Неидеальный мир

- Ты никогда не думал уехать? - спросила Атропос внезапно, откинув голову назад и подставив лицо невесомому дуновению прохладного воздуха. - О чём ты? Меня вполне устраивает моя нора, - насмешливо фыркнул Взломщик, которого браслет обязывал трудиться на благо города, что гений делал с явной неохотой, по большей части лениво прохаживаясь с секатором по парку, нежели действительно ровняя кусты, а там, где его руки всё же коснулись зелённых зарослей, наблюдались проплешины. - Я не об этом, - досадливо отмахнулась врач и машинально погладила тёплую полоску браслета. - Уехать из Полиса, почувствовать свободу, увидеть внешний мир. - На тебя так общение с Икаром повлияло или просто кризис среднего возраста, док? - усмехнулся молодой человек, опираясь ладонями о спинку скамьи, чтобы заглянуть в расслабленное лицо знакомой. - Я серьёзно. Всегда мечтала увидеть море, потрогать его, послушать, - Айса открыла глаза, встречаясь взглядом с мальчишкой. - Раньше, до войны, оно было тёплым, к нему даже ездили отдыхать, если верить книгам. Огромное количество солёной воды, в которой есть жизнь, разнообразная и удивительная, от поверхности до самых глубоких бездн... - Скажи нашему доброму папочке, он построит большой аквариум и запустит в него рыб, - пожал плечами Взломщик, не понимая, в чём, собственно, проблема. - Что-то мне подсказывает, что он не откажет. - Перестань. С крыльями просто повезло, он бы всё равно согласился. Брут умеет быть убедительным, - мимолётно улыбнулась женщина, щурясь на огромный экран, с которого ей подмигивала красавица Лия, приглашая любого желающего купить себе крылья и стать ближе к ней. Атропос с обречённой тоской подумала о том, что таблетки, которые ей когда-то давал Правитель, сейчас пришлись бы весьма кстати. Она плохо спала уже с неделю, проваливаясь в зыбкое небытие в промежутках между пугающими видениями. От снотворного становилось только хуже - мозг отказывался работать даже над рутинными задачами. Летающие по городу люди не вызывали ничего, кроме усталого раздражения. Недавняя вылазка к изгоям не дала ничего, кром новой порции головной боли. Икар принёс своей мечтательнице крылья, которые тут же раскритиковал Бард. «Нельзя быть свободным на треть» - брошенная старым другом фраза плотно засела в сознании Атропос, мешая думать. Мальчишка вернулся в Полис, пообещав подарить Музе настоящий полёт. - Ты хочешь убить мальчика?! - Атропос стремительно отделилась от тени, подходя к костру Барда. Глаза её пылали не хуже огненных искр, вот только тепла в них было едва ли больше, чем в граде тысячи стрел. - О чём ты? - затуманенный мыслями взгляд Гитариста скользнул на перекошенное гримасой ужаса и страдания лицо давней подруги. Мужчина, волновавшись, подошёл к ней и заглянул под капюшон. - Что тебя пугает? Он или будет летать до звёзд, или не полетит вовсе. В нём есть сила, осталось только пробудить желание. Атропос подавила в себе желание встряхнуть мужчину - общение с Бродягой, определённо, не пошло ей на пользу. Решить проблему силой казалось намного легче, чем объяснить упрямцу степень его неправоты. Умение вести конструктивную беседу, тщательно взлелеянное Полисом и беседами с Правителем, сегодня оставило её. - Ты же знаешь, чем закончилась та легенда! - женщина повысила голос, едва не срываясь на крик. Её собеседник болезненно поморщился от резкого голоса, - он рухнет, потом что так суждено ему по рождению. Да будь неладно это глупое имя... Неужели, месть бывшему другу тебе важнее жизни невинного ребёнка, Бард? - Отчего ты так уверена, что он вообще решится? Мне казалось, он очень... законопослушен, - усмехнулся изгой, успокаивающе коснувшись мертвенно холодной руки врача. - Он похож на мать, ей было не занимать... тяги к приключениям, - вздохнула Атропос печально, ставшая ужасно осмотрительной, на грани паранойи, после случившегося в катакомбах, Айса не одобряла бессмысленного героизма, считая его глупой прихотью не повзрослевших детей. - Да, она была храброй, - светло улыбнулся воспоминаниям Бард, не разделяя страхов подруги. - Даже если так, почему ты пророчишь ему падение, Айса? Атропос вздрогнула, зрачки её расширились от сокращённого обращения, произнесённое Бардом оно будто бы обрело мистическую силу, которую никогда не имело, слетая с губ Правителя. Изгой умел произносить прозвища так, что становились именами, врастая под кожу, оплетая мышцы и кости, становясь сущностью человека. Найди женщина сейчас в себе силы быть Мойрой, безбашенной подружкой Бродяги, у неё бы хватило мужества посмотреть в лицо своим страхам, но в той, кого назвали «Неотвратимой» не было даже злости. Атропос осела на обломок бетонного ограждения и, обхватив голову руками, протяжно застонала. - У меня были видения, галлюцинации, приступы предвидения, называй как нравится, - хрипло произнесла врач, не поднимая головы даже, когда Бард опустился перед ней на корточки, желая заглянуть подруге под капюшон. - Это ужасно, Бард, то, что я вижу. Мне кажется, я схожу с ума. - Расскажи мне, - успокаивающий тон маргинала вынуждает женщину вскинуть воспалённые, больные глаза. Меньше всего на свете ей хотелось бы говорить о своих приступах, но отказать Барду она оказалась не в силах. Рассказ о кошмарах вышел короткий, сумбурный и полный страхов, тайных и явных. Сведённые судорогой пальцы отказывались разгибаться ещё долго, пока она сидела у едва теплящегося костра, чувствуя как картинки будущего отпускают её. От задумавшегося, молчащего Барда она сбежала туда, где тишине не было места - к Бродяге, всего на несколько часов, оторвав его от какого-то очень важного для мальчишки дела и получив заслуженную порцию шипящих, жалящих обвинений. Стало легче, настолько, что она смогла вернуться в Полис и заснуть почти без снов. - Так ты пойдёшь? - в который раз спросил Взломщик, невесомо прикоснувшись к плечу врача. - Док, ты вообще с нами? Полис вызывает дока! Как слышно? Приём! - Прости, - женщина удивлённо моргнула и перевела взгляд на отщепенца. Тот поморщился с напускным недовольством, став неуловимо похож на Правителя, когда тот был много моложе и ещё не окончательно утратил способности выражать свои эмоции. - Я задумалась. Так о чём ты говорил? - Сегодня торжественная церемония, ты пойдёшь? - тем не менее терпеливо повторил Взломщик. - Наш папочка обещал что-то грандиозное, к тому же Телезвезда хотела быть. Вам, думается, будет о чём поговорить. - Я тебя не понимаю, - Атропос выпрямилась, инстинктивно подбираясь, как если бы ей требовалось защищаться, мышцы сковало напряжение. - О чём я должна поговорить? - Могла бы догадаться, - насмешливо хмыкнул юнец, послав собеседнице снисходительный взгляд. - Правитель ни одну женщину до тебя не выводил в свет в качестве своей фаворитки. Ты же получила личное приглашение и публичное признание заслуг. - Думаешь, мне пора готовится к предложению, от которого не принято отказываться? - вскинула брови врач, не веря в подобный исход. - Не неси вздор, Взломщик. Я безразлична Правителю, он не станет совершать такой глупости. Его устраивает текущая ситуация. - Но это не мешает всем думать о том, что сердце Атланта занято, - искушающе улыбнулся мальчишка, ловко играясь секатором. - Всем захочется узнать правда ли это и только тебе решать, готова ли ты понести заслуженное наказание за неправильный ответ. - Он не станет, - неуверенно протянула Айса, глядя прямо перед собой. Со всеми переживаниями о судьбе Икара, она совершенно упустила из виду, что отвлекая Правителя от приёмного сына, могла позволить тому думать, что она готова к чему-то гораздо большему, чем просто секс и светские беседы в парке. Всю их с Тесеем игру в поддавки можно было принять за флирт и затянувшуюся прелюдию. Юный же гений, Атропос точно знала, в это время учился летать на Пустошах, полностью игнорируя запрет Атланта, который упустив изобретателя из вида, увлёкся слишком податливой добычей. Мысли в голове Атропос проносились с чудовищной скоростью, сменяя одна другую. Если Правитель узнает о нарушенном Икаром запрете - это станет для него весьма болезненным ударом, но если к этому присоединиться гипотетический отказ Айсы, последствия могут быть чудовищны. Отсидеться в тени может и не получиться. - Бард был изгнан на двадцать лет за то, что не сошёлся во взглядах, - напомнил Взломщик тихо, чуть сжав холодные пальцы врача в своей руке. - Будь осторожна, док, принимая решения. Мне не хочется к маргиналам, да и тебе среди изгоев будет неуютно. - Я поняла тебя. Буду осторожна, - отрешённо кивнула Атропос и поспешила попрощаться с другом. Голова медленно но верно тяжелела в висках, точно неведомые руки легли на череп, мягко сдавливая. Предвестники очередного приступа. К угрюмой радости женщины видение обрушилось на неё, когда врач осталась одна в своей квартире. Боль, сопровождающаяся яркими картинами настигла разу за порогом. Агония длилась дольше обычного, позволяя увидеть много больше, чем раньше. Окраины опутывала ночь, густая и промозглая, разрываемая лишь светом костров и мерцанием купола. Среди руин темнела нескладная фигура с гротескно большими руками-крыльями, которые сияли как далёкие, невидимые звёзды. Незнакомец откинул капюшон с головы и пронзил взглядом Полис, криво, по-звериному, оскалившись. Крылья подняли его в воздух, оторвав от земли худое, угловатое тело. - Всем счастья поровну, и путь никто не уйдет обиженным, - беззвучно прочла по тонким бледным губам Атропос. Атропос знала лицо того, кто свечой взмыл в небо. Бродяга стремительно пронёсся над остовами домов, приближаясь к куполу. Лёгкая, крылатая тень неслась к Полису, точно большая птица. Первый взрыв вспышкой окрасил небосвод над городом, вызывая рябь на поверхности купола.