Кого хочет смерть

***

— Скажи мне, Карамацу, — тихо зашептал на ухо синеглазому крылатый, обнимая поперёк талии и мягко удерживая. От этого голоса по спине священнослужителя прошлись мурашки, он вынужденно сглотнул, пока голос Осомацу у его уха с вкрадчиво-спокойного (так обманчиво) перешёл в раздраженное шипение пополам с попыткой злобно кусануть за это же ухо, — Почему... Нет, п о ч е м у, — острые клыки демона все-же поймали мочку его уха, больно надкусывая, из-за чего священник болезненно застонал, боязливо закрывая глаза и прижимая к себе библию ещё крепче, тем временем, слизнув с его уха капли крови, чертяка подуспокоился ровно настолько, чтобы желание разорвать этого парня стало контролируемым, а его красные глаза приняли более миролюбивый оттенок радужки, —...Я должен каждый раз спасать твою жизнь? Карамацу во время последних шестьдесят секунд умер и воскрес, как минимум, два раза. Кадык нервно дёрнулся, когда демон договорил свою фразу, а глаза в лёгкой панике забегали. — Я тебе что, ангел-хранитель?! — продолжил парень, гнев переживавшего человека не покидал его. Школьная голубая форма, состоящая из пиджака, брюк, белой рубашки и чёрных туфель, с двумя средней длины рогами и широко распахнутыми чёрными огромными крыльями — вот он, демон, который сейчас спас Карамацу жизнь. Как выяснилось, эти крылья были ещё и сильными — они вполне спокойно держали надавливающий сверху на них железный знак, придавленный сверху куском бетонной стены. Карамацу благословлял Бога за то, что кусок стены был небольших размеров и силы Осомацу вполне хватало, чтобы они под его огромными крыльями находились в безопасности. — Сматывайся немедленно, пока я не потребовал за свое третье твое спасение — твою душу, — жёстко произнёс вдруг его спаситель, крыло, державшее бетон пошевелилось и лицо демона приняло болезненный вид. — Но…! — хотел что-то сказать против священник, но демон неожиданно больно укусил его в плечо, которое резко оголил, порвав рукав его одежд и сделал глоток крови. Кара вскрикнул от неожиданной вспышки боли и выгнулся в чужих руках, глаза наполнились слезами, а ноги мгновенно от страха онемели. — А теперь — проваливай, — в следующее мгновение он он оттолкнул от себя синеглазого, красные глаза снова приняли опасный, насыщенно-красный цвет и последним он зло рявкнул, — Сейчас же! Упавший до этого Карамацу мгновенно подскочил на ноги и сбежал за угол, перед этим оглядываясь на демона, который сразу же, как он поднялся, опустил голову, волосами закрывая лицо. Осомацу с пустым взглядом думал, что последнего можно было воздержаться, но у него же есть оправдание, что не, укуси он его в плечо, этот парень не ушёл бы, да? Карамацу убежал в церковь, в которой они с Ичимацу служили, и там сразу же закрылся в своей с последним комнате. Где долгие полчаса изливал душу Ичи, которому нахрен не сдался его запутанный пересказ случившегося и который вынужденно занялся его укусом на плече. На восклик Карамацу «Я мог сегодня снова погибнуть» Ичимацу лишь раздражённо отвечал, что мог, но его смерть сейчас — не по плану и поэтому ему стоит заткнуться, пока он не бросил заниматься его чёртовым плечом и он не занёс туда грязь какую. Карамацу непонимающе, но послушно затих, вспоминая взгляд того демона, которым он его одарил напоследок. Безразличный Ичимацу молчаливо добавлял в голове: не сегодня, но скоро. Оставшийся один Осомацу обвел тяжёлым потухшим взглядом пространство пустынной улицы, где не жил никто, кроме одной-единственной пожилой женщины и где так вовремя, когда мимо заброшенной постройки проходил Карамацу, решила обвалиться стена, задевая знак. Он и должен был забрать жизнь молодого священника. «Неужели, Бог отвернулся от него?» — смеётся Осомацу, находивший ситуацию ироничной. Карамацу всем сердцем верит в Бога, верен учениям церкви и библия — самая дорогая для него вещь, а пост священника церкви — самое важное достижение и благо его жизни. Он добр, искренен и верен своей вере до гроба. Иронично, что жизнь ведёт Карамацу в этот самый гроб, а Бог никак его не спасает, не защищает 'верных' ему людей, не видит даже, как раз за разом он оказывается на волоске от смерти. Проверяет его, что-ли? Жестоко. А ещё иронично, что каждый раз чудом, спасающим его от смерти, оказывается демон. Демонов притягивают места, где случаются несчастья, их интересуют люди, которых окружают либо несчастья, либо грехи и/или же… Метка грядущей смерти. Люди её не видят, но они, потусторонние существа — чувствуют и видят вполне хорошо. Осомацу притягивался несчастьем Карамацу и убирал его метку Смерти за последние два месяца три раза тем, что спасал. Метка временно пропадала, но буквально через неделю появлялась вновь. Смерть настойчиво хочет этого парня в свои руки, раз упустив один раз попробовала забрать его во второй и даже третий раз… «Бог любит троицу?» — усмехается Осомацу и отталкивает крылом от себя знак и кусок бетонной стены. «Смешно.» Он знает, что будет четвёртый раз. И возможно, если он успеет, даже пятый…Если. Нехорошее предчувствие на этот счёт его не покидало. «Сколько будет продолжаться моя схватка с смертью за этого парня?» — спрашивает он сам себя, складывая крылья за спиной. Он не видел, но чувствовал, как по крылу медленно текла вязкая кровь. Какая-то железка со стены, несмотря на знак, порезала его крыло, когда он закрыл им того человека. Ему не стоит сейчас летать. До Чоромацу придётся прогуляться пешком… Дорога проходит абсолютно никак, он ничего не замечает вокруг, не чувствует и не слышит. Эмоциональная опустошённость. У демонов и она бывает? Ноги автоматом несут его куда надо. Спустя полчаса он оказывается перед знакомым и любимым озером демона. Это немного его встряхивает его и он даже несколько облегчённо вдыхает запах вокруг. — Эй, Чоро, — тихим голосом произносит он имя хозяина озера, даже не думая, что тот может быть где-то в другом месте. — - Что тебе надо, бес? — жёстко произносит парень, кидая недовольный взгляд откуда-то сбоку от него самого. Появляется где хочет на территории озера, вот же… Тц. — Бу~у, какой холодный приём, — он резво садится рядом с парнем, сразу же переплётая пальцы с озёрным богом, — Неужели ты охладел ко мне?~ — - Прекращай ёрничать, Осомацу, — недовольно отвечает на шутливый тон парень, впрочем, ответно переплетая пальцы и чуть сжимая их, после чего с пустым взглядом опускает голову, — Тебя не было три дня. Ты был с тем священником? В голосе не было никакого упрёка, парень не обвинял его в том, что тот не посещал его озеро три дня кряду и более, измене и тому подобном. Слышалась только грусть, тоска по нему и одиночество. Осомацу чуть сжал чужие пальцы, обнимая того за плечи и кладя чужую голову на плечо. Его, казалось бы, бессердечное и пустое сердце сжалось от тоски, проглядевшейся в любимых глазах: — Да, прости, что не приходил. Я снова почувствовал, что на нём появилась метка, не мог оставить его одного. Он снова сегодня чуть не погиб. Осомацу отстраняется, извиняюще, но с тёплотой улыбаясь и вытягивает кровоточащее крыло, всё ещё не отпуская чужой руки: — М-м, кстати, не мог бы ты подлечить меня? Оно болит. И улыбается нежно, но болезненно. У Чоромацу сразу же появляется взволнованное выражение лица, он свободной рукой прикрывает нижнюю часть лица, узрев ободраное в мясо крыло демона. Он немедленно подскакивает, хочет зайти за спину к парню, но словно наталкивается на невидимое препятствие и слегка дёргается. Однако он быстро берет себя в руки и руки Осомацу в свои, и усаживает того на отточенный камень посреди озера, который они создали вместе, для вот таких вот как раз случаев. Чоро по колени находится в воде, Осомацу присаживается на неровный камень к нему спиной и снова раскрывает крылья, после чего дух, взяв воды в руки, медленно промывает рану демона. Вода окрашивается в цвет крови падает обратно в озеро и растворяется, но озеро как было кристально чистым, так и осталось. Оно обладало свойствами святой воды, но ровно до того момента, пока было в озере, оказываясь вне она теряла свои свойства и становилась обычной просто удивительно чистой водой, а по возвращению в озеро вновь становилась святой. Только благодаря этому трюку Осомацу не чувствовал боли от соприкосновения с водой священного озера. А так он не мог находиться в воде, как и Чоро не мог покидать той. Было бы печально, что чтобы быть вместе им необходимо либо сидеть на самом берегу озера, либо Осомацу на камне, если бы они уже не свыклись с несправедливостью этого мира. Несправедливо же, что два любящих человека не могут быть вместе где хотят и как хотят, а человек, верящий в Бога больше всех, забыт им больше всех, верно? Несправедливо же, что Осомацу приходится бросать возлюбленного из-за того, что Смерть положила глаз на, в какой-то из их жизней, его младшего брата? По мнению Осомацу очень несправедливо. — Всё, Осомацу, — Чоромцу легонько и смущённо улыбается, смотря на переставшую кровоточить рану на крыле. Демоническая регенерация начало свое дело и раны начали затягиваться. — Я аж посвежел~, — улыбается довольно Осомацу. Чоромацу, от переполнявшей его нежности обнимает его со спины, крылья только почувствовав обнимающие руки автоматически склались, а руки демона легли поверх обнимающих его ладоней хранителя, — Я тоже люблю тебя, Чоромацу!~ Осо смеётся, настолько искренне, насколько умеет и его возлюбленный так и слышит это красное сердечко в конце фразы, которое бы пририсовали в облачке, будь они в каком-нибудь комиксе. Он умиротворенно укладывает голову на чужое плечо и прикрывает глаза. Демон проделывает тоже самое. * * * — Осомацу. Осомацу. **Осомацу**! — пытается дозваться до парня миловидный парень, даже вынужденно хватая того за плечи. Красноглазый продолжал не отзываться, пустыми глазами остановившегося мира наблюдая за догорающими обломками некогда вполне красивого здания. Вокруг всё приходили и приходили люди, останавливаясь чуть дальше крылатого и с вздохами-ахами созерцали ужасную картину трагичной кончины множества воспитанников детей-беспризорников, брошенных или лишённых родителей. Множества монахинь, и даже пары священников. Все они погибли, сгорели во время пожара. Ахахах… — Осомацу-нии-сан! — в слезах продолжает докричаться до него суккуб, очередной раз встряхивая того и бессильно опуская голову на его грудь, — Нии-сан… — Я здесь, Тотти, — тихим голосом неожиданно отвечает демон, ложа ладонь на чужую голову и начиная успокаивающе гладить, — Всё в порядке. — Но.., — держась за некогда старшего брата посредством его пиджака, ревел бесполый демон, на вид выглядящий как миловидный парень. — Всё в порядке, — с нажимом ответил Осомацу, продолжая водить ладонью по чужим словно шёлковым волосам и Тодомацу послушно смолкает, — Я уверен, он снова переродится. Этот парень всегда был болезненным, верно? Погиб первым, вынужденно принося нам боль и переродился так, что я при встрече не поверил глазам, а грудь прошибло болью. Он гребаный Феникс. — В-верно, — обняв некогда брата поперёк груди Тодомацу улыбается, смахивая последние слезы, — А как же Ичимацу-нии-сан? — За Ичимацу волноваться не стоит, думаю, о том, что произойдёт он знал давным-давно, — взгляд демона становится несколько жёстким, но спокойным и розовоглазый решает больше не задавать вопросов, оставаясь у сгоревшей церквушки до глубокого вечера. До того момента, как дым над сгоревшей церковью прекратит подниматься вверх, к небесам, а солнце опустится за горизонт, забирая с собой свой свет.

***