Самосуд

      Утро. Солнечный свет протискивался сквозь плотные багровые шторы. Маленький лучик скользил по подоконнику, перепрыгивал рабочий стол и словно целенаправленно доходил до хозяина спальни.       — Дазай! — воскликнула вошедшая в комнату темноволосая девушка лет двадцати пяти. Мужчина на кровати не двинулся с места, лишь прикрыл одеялом глаза от яркого солнца. — Ты опаздываешь на работу.       — Акико, сегодня воскресенье, — пробурчал Осаму.       Йосано раскрыла тяжелые шторы и впустила в комнату утренний свет.       — Ты обещал Куникиде не опаздывать. Сказал бы спасибо, что я тут распинаюсь ради тебя, придурка. — Девушка присела на край кровати. — Сегодня Чуя приезжает.       — У него сегодня захват. И будем надеяться, что Мори даст ему заслуженный отпуск.       — Будем. Поехали?       Дазай застонал из-под одеяла, явно не желая поднимать свою тушку с кровати, но сегодня приезжает Чуя, и хотелось бы его встретить и забрать домой.       — У тебя сегодня есть выезды? — Осаму встал и потянулся.       — Нет, бумажки подписать и написать отчет. — Растрепанная после сна голова скрылась за дверью, ведущей в просторную светлую ванную.       Пока Йосано расщедрилась на тосты и кофе на завтрак, Осаму умылся, оделся и пошел на кухню. Там, подпевая незамысловатой песне, Акико варила кофе и жарила тосты.       — Не смотри так. Я обещала Накахаре, что ты не помрешь от голода, — ответила на его взгляд девушка и с хрустом откусила тост с джемом. Да, то, что она покормила его только один раз за недельное отсутствие Чуи, — это детали.       Не спеша позавтракав, коллеги вышли из дома и, сев в машину, направились на работу. У большого серого здания Йосано попрощалась с ним, убегая в свой отдел, Осаму же поднялся к Куникиде, который занимался распределением заданий по отрядам.       Ацуши, заметив его из коридора, встретил товарища-бывшего-наставника широкими братскими объятиями и, налив ему кружку свежего черного напитка, начал делиться новыми разработками. Несмотря на работу в ФБР, тот увлекался физикой и информатикой и на данный момент собирал небольшого робота с искусственным интеллектом.       — Можешь пересчитать вот это, — паренек протянул Дазаю несколько бумаг с расчетами. — Накахара когда возвращается?       — Сегодня последняя операция по захвату. — Осаму посмотрел на наручные часы. — Должна была уже закончиться.       — Хорошо, — Ацуши замолчал. — Поедешь сегодня к Мори-сану?       — Нет, думаю провести время с Чуей, — ответил тот, занимаясь расчетами.       — Это хорошо. Это правильно. Думаю… — кивнул Ацуши, орудуя паяльником над микросхемами, как раз заканчивая с этим. — Дазай-сан, включи телевизор, как-то скучно.       Дазай не ответил, но потянулся к пульту, лежащему на тумбе в метре от него. Включив первый попавшийся канал, Ацуши пересел и принялся расписывать программу для робота, пока Осаму пил свой второй утренний кофе.       Работа шла спокойно. Парни занимались делами и изредка переговаривались под негромкие разговоры журналистов с экрана. Идиллию прервал настойчивый звонок телефона Дазая.       — Алло. — Парень отложил ноутбук, вставая с дивана. — Когда? — Ацуши поставил паяльник на стойку, внимательно наблюдая за коллегой, который ходил из стороны в сторону по небольшой заставленной мебелью комнате. — Буду через двадцать минут. Предупредите Мори-сана. — Дазай резко остановился.       — Дазай-сан, что случилось?       — Чуя не вернулся. Он пропал. Его отряд вернулся на базу, а они не могут его найти. Они хотят заморозить это дело и тупо объявить его без вести пропавшим.       — А ты хочешь взять его дело себе?       — Именно. Я не оставлю это так просто. Есть машина?       Ацуши кивнул, отзваниваясь своему парню. Схватив плащ, Осаму выбежал из здания, ожидая с Накаджимой вскоре подъехавшую иномарку. Рюноске, не здороваясь с Дазаем и приняв поцелуй в щеку от Ацуши, поехал по сказанному адресу — из офиса на базу — за снаряжением.       Путь был недолгим, и, как обещал, Дазай зашел на базу уже через двадцать минут. Молодой человек поздоровался с секретарем своего начальника и ворвался в кабинет.       — Добрый день, Осаму-кун, — поздоровался мужчина лет сорока пяти, не отрываясь от бумаг.       — Мори-сан, — кивнул Дазай. — Думаю, вы знаете, зачем я здесь. И вы знаете, я в любом случае буду искать его.       Начальник поднял свой обычный, слегка хитрый взгляд на подчиненного.       — Это не твоя забота, Осаму-кун, — начал Огай, откладывая бумагу.       — С тех пор, как это коснулось Накахары. Это моя забота. Мори-сан, я должен найти его.       Мужчина вздохнул и под пристальным взглядом карих глаз написал что-то на одном из документов.       — Отдай Доппо. И выдвигайся. Вызови Акутагаву, пора ему тоже кости размять.       — Спасибо, Мори-сан. — Осаму выбежал из кабинета, отдал бумаги и побежал к выходу из офиса.       — Дазай-сан! — На него надвигался светловолосый ураган в сопровождении Акутагавы. — Мы едем?!       Карие глаза потемнели, превратившись в два черных омута.       — Едем. Оба со мной.       Ацуши кивнул, и мужчины направились в помещение с амуницией. Троица взяла нужное оружие и переоделась в форму. Они сели в машину Рюноске и поехали по выданным координатам — туда, где произошла облава на бандитов.       Крупная преступная группа «Агнцы» была одной из немногих, или, можно сказать, единственной, которую не удалось закрыть на данный момент. Дазая этот факт очень злил, и он начал вдвойне усиленную подготовку по поимке негодяев. Чую он не подпускал — остерегался. Однако Мори все равно отправил его туда, пока Дазай был на собственном задании.       На место ребята приехали только к вечеру. Перед ними предстало огромное заброшенное здание, в котором неплохо было бы сыграть в пейнтбол, чем и занимались «Агнцы» и спецназовцы, правда, с настоящим оружием.       — Нужно осмотреть здание. — Дазай проверил свои пистолеты. — Ацуши, ты на второй этаж, я на первый. Рюноске, осмотри периметр, рация включена.       — Так точно.       Троица разошлась по своим объектам. Дазай шел по первому этажу полуразрушенного здания, наступая на стеклянные осколки окон и перешагивая бетонные обломки стен.       Было тихо, мужчина слышал свои шаги и доклад Ацуши о том, что наверху все чисто.       — Фантом три, фантому один: за зданием стоят три внедорожника с грязными номерами. Машины пусты, следы свежие. Приехали недавно, — раздался монотонный голос Акутагавы из рации.       — Принято, фантом три, — ответил Осаму и услышал выстрел со второго этажа. — Ацуши! — Парень сорвался с места, на бегу включая рацию. — Фантом один, фантому два, прием! Фантом два, ответь!       Дазай взбежал по лестнице на второй этаж и медленно начал проходить по помещению. Хотя данную территорию сложно назвать помещением, потому что огромные окна этого здания были выбиты, а крыша держалась на толстых бетонных столбах. Осаму прошел чуть дальше, заметив светлую шевелюру своего друга.       — Ацу?       Издалека показалось, что парень был без сознания, на светлых волосах виднелось окровавленное пятно. Из-за столба вышло три человека в черной форме с нашивкой неведомой зверюги с левой стороны на груди, в масках и с оружием. Они начали стрелять, и Осаму пришлось укрыться за ближайшей колонной.       «Они нас ждали», — промелькнула мысль в голове парня, когда бандиты перестали стрелять. Спецназовец слышал шаги в свою сторону и приготовился к удару с любого направления, доставая нож из рукава.       Справа выскочил один из «Агнцев» с ножом в руке; он выбил нож из рук Осаму, и тот начал уклоняться от быстрых ударов наотмашь. В череде быстрых ударов враг открылся и получил режущий удар в плечо ножом, вынутым из скрытых ножен. Оружие выпало из его руки, Осаму оттолкнул противника, и тот ударился головой о бетон. Второй зашел со спины; Дазай не видел, чем нападавший вооружен, но резко обернулся и, пригнувшись, ударил ножом в бедро — несерьезно, явно не по бедренной артерии. Третий показался справа, вооруженный пистолетом; не дав спецназовцу спрятаться, он выстрелил, попав прямо перед ним в пол, оглушив. Осаму сделал два шага назад.       — Поспи, красавчик, — услышал он и почувствовал резкую боль в голове.

***

      Сознание возвращалось медленно. Дазай открыл глаза, игнорируя расплывающиеся перед ним разноцветные круги. Что-то промычав от головной боли, он попробовал встать, но голова закружилась и начало немного подташнивать, поэтому он бросил безуспешные попытки. Поморгав несколько раз и восстановив зрение, Осаму осмотрелся, подняв голову. Он лежал на койке, напротив него на такой же расположился Ацуши, чуть дальше — Рюноске. Вздохнув, он немного расслабился, откинув голову обратно.       Они находились в небольшом светлом помещении. Как предполагал Дазай, дверь была закрыта, но даже если нет, то на данный момент его состояние не позволяло ему встать и уйти. На соседней койке зашевелился Накаджима. Парень медленно сел и мутным взглядом осмотрелся. Он аккуратно притронулся к затылку и, зашипев, подобно коту, от боли, одернул руку.       — Дазай-сан? Где мы? — Голос Ацуши казался слишком громким в окружающей их тишине.       — Я не знаю. Меня вырубили еще на заброшке. — Он потер переносицу, так как голова все еще болела.       — Прости, я был невнимателен. — Накаджима опустил голову.       — Не надо было отпускать тебя одного, Джинко, — хмуро резюмировал Рюноске.

***

      — Коё, откуда вы их привезли? — Мужчина лет тридцати, невысокого роста, с рыжими волосами внимательно следил голубыми глазами за своими «пленниками» через монитор ноутбука.       — Со вчерашней заброшки. Мы с парнями поехали убедиться, что не наследили, и встретили их. Этот, — девушка зло указала на шатена, сидящего к камере спиной, — уложил двоих наших. Пришлось применить силу.       — Убил? — спокойно спросил главный.       — Нет. У первого незначительное сотрясение и ранение в руку, у второго повреждено бедро — терпимо. Бедренная вена не задета, — отчиталась девушка. — Но мне не нравится, что ты так спокойно относишься к ранениям своих товарищей. И так интересуешься успехами этого…       — Озаки-тян, мне не нравится твой тон. И он не «этот». Его зовут Осаму. — Холодный тон заставил девушку успокоиться, но гнев на милость она не сменила. Коё фыркнула, но ничего говорить не стала. — Пойдем, навестим их.       Коё кивнула и, взяв ключи со стола, вышла из помещения, за ней последовал мужчина. Они прошли несколько коридоров и остановились у двери. Главный надел маску — черную, с прорезями для глаз и рта.       Девушка открыла дверь и пропустила своего босса вперед.       — Здравствуйте. Сейчас я задам несколько вопросов и хочу услышать на них точные ответы. Хорошо?       Троица сидела на двух кроватях: Ацуши с Рюноске и напротив них Дазай. Агнец внимательным холодным взглядом голубых глаз осмотрел присутствующих, встречаясь с испепеляющим взглядом Дазая.       — Хорошо. — Осаму долго вглядывался в небесные глаза. Узнал.       — Что вы делали на заброшенном складе? Эта земля — частная собственность.       — После того как вы начали убивать и грабить, у вас отняли право на личную собственность, — агрессивно произнес Ацуши.       — Мы никого не убиваем. Без надобности, — ответил мужчина. — Что вы там искали?       — Я искал своего парня. Думал, он у вас. Его зовут Накахара Чуя.       Глаза девушки рядом с Агнцем слегка расширились. Она мельком глянула на своего босса, ожидая реакции.       — Коё, дорогая, отведи… — Он сделал паузу, так как его перебили.       — Почему мы должны вам верить? — с опаской спросил Накаджима.       — Потому что я могу вам помочь.       Ацуши посмотрел на своего парня и товарища и кивнул.       — Ацуши.       — Отведи Ацуши и…       — Рюноске.       — Отведи Ацуши и Рюноске в больничное крыло.       Они ушли, и мужчины остались наедине.       — И чего тебе дома не сидится? А? — Глава «Агнцев» снял маску, когда они перешли в комнату, в которой тот разговаривал с Коё.       Ответа не последовало. Дазай со всей силы влепил Накахаре пощечину, отчего на щеке сразу расползлось красное пятно.       — Пропал как самая настоящая трусливая овца! — Дазай обиженно зашипел на Накахару.       — Я не пропадал. Я давно создал «Агнцев», и это не преступная группа, как многие думают. Мы защищаем город. Останавливаем продажу наркотиков, убиваем убийц…       — Занимаетесь самосудом…       — Это вынужденная мера. Люди переступают закон, нанося вред другим людям. Так почему нельзя закрыть глаза на законы, помогая им? Мы спасаем жизни. Да, своими способами, но… — Накахара вздохнул.       — Ты реально думаешь, что мне не плевать? Ты оставил меня в дураках своим поведением, придурок. Почему я должен переживать за твою собачью жизнь? — Дазай держал его за борт куртки, притянув ближе к своему лицу.       — Я не оставлял тебя в дураках. Думал, ты не захочешь бросать Мори, — ответил Накахара. Осаму снова замахнулся, но Чуя поймал его руку, прижал поясницей к столу и поцеловал, держа обе руки, чтобы не ударил исподтишка. Целовал рьяно, переходя на подбородок и шею.       Впился губами и зубами в чужую плоть, словно изголодавшись, оставляя быстрые мелкие укусы. Схватил Дазая под ягодицы и усадил на стол; тот хотел свести ноги, чтобы прикрыть показавшийся стояк, но Чуя не дал, встав между его ног. Осаму тяжело дышал, был тихим, но Чуя улавливал тихие стоны.       Накахара мастерски расстегнул все ремешки, замки и пуговицы, бросил на пол чужой бронежилет и впился в сосок. Осаму себя не сдерживал: стонал громко и протяжно, словно желая рассказать всем Агнцам, что их босс его трахает. Горячий язык обводил маленькую выпуклость, а Осаму вплетал ладонь в чужие волосы, держа на одном месте. Не позволяя отстраниться, жирно намекая на продолжение.       Чуя усмехнулся: «Ненасытный…» Руки спустились вниз, расстегивая штаны; он приподнял мужчину и стянул штаны и нижнее белье. Коснулся чужого возбуждения и размазал выступившую капельку по головке. Осаму громко застонал на ухо, но прижал к груди лишь сильнее, а Чуя провел языком, прикусил горошинку и зализал.       — Соскучился? — усмехнулся Накахара, шлепнув его по голой ягодице.       — Займись делом, а не болтай, — недовольно ответил Дазай, облизывая пересохшие губы.       Чуя продолжил касаться разгоряченной шеи, игнорируя чужой стояк. Оставлял яркие засосы. Спустился к животу, вылизал каждый контур, заставляя парня под собой метаться и приподнимать бедра в попытке потереться о своего партнера. Чуя любовался его фигурой — худой, но крепкий. Полностью нагой и открытый перед ним.       Достал из кармана упавших штанов Дазая смазку и снова шлепнул его по ягодице, чтобы тот перевернулся на живот. Осаму вздрогнул от холодной поверхности и повернулся. Между ягодиц поблескивала пробка.       — Ты самая настоящая сука, Дазай, — сделал вывод Чуя привычным низким хриплым голосом. Для красоты и симметричности ударил и по второй ягодице, отчего пробка сместилась, и Осаму застонал.       — Ведешь себя как самая настоящая шлюха. Все знал, — новый шлепок, — пришел проверить, — шлепок, — нееет, ты пришел, потому что жить не можешь без того, чтобы тебя не трахнули, верно?       Тот лишь стонал и хныкал на серию шлепков, отчего бледные ягодицы стали ярко-алыми. Накахара расстегнул брюки, приспуская их, оставаясь в футболке, которая красиво обтягивала фигуру. Дазай, уже разложенный и готовый, хныкал и метался по столу. Чуя коснулся пробки и втолкнул ее сильнее, вызывая скулеж, и перешел к поступательным движениям.       — Чуууя, — протянул Осаму, облизывая покусанные губы.       — Что? — незаинтересованно спросил Чуя, продолжая свои действия.       — Мне нужно.       — Что?       — Ты…       — Так я ведь и так здесь, — тоном, не видящим проблем, ответил Чуя. Вытащил пробку и вставил сразу два пальца в растянутое ранее отверстие, выбивая из партнера надрывные стоны. — Скажи точнее, если ты чего-то хочешь.       — Я хочу твой член, — почти захлебываясь от ощущений, проскулил Осаму. Чуя подумал, что оставить того без секса на месяц было неплохой идеей.       — Попроси. — Добавил еще палец, разрабатывая стеночки сильнее, ведь того, что осталось после подготовки самим Осаму, мало. Внутри было туго, влажно, хотелось войти прямо так и заполнить эту нуждающуюся задницу.       — Пожалуйста…       — Пожалуйста, что?..       — Пожалуйста, я хочу твой член…       Чуя хмыкнул, но воспользовался найденной смазкой, распределяя ее по своему члену. Каприз так каприз. Подразнил его, касаясь подушечкой пальца расслабленного входа. Осаму держался за стол ладонями, Чуя же совсем не сдерживался — вошел, сразу переходя на высокий темп. Тот старался, пришел подготовленный, как же не поощрить?       Чуя придерживал его за ягодицы, совершенно не жалея своего любовника; Осаму был только рад, насаживаясь сильнее с каждым толчком. Переложил руку на облюбованный ранее сосок и сжал, создавая контраст ощущений. Дазай громко стонал, пачкая стол и бедра, скулил от сверхстимуляции, так как Чуя продолжал движения, пока не наполнил чужое нутро своим семенем, делая еще несколько толчков по сперме, размазывая ее внутри. Вышел и заткнул вновь пробкой, не давая ничему вытечь.       Шлепнул по бедру, призывая двинуться с места:       — Давай, поднимайся, надо дойти до душа.       — И спальни, — осипшим голосом сказал Осаму. — Я остаюсь, псина.