К чему привела наша ненависть?

Сначала ему хотелось не идти. Просто пролежать целый день в кровати. Смотреть в окно. Снаружи сильно похолодало. Скоро пойдёт первый снег. Драко любил зиму. Любил больше, чем любое другое время года. Несмотря на бесконечно затянутое, пасмурное небо, зимой ему было спокойно. Он чувствовал умиротворение. Как бы забавно не звучало, но обожал снег и всё, что с ним связано. В детстве, когда всё ещё было в порядке, они с Нарциссой часто играли в снежки. Его мама обожала кататься на коньках и привила эту любовь Драко. Это было счастливое время. Он любил и дурацкие наряженные всевозможными игрушками ели, и подарки, завёрнутые в самые яркие и интересные упаковки, и посиделки с глинтвейном возле камина. Нарцисса любила этот маггловский напиток. И очень часто во время отсутствия Люциуса она готовила его сама, а потом немножко угощала сына. Он тоже любил его. Он любил всё, что любила она. Нарцисса. Скоро он увидит свою мать. Совсем скоро. Скоро они встретятся на Рождество. И он даже сам предложит ей украсить эту гребаную ёлку. В Малфой-Мэноре Рождество отменили. С появлением ебаного Воландеморта. Даже звучит смешно. Воландеморт украл Рождество. Нечего сказать, обхохочешься. Нет. Он не станет целый день лежать в постели и разводить меланхолию из-за дуры Грейнджер. В конце концов это она всё испортила. Её слова задели его. Он не думал, что они произведут такой эффект, но... «Ебаная Грейнджер. И как тебе удалось возыметь надо мной такое влияние. Что это за сумасшествие? Почему его вообще волнуют её слова и её мнение о нём». Ответ на этот вопрос был известен. Но отвечать как-то не хотелось. Он переселил себя и сходил в душ. Затем, облачившись во все чёрное, решил, что от завтрака он бы не отказался. *** Она смотрела на него. Постоянно, блять. Даже есть расхотелось. Просто буравила его взглядом! Черт возьми, это невыносимо. Ещё и врезалась в него при входе в кабинет. Потрясающе. —Ты по сторонам как-то тоже смотри, а. Не только себе под ноги, неуклюжая Грейнджер. Ну простите. Не удержался. Целый день её выносить. Да это же просто с ума сойти можно. Во взгляде карих глаз читались боль и испуг. Можно подумать, что он её, блять, ударил сейчас. Но эти глаза. Блять. Теперь он пожалел о том, что сделал это. Нахуй всё. Просто н а х у й. —Неприятности в раю, Малфой? —Отъебись, Забини. *** Оставшееся время она не спала. Всю ебаную ночь. Поэтому сегодня целый день ей предстояло быть злой, взвинченной, растроенной, растрёпанный и ещё хер знает какой. Мерлин, за что ей это. Она смотрела на него. Пыталась понять, что он чувствует, ненавидит ли он её. Она переживала. Ей было важно его мнение о ней. Он был хмурый, недовольный, злой... и ещё хер знает какой. —Гермиона, ты смотришь на обладателей зелёных галстуков уже на протяжении 15 минут. Я, конечно, не хочу тебя отвлекать, но может ты поешь? —А, Джин...да не смотрю я, просто задумалась. —О сероглазом блондине, да. Я кажется понимаю о чём ты. —Что... Джин, я уж точно не думаю о Малфое! —Мм, я не говорила, что о нём. Рыжеволосая гриффиндорка хитро улыбнулась. Блять. Б л я т ь. —Ты видишь там ещё блондинов? —Да, вижу, Герм. Брось, я давно подозревала. Чёрт. Джинни, ты у нас теперь ясновидца?! —Джин, я... я просто не могу и не хочу сейчас об этом говорить. Всё ужасно сложно и он... я представляю реакцию Гарри, а он мой друг, как и ты, но вы единственные, кто у меня остался... Я просто не хочу говорить с вами о нём, потому что я, черт возьми, не смогу его не защитить. Потому что он не такой, каким вы его себе представляете, он не плохой, Джин... Она была на грани. Предательские слёзы подступали к глазам. —Эй, детка, брось. Герм, я не считаю, что ты идиотка, не разбирающаяся в людях. И я почти на сто процентов уверена, что ты не мазохистка, и не влюбишься в того, кто причинил бы тебе вред! Гермиона, я уверена в твоих мозгах и в разумности твоих решений, пусть здесь даже задействованы не они. Но мы обе прекрасно знаем, что мой братец не был тебе хорошей парой. Тебе всегда был нужен кто-то другой. Кто-то более утонченный. И высокоинтеллектуальный. —Я не влюблена в него, Джин! —Правда? Это потому, что ты якобы не влюбляешься, да? Мне ты можешь соврать, Гермиона, но себе нет. Я слишком хорошо тебя знаю. —Джинни, ты ведь... —Я никому не скажу! Естественно! Как ты можешь о таком даже думать. Она притворилась обиженной. —Я не это хотела сказать. Ты не считаешь меня дурой? —Считаю. Но лишь потому, что лишаешь себя возможности хоть что-то почувствовать. Дать себе шанс на счастье. Кто сказал, что это обязательно будет плохо? Детка, кто, скажи? Сейчас мы избавились от предрассудков. Живи наконец дальше! —Джинни, ты ведь знаешь, что я люблю тебя? - предательская слеза всё-таки скатилась по её щеке. —Ой, чёрт возьми, не смей! Я же сейчас не сдержусь. Девушки обнялись. Они были друзьями. Настоящими. И не подругами, а именно друзьями. Непонятно как, но из маленькой странноватой девочки Джинни превратилась в прекрасную и очень понимающую молодую ведьму. Чуткую и как ни странно тактичную, в отличие от миссис Уизли. Ничего против неё Гермиона, конечно же, не имела. Но Молли была крайне опечалена их положением дел с Роном, хоть и пыталась это скрывать. Так и не притронувшись к еде, Гермиона выскочила из большого зала и поспешила к кабинету. Будучи в раздумьях она, конечно же, в него врезалась. Не нужно было поднимать голову. Вновь это знакомое чувство. Когда лёгкие заполнены не воздухом, а его запахом. «Мерлин, Гермиона! Смотри по сторонам, а!» —Ты по сторонам как-то тоже смотри, а. Не только себе под ноги, неуклюжая Грейнджер. Не удержался. И она его понимает. Но чёрт возьми, отчего так обидно. Невыносимо обидно. Казалось ещё чуть-чуть, и она услышит знакомое «грязнокровка». Единственным подходящим вариантом было: убраться с глаз его долой.