tattoos on his body

      — Гук! Гук! Гук!       Чонгук открывает глаза, встречаясь взглядом с Тэхеном, который сидит у него на бедрах с мазью в руке. Он ярко улыбается. Его волосы растрепаны, и последние остатки перманентной завивки отзываются кудрями на кончиках волос. Тэхен ерзает на бёдрах Гука, и тот рычит, когда задница старшего задевает утренний стояк.       Черт бы его побрал. Ему уже не шестнадцать лет, но каждый раз, просыпаясь с Тэхеном, у него встает как у подростка. Тэ хихикает, приподнимаясь на коленях, а потом устраивается поудобнее, заставляя Чонгука закатить глаза. Ким сегодня в хорошем настроении, раз решил начать утро со своей задницы на члене Гука.       — Тэ, детка, — Чонгук смотрит на прикроватные часы, — почему ты решил встать в восемь часов утра в наш отпуск?       Тэхен хихикает, опуская руки на грудь Чонгука, проводя по линии татуировки вниз от груди до пояса спортивных штанов. Гук шипит сквозь зубы.       — Какое «встать» ты имеешь в виду? — Тэхен виляет бедрами, раззадоривая Гука сильнее. Их разделяют всего два куска ткани: штаны Чона и боксеры Тэхена, а у Чонгука нет железного терпения. — Потому что ты еще не встал с кровати, но кое-кто другой уже готов к бою.       Чонгук еще не говорил, как его заводит низкий голос Тэхена с утра? Нет? Тогда слушайте. Он его заводит и очень сильно, потому что голос Тэ хриплый, но в то же время мягкий и тёплый, согревающий. И, Боже, как красиво он звучит, когда Тэхен выстанывает его имя во время оргазма. Если бы Гук мог, то он бы посвятил целую песню голосу Кима, но не может. Точнее, может, но не сможет ею поделиться, и, поверьте, ему бы очень хотелось, чтобы все услышали, как разбито звучит Тэхен под Чонгуком. До безумия хотелось бы.       — Тэхен, если ты разбудил меня, чтобы заняться сексом, то я не против, но я уверен, что тюбик у тебя в руке, — Гук берет ладонь Тэхена в свою, — не смазка. Что это?       — Это мазь! — Восклицает Тэхен, подпрыгивая на бедрах. Чонгук по привычке толкается вверх, заставляя Тэ задержать дыхание. — Для… твоих татуировок. Сегодня последний день.       — Но они уже зажили, детка, — Гук фиксирует Тэхена на своих бедрах руками, начиная двигаться. Тэ тихо стонет, закусывая губу.       — Гук, если ты не прекратишь, то…       — То что? — Чонгук привстает на кровати, перемещая руки с бедер Тэхена на его талию. Он целует Кима в шею, забираясь под футболку ладонями, поглаживая спину, посылая мурашки по телу Тэ.       Тэхен такой чувствительный. Один раз Чонгук заставил Тэхена кончить, играясь с его сосками. Это было так горячо, что Гук не мог выкинуть этот момент из головы очень долгое время.       — То я тебя поцелую, — шепчет Тэхен, оборачивая руки вокруг шеи парня. Гук ухмыляется.       — Если только я не поцелую тебя первым, — Чонгук накрывает его губы своими, целуя жадно, мокро, не давая Тэхену взять контроль. Тэ дрожит, постанывает под умелыми руками Чонгука, которые пробрались под его боксеры и медленно проводят по всей длине, собирая смазку на головке.       — Чонгук... хмх… пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — Шепчет тот прямо в ухо, засасывает мочку уха, спускаясь поцелуями вниз по шее к ключицам, а потом возвращаясь обратно к губам.       — Трахни меня.       Желание Тэхена — закон. Гук переворачивает их, нависая над Тэ. Он выглядит прекрасно. Губы блестят от слюны Чонгука, зрачки расширены, щеки стали нежного красного оттенка, а волосы растрепались сильнее и прилипают ко лбу старшего. Все это только для глаз Гука. Только для него Тэхен такой открытый, мягкий, чувствительный…       Тэ внимательно следит за Гуком, его взгляд то и дело цепляется за татуировку «VANTE» на внутренней стороне руки, а ладони поглаживают целый мемуар их любви, аккуратными черными линиями выведенный на спине Чонгука.       Когда Гук набил эти татуировки, Тэхен стал неуправляем. Он хочет Чона везде и всегда: премия, конференция, репетиция, встреча с друзьями, свидание…       Хотя, подождите, так было всегда. Просто в Тэ проснулось что-то особенное, даже животное, когда он увидел свое имя на руке Чонгука. Тогда Тэхен встал на колени прямо посреди гостиной. В тот вечер они так и не добрались до спальни, заснув на ковре около дивана.       Чонгук достает смазку из верхнего ящика тумбочки, слегка разогревая ее между пальцами. Тэхен в это время кое-как стягивает с себя боксеры, помогая Чонгуку приспустить штаны. Гук целует его, входя одним пальцем, тут же добавляя второй, потому что Тэ все еще растянут с прошлой ночи.       Чонгук хорошо знает тело Тэхена, знает, как нужно коснуться, как нужно толкнуться, чтобы принести наибольший пик удовольствия. Он добавляет третий палец, всего лишь потому, что хочет подразнить Тэ подольше, хочет довести до исступления, подвести к краю, а потом оборвать наслаждение, заставляя умолять о продолжении.       У Тэхена тоже есть татуировка маленькая, но очень значимая. Чонгук любит оставлять вокруг нее воспоминания о своих губах, о том, кому принадлежит Тэхен, даже если это непонятно из татуировки. Маленькая, изящная надпись «jk’s» находится прямо на сердце Тэхена, метафорически и прямо выражаясь. Он набил ее без ведома Чонгука, а когда показал, то… аргх, боже, лучше не вспоминать этот позорный момент, потому что никто не любит вспоминать свои слезы в такие моменты. Гук должен был поцеловать его, сказать, что любит, а вместо этого он начал плакать и хрипеть, а что «если ты меня разлюбишь».       Чонгук целует эту татушку, вынимая пальцы из Тэхена. Тэ стонет из-за пустоты и прижимает Чонгука к себе, прося хоть о чем-нибудь.       — Т-ш-ш, детка, подожди, мне нужно найти през—       — Нет! — На грани истерики выдает Тэхен. — Не нужно. Хочу тебя так. Пожалуйста.       — Черт, детка, ты уверен? Мы же никогда не делали этого без защиты, — спрашивает Чонгук, едва сдерживаясь от того, чтобы войти в него, почувствовать его изнутри, ощутить его жар и каждый миллиметр его тела. Черт, только от одной мысли кружит голову.       — Да, уверен, а теперь, пожалуйста, Гук, я больше не могу, — всхлипывает Тэхен, толкаясь бедрами в бедра Чонгука, — Я хочу... тебя… сейчас во мне… пожалуйста… пожалуйста…       Чонгук входит в него одним резким движением, заставляя парня запрокинуть голову и низко застонать. Тэхен такой громкий, и Гук любит это, так сильно любит. Чон трахает его, с каждым толчком задевая простату, целует, кусает, оставляя на теле события сегодняшнего утра. Тэ кричит, царапает Чонгуку спину, подмахивая бедрами в такт движениям младшего.       — Гук, я близко…       — Давай, малыш, я держу тебя, — Тэхен сжимается от этих слов и, хватая губами воздух, кончает, пачкает их животы, обмякает в объятиях Чонгука, который следует за ним спустя несколько минут.       Чон выходит из Тэхена и не может спрятать в себе чувство превосходства, когда его сперма вытекает из задницы старшего. Блять, теперь это самое горячее, что видел Гук в своей жизни.       Тэхен лежит с закрытыми глазами, стараясь восстановить дыхание. Чонгук ложится рядом, складывая руки на животе, не обращая внимания на вязкую жидкость, которая остается на пальцах. Тэ начинает хихикать.       — Забавно.       — Что именно?       — Я ведь правда хотел обработать твои татуировки, а все опять закончилось сексом, — говорит Тэхен, поворачивая голову к Чонгуку. Гук смотрит на него, ярко улыбаясь.       — Ты можешь сделать это сейчас, потому что своими ногтями ты расцарапал мне спину.       — Прости, — виновато произносит Тэхен.       — Я и не жалуюсь.       — Хорошо, тогда мы сначала идем в душ, а потом я обрабатываю тебе татуировки, идет? — Спрашивает Тэ, приподнимаясь на кровати.       — А душ будет продолжением того, что мы здесь начали? — Чонгук ухмыляется, следя за Тэхеном, который виляет своей задницей на пути к ванной. Он останавливается у двери и бросает через плечо:       — Если ты хочешь, то иди сюда быстрее.       Чонгук клянется, что еще никогда в жизни так быстро не подскакивал с кровати.