ti amo.

      Великолепное неополетанское вечернее небо, что где-то там, вдали, сливается с морем теряя своё очертание, становясь бесконечным. Тёплый ветер обдувал лицо, безумно усталое и измученное от всей этой суеты. Я часто наблюдал за тем, как ты, перегруженный работой, засыпал прямо на ходу, как сильно ты нервничал, прокусывая себе губы в кровь, как много было выпито тобою бесполезных энергетиков, говоря всем, что такая обстановка тебе по кайфу. Но сейчас, я вижу, как свой "плюс" ты превратил в ужасный минус. Ты страдаешь от бессонницы уже который месяц. Один твой вид кричит о том, в чем нуждаются твоё тело и разум. — Так почему мы приехали именно в Неаполь? — вдруг ни с того, ни с сего проронил ты по-прежнему смотря на закат. — Думал, что тут тебе станет легче, — через пару минут отвечаю я доставая из кармана пачку сигарет. — Ну, знаешь, новая обстановка, новые люди, новые виды.. — Можешь не продолжать. — прерываешь меня устало потирая глаза.       Мы опять стоим в тишине, но в ней нет какого-то гнёта или напряжения непонимания, неловкости. В ней лишь гармония уединения друг с другом, ведь ты и сам прекрасно, наверное, понимаешь, что слова тут излишни. Помню, как ты когда-то мне говорил, что устал засыпать и просыпаться один в холодной постели, тогда я и подумать не мог к чему это ты все говорил, но сейчас я, видимо, осознал к чему ты клонил. Да, может дело и не в том, насколько нам хорошо или плохо будучи вместе, мне совестно, что даже не звонил тебе, оставляя в одиночестве, как и остальные. Не давая тебе возможности выговориться или возможно выплакаться, поскольку банально не к кому обратиться за помощью. Оставляя тебя один на один со своими переживаниями, я только сейчас понял, что сделал отвратительную ошибку из-за которой мне даже в глаза твои бездонные глядеть совестно. Возможно, это и есть та самая причина по которой ты не особо разговорчив со мной в последнее время. И я тебя прекрасно понимаю, ведь признаю свою ошибку.       Ты всё также стоишь облокотившись о бетонный заборчик, продолжая вглядываться в море, время от времени убирая свои неряшливые локоны с лица. Я тушу бычок об этот самый забор и кидаю окурок куда-то в сторону, затем подхожу ближе к тебе, аккуратно беру за плечо, поворачиваю в свою сторону и нежно так, искренне, любя целую твои пухловатые губы. Ты, отвечая на поцелуй, положил одну руку на моё плечо, а второй зарылся в моих волосах, после чего вторая рука плавно спустилась на мою грудь. Это было так прекрасно и необычно, что у меня всё внутри сжалось и трепетало, бросало то в жар, то в холод с новой силой, будто удвоенной. Мы и не заметили, как наш простой поцелуйчик перерос в страстный поцелуй, полный любви и внутренней агонии чувств. Казалось, что вокруг всё остановилось и мы принадлежим друг другу, но воздух не бесконечный и ты, хоть и нехотя, отстраняешься по-прежнему держа свои ладони на всё тех же местах. В твоём взгляде я видел уже не какую-то обиду или усталость, я видел страх и непонимание, словно ты боялся моей реакции на произошедшее.       Я сделал вдох поглубже и на выдохе шепотом сказал тебе на ушко: — Ti amo.       Ты крепко обнял меня, и кажется, зажмурил глаза, словно пытался спрятать слезы. Но никто и не догадывался, что ты это делал с лёгкой улыбкой на лице. Ты был таким счастливым, что тебе и самому не верилось во все это. Как ты сказал позднее, ты думал, что это всё сон или очередной плод твоего разбушевавшегося воображения. Если даже и сон, то это первый и единственный сон, который так тебе понравился. Даже если этот сон сейчас обернется очередным кошмаром, ты все равно был бы рад тому, что хоть где-то услышал признание в истинных чувствах. К нашему счастью, ты чувствовал боль на лице от улыбки, чувствовал как твои конечности слегка замёрзли, чувствовал как внутри сердце бешено тарабанит и по всему телу отдает внутренним теплом в перемешку с некой приятной колкостью. Я очень ценю подобные моменты, но этот момент стал по-своему особенным. — Теперь всё иначе. Теперь мы проснёмся вместе. я сдержу обещание.