пальчик своей маленькой принцессы. — Гедиз… — Ну, все принцесса, мне пора, — опуская Мелек на землю, произнес Гедиз. Он знал, что его сердце будут греть воспоминания о Мелек, она навсегда останется в его сердце, как и ее мама. *** Гедиз вернулся домой и попрощался с семьей. Гедиз больше не мог находиться с ней рядом. Не мог смотреть в ее глаза. Не мог больше любить ее… любить без взаимности. Невыносимо больно любить, не рассчитывая, не надеясь на ответное чувство. Но в тысячу… в миллион раз больнее, когда безжалостно рушится вера в то, что человек рядом что-то испытывает, пускай даже толику тех чувств, что испытываешь ты, и отрицает это. Гедиз вышел из дома. Каждое движение отдавалось болью в сердце. Одна мысль о том, что он должен оставить Наре, словно раскаленное железо прожигало душу. Мужчина попытался убедить себя, что так будет лучше, но ничего не выходило. Он ненавидел сам себя за этот трусливый побег, за то, что сдался. Был ли у него выбор? Безусловно. Он мог остаться. Даже мог рассказать ей обо всем. Но сделало бы это ее счастливой? Едва ли. А значит, все это не имеет значения, так как именно ее счастье стало его главным приоритетом. Решено. Он научится жить без нее. И будет жить так же, как и раньше. Как будто он никогда не встречал Наре — дочь посла, девушку из легенды. *** Она судорожно сжимала подол своего платья руками, пытаясь хоть на минуту успокоить сердце. В который раз, занося руку, чтобы постучать, она тут же опускала ее… Наре не знала, что происходило с ней, но то, что творилось внутри, пугало не на шутку. Узнав о скором отъезде друга, она ни секунды не раздумывая поспешила к нему. «Только бы успеть», — крутилось у нее в голове. Ее мысли были спутаны, она до сих пор не верила, что он вот так просто возьмет и уедет, даже не попрощавшись с ней. Гедиз не сможет, Наре не хотела терять своего лучшего друга. Собравшись с силами, Наре толкнула дверь, забывая постучать. Дом казался пустынным и безмолвным. — Гедиз? — позвала Наре, в ответ ей прозвучала оглушительная тишина, давящая на сердце и лишая ее рассудка. Без труда отыскав комнату Гедиза, она открыла ее. Она ожидала застать его здесь, но, к ее удивлению, в комнате было пусто. — Гедиз? — произнесла девушка, проходя в помещение. Она огляделась, слегка поежившись от пустоты. Спустя несколько минут, она заметила большой лист на столе. Подойдя ближе, девушка в недоумении посмотрела на бумагу. Неровным почерком на бумаге было выведено послание для нее: Моей любимой подруге Наре Ты говорила мне не приближаться, не трогать твои раны, оставить тебя с твоей болью. Но я не смог, видя тебя несчастной, моё сердце падало в бездну, я хотел утешить, успокоить, забрать всю твою боль себе, у меня её слишком много, ещё чуть больше — ничего не изменится, а тебе станет легче. Я не знаю, получилось ли у меня, но, я, правда, пытался. Мне нужно уйти от тебя. Пока еще не слишком поздно. Пока еще не придется отдирать себя, оставляя куски мяса и кровоточащие раны. Пока я еще не переступил черту… Я знаю, ты всегда будешь любить Санджара. Легенда и все прочее. И я искренне желаю тебе счастья. Ты всегда будешь самым дорогим для меня человеком, помни об этом. Я благодарен судьбе, за то, что она подарила мне встречу с тобой. Я благодарен тебе за все. Я думал, что я сильнее слова, но я только что обнаружил, что прощаться с тобой, безусловно, самая трудная вещь, которую мне когда-либо приходилось делать. Будь счастлива! Твой лучший друг Гедиз! Слова хлестнули, словно прут по лицу, лишая возможности дышать от непереносимой боли. Внезапно, неожиданно, записка — все, что у нее осталось. Еще вчера, несмотря на все невзгоды, рядом с ней был ее друг, и это придавало силы, это было главным, а теперь он исчез, оставив ей лишь письмо. Почему? Этот вопрос сжигал ее изнутри, не позволяя думать о чем-то ином. Чувство опустошенности, потерянности охватывает ее, и она начинает плакать. Сначала тихо, скуля, словно щенок, но потом плач усиливается, превращаясь в надрывное рыдание. *** В ту же ночь, поднимаясь в темное небо, самолет уносил с собой Гедиза. Уносил в другую страну, где его ждала новая жизнь. *** Прошло несколько дней Гедиз потихоньку обживался в новой квартире, занимал весь свой день работой и обустройством жилья. Мобильный вновь завибрировал новым сообщением от Наре. Он думал, что сможет не думать о ней, не видя ее лица. Но это ему было не под силу. Она всегда была с ним, в его сердце. Он пытался начать с чистого листа, он устал от постоянной боли. Рвать самому себе душу в клочья ему больше не хотелось. Гедиз взял мобильник, последний раз взглянул на оживленный дисплей и после опустил своего друга в стакан с водой. Пузыри воздуха поползли вверх, и через мгновение можно было считать, что еще одну нить, связывающую его с Наре, он порвал. Больше никаких звонков, душераздирающих смсок и чего бы то ни было. Хватит. Жил же как-то без нее, проживет и дальше. Все что нужно, это отвлечься и забыть. Второй шаг к перезагрузке был сделан. *** Наре нервно теребила телефон в руках, ожидая ответного сообщения, но его не последовало ни через 5 минут, ни через час. Несмотря на всю грусть и боль, девушка старалась держаться. Улыбаться, смеяться, слушать шутки Эльван. Кто ожидал, что жизнь, так спокойно и размеренно идущая, в один миг взорвется миллионами чувств? Кто знал, что все, до этого момента, казавшееся неважным, вдруг станет тем, без чего невозможно было жить…