reveal

Сонхва мысленно проклинал себя за то, что не смог сблизиться с кем-то из своих одногруппников, и теперь вынужден мониторить расписание его друзей-первашей, чтобы хотя бы на большом перерыве с ними пересечься в столовке. Но почему-то именно сегодня, когда ему нужна была поддержка, первый курс лингвистов во главе с Уёном и Саном забрали на какое-то очередное собрание и ознакомление (хотя куда уже, времени от начала учебного прошло не так уж и мало), а всех старост факультета искусств, в том числе и Чонхо, загнали в деканат, чтобы получить всю «самую важную» информацию по поводу предстоящей практики. Поэтому, кое-кто остался наедине со своими мыслями и проблемами, а так же со скромным холодным обедом… У Сонхва в голове после лекции вертелось слишком много мыслей, и так каждую среду, но сегодня их особенно много, и о некоторых вещах он совсем не хотел думать. Думать в принципе не хотелось, ровно как и находиться в этом душном универе, который только и делает, что давит на него и заставляет ещё больше усомниться в выбранном им направлении, и так день за днём. Он даже думал взять в новом семестре академ, чтобы привести в порядок свою менталку и мысли, но после угроз Уёна типа «Только попробуй взять академ, я пойду в деканат и попрошу, чтоб к тебе кого-нибудь подселили!» или «Эй, Мистер Чистюля, если ты возьмёшь академ, я напьюсь с горя и приду в твою комнату блевать», у Сонхва пропадали любые идеи, касающиеся академа, потому что никто не смеет нарушать его одиночество и идеальную чистоту в комнате, а Уён вполне себе мог позволить такое сделать. Типа, «я твоего соседа выселил, я и подселю». Да, в самом начале этого года сосед Сонхва успешно съехал от него потому что «Я не могу жить с ним, у него что, обессивно-компульсивное расстройство? Скажите ему провериться». Все дела, понятное дело, решались в присутствии Пака, но его эти слова вообще никак не задели, а вот Уён потом устроил такую сцену, что управляющий общежития просто забил на то, что у Сонхва в комнате вообще-то теперь есть место для ещё одного человека. Ну, в принципе, его сейчас всё устраивает. Но не устраивает только одно — тот факт, что ему сейчас приходится есть в одиночку. Ёсан и Хонджун стояли в очереди столовки, которая, кажется, полностью была забита и сесть некуда от слова совсем. Кан замечает в глубине зала одиноко сидящего Сонхва и под предлогом, что ему внезапно надо в деканат ИМЕННО СЕЙЧАС, быстренько сливается, оставляя Хонджуна с выражением лица «произошло что?». И тут Хонджуна охватывает тревога, он даже не понимает от чего это, а тревога ли это вообще, а есть ли вообще свободные места подальше где-нибудь, чтобы успокоиться и не зареветь у всех на виду. И тут он взглядом цепляется за место в уголке, где сидит один Сонхва. Ким думает о том, что это странно, что рядом с брюнетом нет той знаменитой парочки и Чонхо, и вообще рядом с ним не крутятся другие студенты, он же популярен. Недолго думая, подсаживается к нему, сам удивляясь своей смелости. — Извини, ты не против, если я посижу пообедаю с тобой? — тихо спрашивает парень. Сонхва кивает, поднимает на него взгляд и от картины, которая предстала перед ним, перестаёт жевать, моргать и дышать. Напротив него сидит самое милое создание с растрёпанными серыми волосами и в безразмерной чёрной толстовке поверх водолазки, это выглядит настолько мило и уютно, что Пак допустил мысль о том, что хотел бы сейчас сидеть где-нибудь в своей квартире, смотреть дораму и обнимать это чудо. Из мыслей его выводит вопрос Кима: — А где парни, которые всегда с тобой тусуются? Непривычно, что ты один. — Чонхо как староста пошёл узнавать всё для практики, а Уёна и Сана забрали на факультетское собрание. И в этот момент Хонджун решил, что его компания может быть не очень приятна старшему, и поэтому он по-тихому слил свою лавочку разговоров, да и не о чем особо было говорить. Пока парни ели, они почти не разговаривали, как будто их ничего не связывало, хотя оба прекрасно понимали, что чувствуют что-то другое к другу. Сонхва то и дело думал: «Чёрт, кажется, из-за того, что я долго с ним не общался, он не хочет со мной говорить сейчас, ужасно, я ужасен», но… он совершенно ничего не предпринимал… Выглядит как самая настоящая сцена из дорамы, где главные герои тормозят настолько сильно, что зритель пробивает себе лоб рукой. Но тут Хонджун решил первым нарушить тишину: — Я пойду, спасибо за то, что не прогнал — С чего я должен был прогонять тебя, народу же дофига, и сидеть с ними совсем не сахар, лучше же с кем-то кто знает тебя? — Сонхва изогнул бровь и посмотрел прямо в глаза Хонджуну. У второго ноги подкосились как у школьницы девственницы от такого взгляда, что он аж обратно сел на стул и поставил поднос. — Что такое? Ты чего сел обратно? — М-можно я посижу с тобой ещё? — Боже, что с тобой? Может, ты плохо себя чувствуешь? У тебя вроде пара не у самого доброго препода? — Прости, хён, мне просто не очень удобно, мы вообще-то знакомы, а я даже не здороваюсь с тобой… — Хонджун…ты сейчас серьёзно? Но спасибо, что сказал это, у меня те же мысли в голове крутились. — Ах, прости. — Забей, мы же на разных курсах, понятное дело, что мы не можем много взаимодействовать. Если это такая проблема для тебя, то ты можешь приходить в общаге ко мне, если будет тяжело и захочется пожаловаться на эту скучную жизнь в универе! — С-спасибо! Я пойду, хорошо? Хонджун буквально выбежал из столовой. Не потому, что спешил на пару, а потому что опять почувствовал такой стыд, будто сделал что-то не то. Да и его вообще слегка выбесила эта ситуация, потому что старший так легко с ним говорил, как со всеми другими. Что? Общага? Да что он вообще о себе возомнил? А если он извращенец какой-то? А Сонхва сам не понял, что сболтнул.

***

Сонхва сидел паре, подперев голову рукой и думал. Думал не о том, как рассказывать свой доклад, а о Хонджуне. Он представлял, как он сидит у него в комнате за столом, делает домашку, весь такой маленький и уютный, в большой толстовке и широких штанах… Сонхва хотел бы обнимать его 24/7, защищать от универа, от тех, кто может плохо повлиять на Кима. Пак сделал бы всё для счастья Хонджуна. Наверное, потому что он знал о том, что у Хонджуна вечная тревога, что он не уверен в себе, что у него проблемы в общении с людьми. Он бы хотел помочь младшему, вселить в него веру в себя, помочь почувствовать себя более свободным и сильным, и… он бы хотел, чтобы они любили друг друга, и почему-то был уверен в том, что младшему всё равно на него, что он вообще по девочкам или, может, он с таким характером вообще асексуал? Что вообще за мысли у него вызывает этот малый? И как он может кому-то помогать, если сам от своих паничек никак не может избавиться. Пак пробудился только когда преподаватель, который в течение полутора часов так монотонно читал лекцию, что можно было либо спать, либо витать в облаках, наконец оповестил о том, что занятие закончилось, а значит, можно со всех ног бежать домой. На главной лестнице его с обеих сторон окружили Уён и Сан, которые в таком восторге были от долгого и нудного, как считал Сонхва, собрания факультета. Возле главного входа он заметил Хонджуна, который стоял с Ёсаном, своим одногруппником, обсуждал что-то и улыбался ему. Сонхва легонько махнул рукой Хонджуну, когда тот совершенно случайно перевёл взгляд на счастливую троицу, но, не увидев никакой реакции, сразу же помрачнел. — Сонхва-хён? Что за кислое лицо? Кто грустит, тот трансвестит! — Уён буквально повис на Сонхва. — Уён, ты можешь помолчать? Слишком шумно. — пробасил второй, и, скинув с плеч руки Уёна, который так старательно показывал свою любовь к старшему, чем, возможно, мог вызывать ревность у Сана, отправился в сторону общаги. Надоело. Достало всё. Теперь не хочется доверять даже Хонджуну. «Что? Так сложно хотя бы головой кивнуть? О каком общении вообще можно тут говорить, если он теперь усердно игнорирует меня?» — думал про себя Сонхва. — «Может, у него раздвоение личности? Ну вот и чё это за поведение? Я тут перед ним распинаюсь, а он игнорит? Угораздило же словить краш на такого…»