Сборник драбблов по БНХА

Аизава выключает будильник, зевает и тянется к телефону, чтобы в тысячный раз открыть свою почту и прочитать пришедшее пять дней назад сообщение от Момо Яойорозу: «Аизава-сенсей, прошло уже три года с тех пор, как мы все выпустились и стали героями. 8 ноября мы решили устроить встречу выпускников. Соберется почти весь класс, пожалуйста, приходите и вы. Мы очень по вам скучаем!» Помимо Аизавы Шота – их бывшего классного руководителя и самих выпускников, был также приглашен весь геройский состав Академии. Сущий Мик так орал, что «наконец увидит свою девочку», подразумевая, очевидно, Джиро Кьека, что Шоте даже пришлось применить свою причуду, чтобы он не взорвал ушные перепонки всей учительской. Всемогущий тоже был счастлив. Он поддерживал активную переписку с Мидорией, который вот уже год работал в Америке, но очень хотел увидеть всех остальных. Сам же Шота активной радости не выказывал. Он спокойно вел уроки, безжалостно доводя до слез будущее страны в лице сопливых первокурсников, назидательно проверял домашнюю работу Эри, которая на следующий год переходит в среднюю школу, и все так же иногда выполнял обязанности Про-героя, в тайне считая дни до назначенной встречи. Конечно, отвечая на вопрос Хизаши: «Тебе, что, совсем не интересно?!» - спокойным: «Конечно, интересно», - он нагло врал. Ему было не просто «интересно», внутри все буквально пылало от волнения, радости и страха одновременно. Но будет ли там тот, ради кого он так хочет пойти? Шинсо Хитоши? Хитоши Шинсо - про герой Сирена - вошедший три месяца назад в топ двадцать про героев страны. Найдется ли у него время увидеться со старыми друзьями? И с бывшим учителем? Аизава по праву гордится им. Он вырастил его из разозленного котенка, потерянного и не знающего, как пользоваться собственной силой, в опасного тигра, ручного, прикормленного, но только для Шоты. После выпуска он порекомендовал своего ученика в хорошее агентство, где Шинсо и проработал целый год, потом он, насколько узнавал Аизава из газет, долгое время работал на Хоккайдо вместе с Джиро и Каминари, потом они снова вернулись в Токио. Шота не считал себя одержимым, называя это «учительским долгом», но, будем откровенны, он не искал в ленте новостей информацию о других своих учениках. Лениво пролистывая все кричащие заголовки вроде «Деку снова спасает Техас», «Граунд Зеро и Красный Бунтарь официально объявили о своей помолвке», «Уравити отправляет 30 тонного злодея в полет и спасает крохотную деревеньку», его сердце сжималось, а дыхание замирало, когда глаза натыкались на искомое: «10 злодеев добровольно сдались полиции под действием причуды Сирены», «Сирена становится самым молодым героем номер один на Хоккайдо», «Сирена попадает в больницу с опасным ранением после облавы на убежище якудзы»… Каждый успех, каждый пойманный злодей, каждое ранение, каждое интервью… Аизава не мог пропустить ничего. Каждое утро он включал новости, проверял сводки на телефоне. Нельзя сказать, что они не общались. Также как и Тошинори, Шота писал письма. То есть, письмо. Одно письмо раз в три месяца. Ровно столько ему казалось достаточным, чтобы показать свою заинтересованность, но и не сильно надоедать. Шинсо писал чаще. Он беспокоился о здоровье своего сенсея, особенно, когда Шота умудрился угодить в больницу после атаки злодеев, даже прислал ему открытку: «Учитель, вы уже не в том возрасте, чтобы переносить такие сложные операции, у вас не десять глаз, пожалуйста, берегите себя!», - и букет желтых тюльпанов, чтобы подбодрить. Шота делал тоже самое, посылал в больницы всей страны пачки кокосового печенья и открытки со словами: «Шинсо, мои нервы не железные, хватит калечить себя, у тебя не десять рук!» В письмах они обычно коротко обменивались произошедшими событиями за эти несколько месяцев. Шота сообщал незначительные сведения о Эри и учителях, а Хитоши о тех своих одноклассниках, с которыми успел поработать. «Шото очень сильный напарник, мы вдвоем напали на след Капитана, слышали о таком, так Тодороки просто заморозил его, пока я с ним «болтал». Очень достойный герой, неудивительно, что он уже топ 10». «Встретился с Бакуго, все же сожительство с Киришимой сделало его немного спокойнее. Теперь он орет через каждые пять слов, а не два. Возможно, тот факт, что его непосредственный начальник, Старатель, орет просто по факту, тоже сыграл свою роль. Бакуго подорвал мой рюкзак с Красным Бунтарем, который мне подарил Мидория. В качестве мести он всю неделю таскал ботинки с моими цветами, было очень смешно». «Люблю работать с Дэнки, но терпеть не могу делить с ним комнату! Все вроде нормально, пока он не заваливается выпившим. Сразу начинаются эти сопли, когда он уже съедет?! Вспоминаю, как вы жаловались на Сущего Мика, оставшегося у вас на ночь, чувствую солидарность по поводу шумных блондинов, кажется, это серьезная проблема общества. Поздравьте Эри с днем рождения. У нас очень холодно, думаем перебираться в Токио. Кто знает, может я позову вас выпить, когда будет время, вы сходите со мной, учитель?» Конечно, Аизава бы сходил, вот только Шинсо не звал. Столько месяцев в столице, но для топового героя работы здесь завались. Шота не расстраивался, у него самого с приходом осени работы навалилось. Сейчас уже ноябрь, скоро конец года, поэтому Аизава в целом редко вылезает из отчетов и учительской. И вот сегодня, впервые за столько лет он сможет увидеть своего ученика в живую, положить руку ему на плечо и сказать те самые слова, которые так много повторял у себя в голове: «Я горжусь тобой». Он уверен, что Шинсо, будучи героем номер восемнадцать, слегка плевать на чувства своего бывшего учителя, но все же… - Шота! – зовет его Эйри, нервно колотя своей ладонью по двери. – Ты там спишь что ли? Я в школу опоздаю! Спохватившись, Аизава вскакивает с кровати, впрыгивает в первую попавшуюся одежду со стула и, схватив ключи от машины, вылетает из спальни. Впрыгивая в ботинки, он пропускает мимо ушей ее радостный щебет, лишь кивая и отвечая на автомате. Сегодня у него нет пар по расписанию, так что весь день он планирует провести дома, дописывая отчеты и готовясь к походу в бар. Добравшись до дома по пробкам, Шота принимает душ, бреется, с легким недоумением находя в бороде несколько седых волос. С его-то работой удивительно, как он не поседел совсем, отвечает на смс-ку Хизаши: «Да, я помню, я приду, все же будет только вечером, хватит надоедать». И всерьез задумывается, что ему надеть. Обычно таким вопросом не задаются мужчины в возрасте тридцати шести лет. Особенно таким вопросом не задавался Аизава, будучи уверенным, что нет ничего лучше старого доброго геройского костюма на все случае жизни. Но сегодня особенный день. Сегодня он встретится с Хитоши. И со своими самыми выдающимися учениками, конечно! К четырем часам он заканчивает с отчетами и добирается до зеркала, чтобы привести себя в порядок. К побритому лицу он добавляет аккуратно уложенные волосы, собрав несколько прядей с боков в небольшой хвостик, а остальные рассыпав волнистыми локонами (они сами такие, дело вовсе не в плойке) по плечам. Открыв шкаф, Шота выясняет, что цветовая палитра его гардероба – полная градация серого. Поковырявшись в рубашках и кофтах десять минут, он останавливается на привычной парадно-белой рубашке, а вместо любимых спортивных штанов для приличия надевает средней официальности бледно-серые джинсы. К джинсам приходится очень долго искать кроссовки. К пяти вечера он уже полностью готов и целых пятнадцать минут нервно расхаживает из стороны в сторону, ощущая себя девочкой подростком перед первым свиданием. Стараясь успокоиться, он читает свою обычную мантру низкосоциального существа: «Успокойся, Шота, это же просто встреча выпускников, никому до тебя там дела не будет, они придут увидеться друг с другом. Там будет Хизаши, который умеет заполнять собой все пространство, тебя сильно часто одергивать не будут. Столько лет прошло, они все выросли, у них у всех своя жизнь, тем более, это бар, все напьются и забудут половину вечера, тем более, тебе не обязательно задерживаться там допоздна, у тебя же дома Эйри, ты всегда можешь уйти. А Шинсо… Конечно, он уже забыл то свое дурацкое обещание после выпускного, это было три года назад, и вы оба тогда были слишком на взводе. Несчастного ребенка переполняли эмоции, и ты правильно тогда поступил, не отказав ему и не подарив ложной надежды». Мантра помогает совсем немного. Нервный зуд по всему телу чуть успокаивается, но, когда телефон пиликает очередным сообщением от Хизаши: «Мы с Полночью заедем за тобой через десять минут, будь готов», - сердце снова начинает бешено стучать, а в голове вспыхивает та донельзя смущающая сцена. Прохладный мартовский ветер обдувает открытую школьную площадку, Шинсо и Аизава стоят друг на против друга. Учитель, которого остановили, вполоборота, спрятав руки в карманы штанов своего геройского костюма с выражением легкого удивления и неодобрения; ученик, лицом к нему, сжимая в руках только что полученный аттестат, со съехавшей от бега сумкой на плече, красный от кончиков ушей до самой шеи, но с очень серьезным, решительным взглядом. - Мал ты еще, кидаться такими словами, - наконец говорит Аизава, отворачиваясь, чтобы продолжить свой путь к машине. - Это правда! – нервно выкрикивает Хитоши, еще сильнее сжимая в свой аттестат, словно бы только он удерживает его на месте. – Я… Мои чувства настоящие, и вы не можете их просто проигнорировать! Шота только удрученно качает головой, разворачивается и вплотную подходит к ученику. - Тебе семнадцать, - говорит он серьезно, чуть наклонившись, чтобы смотреть Шинсо прямо в глаза. – Ты никто и слова твои пустой звук. Мне тридцать три, я про герой, мои слова имеют вес. Сначала стань про, а потом поговорим. И вот, три года спустя Хитоши восемнадцатый в списке про героев страны. Но про он стал задолго до этого, так что можно успокоиться, он уже все забыл. Да и живет он с Каминари… И Джиро. Скорее всего уже давно с кем-то из них встречается. Мужчина игнорирует болезненный укол в сердце. А что он мог сказать? Ему было семнадцать. В семнадцать так легко влюбляться, не то, что в тридцать, когда похорон больше, чем дней рождений, когда слезы и кровь видишь куда чаще, чем улыбки и смех. «Мы на месте», - пишет Хизаши, и Аизава, нацепив на лицо маску легкой скуки, все же выходит. Конечно, он мог написать Хитоши и уточнить, увидятся ли они в баре, но так и не решился. С одной стороны это кажется назойливым, с другой слишком назойливым. В небольшом баре, куда они входят, уже довольно многолюдно. Пахнет пивом и жаренными закусками, свет приглушен, чтобы не нарушать покой посетителей. - Они что, сняли целый бар? – удивляется было Шота, но потом вспоминает, что зарплата про героев и не такое может позволить. К вошедшим тут же подбегает Момоэ, радостно улыбаясь и материализуя какие-то ленточки с дурацким «Выпуск 2023». - Аизава-сан! – приветствует она своего бывшего классного руководителя. – Мы слышали вы только недавно вышли из больницы, с вами все в порядке? - Пустяки, - улыбается Шота. – Я же все еще действующий герой. Учителей замечают и остальные собравшиеся, так что их тут же окружают, здороваясь и обмениваясь незначительной информацией. Полночь утаскивает Мика к бару, давая Аизаве возможность побыть со своими учениками. Он с удовольствием выслушивает самые ненормальные приключения юных героев, попутно получая бутылку пива и опустошая ее. -… Тогда Урарака просто подбросила его в воздух и закричала: «Сейчас я научу тебя летать, придурок» - продолжала, смеясь Тсую Асуи. Все дружно подхватили ее смех. Шота согласно хмыкнул, у него в руке была уже вторая бутылка, но он все еще оставался трезвым. Где-то к семи подтянулось большинство. Оджиро и Кода были на миссии за городом и не смогли приехать, но все остальные были… Кроме Хитоши. Аизава, привалившись к бару и заказав себе скотч, еще раз оглядел шумную компанию молодых людей, оживленно болтающих между собой и с бывшими учителями. Мик как всегда в центре внимания, Полночь, пользуясь моментом, флиртует с барменом, а Тошинори находится в полной оккупации Мидорией, прилетевшим на три дня из Америки, и Бакуго. Киришима что-то активно обсуждает с Цементосом, размахивая руками. А Шинсо нет, даже Дэнки тут, забился в угол с Минетой и косо поглядывают на шикарные формы девушек. Неспешно потягивая свою порцию скотча, мужчина рассеяно поджимает губы. Не пришел. Интересно, он же даже не писал ему. Если бы он собирался прийти, наверное, написал бы что-то вроде «наконец-то встретимся» или «вот и повод выпить», но… Возможно, он просто не собирался приходить изначально, или его задержали внезапные злодеи? Картина сражающегося в одиночку с толпой преступников Хитоши совсем не воодушевляет, и Шота делает еще один глоток. Повода для беспокойства нет. - Странно! – восклицает оказавшийся совсем рядом Тошинори, - Что-то юного Шинсо не видного сегодня. - Угу, - Аизава сжимает зубы, чтобы не рыкнуть на него. Как будто и без твоего замечания не понятно! - Ах, молодежь, наверное, взял какое-то очередное задание. И Джиро тоже нет, они вроде напарники, так? - Откуда я знаю, - все же не выдерживает Шота, со стуком отставляя бокал на стопку. В общем шуме это не выглядит так резко. – Я же не слежу за ним. - Просто интересно, - Яги чуть склоняет голову, немного погрустнев. – С вами все в порядке, Аизава-сенсей? - Ага, - мужчина хватает свой стакан, резко допивает его и выходит на улицу, бросив, - воздухом подышу! На улице во всю бушует ноябрьский ветер. Уже темно и город тонет в искусственном свете дорожных фонарей и светодиодных вывесок. Делая глубокий вдох, он пытается убедить себя, что все нормально. «Ты же знал, что такая возможность есть, не так ли? Быть про тяжело. И ты ждал его только, чтобы убедиться, что с ним все нормально, но это и так понятно из последнего интервью, не так ли? Так что забей и иди наслаждайся встречей выпускников, пока твое унылое лицо не заметили все и не решили узнать, что не так», - внутренний лектор, конечно же не помогает, но осознание, что он может привлечь ненужное внимание к своей персоне быстро приводит в чувства. Шота делает еще один глубокий вдох, снова натягивая на лицо маску отчужденного спокойствия и возвращается. - Аизава-сан! – на него тут же нарывается Токоями. – Я вас везде ищу! - Да? – в голове звучит усталое «На кой я тебе сдался?», но он все же умудряется не проговориться. – У меня есть один вопрос… Вечно серьезный Токоями занимает его каким-то рабочим вопросом по поводу тонкостей нано-материи, которую использовали для шарфа Аизавы, и это немного отвлекает его, однако все равно мерзко-болезненно тянет сердце. Он не пришел. С ним все хорошо? Он жив? Борясь с тупыми порывами броситься вон из бара в ночь искать Хитоши (где, когда?) он заказывает себе еще скотч, потом еще и еще, пока тупое чувство опьянения не перекрывает, наконец, все остальное. Он разговаривает с Мидорией о Эйри, с Бакуго о суровости отношений между героями, с Шото о трудностях становления примером для подрастающего поколения, потом с кем-то еще. Лица проскальзывают, расплываются, сливаются в какой-то один большой поток пустого ничего. Ему стыдно. Хочется извиниться: «Я рад вас всех видеть, но тот, ради кого я тут вообще-то торчу не пришел… И нет, вы все крутые, но…» - Аизава-сенсей, - кто-то тормошит его за плечо. Шота поднимает глаза, ловя в фокусе Каминари Дэнки. - М? - Там… Хитоши на улице, он просит вас выйти, - у блондина в глазах легкое непонимание происходящего, видимо просьба друга озадачила его самого. Аизава подрывается, но количество выпитого тут же дает о себе знать, так что он сначала пошатывается, потом упирается руками о стол, и только потом делает осознанный шаг в сторону выхода. Ему потребовалось целых две минуты, чтобы преодолеть расстояние в несколько метров, периодически натыкаясь на людей, предметы и спотыкаясь на ровном месте. На улице еще холоднее, чем когда он выходил в прошлый раз. Конечно, он же без куртки. Хитоши стоит чуть в стороне от входа, так что на него падает оконный свет, на нем его геройский костюм, маска спущена на шею. - При-в-ет, - Шота неуверенно потирает шею. Шинсо уже не такой, каким он его видел в последний раз: парень вырос и оброс мышцами, его плечи стали шире. Волосы он стриг коротко, выбривая затылок и виски, оставляя лишь короткий ежик на макушке. - Здравствуйте, - вежливо кивает Хитоши подходя к нему. – Я рад вас видеть. Парень смотрит на мужчину уверенным проницательным взглядом, чуть улыбается уголком рта. - Я тоже, - Аизава чувствует, как холод немного приводит его в себя, обрывки мыслей перестают кружиться в бессмысленном водовороте и складываются в цепочку. – Ты… Что-то хотел мне сказать? - Да, - Шинсо отводит взгляд и смущенно поджимает губы, а потом, словно бы решившись, снова смотрит на своего бывшего учителя. – Вы сказали, когда я стану про, вы ответите на мой вопрос. Я не знаю, слышали ли вы, но я в двадцатке лучших героев страны, Аизава-сенсей. Хитоши уже давно не его ученик, но все еще во всех письмах называет его учителем. Сейчас Шота снова вспоминает ту сцену: смущенный подросток и собственный ступор. «Стань про, а потом поговорим…» И вот он стал. - Я сегодня на дежурстве с Джиро, - он кивает на свой костюм. – Я пришел только ради вас, мне нужен ответ. - Ответ на что? – Шота чувствует, как то тупое ощущение потерянности и отрицания возвращается, но старается не показывать это. – Я не слышал вопроса. Хитоши кивает. - Я люблю вас, сенсей, всегда любил, и за эти годы ничего не изменилось. Что вы ко мне чувствуете? В прошлый раз Шинсо не задал вопрос, просто выпалил глупо: «Я люблю вас». Что он к нему чувствует? Помимо очевидного? Шота долго думал над этим, с того самого дня эта мысль зудела где-то на подкорке. Если бы его спросили тогда, что бы он ответил? Он бы сказал что-то вроде: «Я считаю тебя своим лучшим учеником, или ты мне дорог как мой ученик…» - Что ты будешь делать, если я скажу, что не могу ответить тебе взаимностью? – Хитоши теперь ростом с него, поэтому он просто делает шаг ближе, даже наклоняться не надо. - Мне просто нужно было знать, - Шинсо пожимает плечами. – Я не буду надоедать вам своими чувствами или пытаться вас добиться. Я просто уйду. Аизава вглядывается в его глаза. - И ты не расстроишься? - Таких как я у вас должно быть немало, - Хитоши усмехается. – Каждый год в академию приходят сотни способных детей с наивной мечтой стать героем, я уверен, что не первый выпускник, признавшийся вам в любви. Это правда. Аизава не раз отказывал своим выпускницам. - Я, если честно, и не надеялся на взаимность, - Хитоши снова отводит взгляд. – Но мне хотелось в этом убедиться. До свидания, сенсей. Он делает попытку повернуться, но Шота хватает его за локоть. - Куда это ты собрался? Я еще ничего тебе не сказал, - Шинсо удивленно хлопает глазами на пьяную усмешку Аизавы. - Но вы только что… - договорить он не успевает, потому что для Шоты в его состоянии куда проще действовать, чем говорить. Он сокращает последнее расстояние между ними и целует Хитоши. Юный герой отвечает неловко, неумело, но с большим энтузиазмом. Они оба теряются в этом поцелуе на несколько долгих, почти бесконечных минут. Хитоши перемещает ладони на щеки мужчины, с наслаждением оглаживая дрожащими пальцами скулы. Легкая дрожь накатывает и на самого Шоту, но не совсем понятно, то ли от холода, то ли от возбуждения. Шинсо жмется теснее, нагло пускает руки по телу. В его движениях, в его глубоком дыхании, в его жарких губах, - во всем теле, сильное желание, которому очень сложно не поддаться, особенно в таком пьяном состоянии, в котором пребывает Аизава. С него бы сталось начать прямо здесь, невзирая на холод, возможных прохожих и всех своих бывших учеников за стенкой. Дверь бара распахивается с громким хлопком. - Я не… Хочу домой! – рычит совершенно пьяный Бакуго Кацуки и за рыком следует небольшой взрыв направленный прямо в лицо поддерживающему его за талию Киришиме. - Но ты уснул на столе, - совершенно трезвый Эйджиро, потому что сегодня он за рулем, пытается урезонить свою пассию. - Я хотел поболтать с Дэку еще! – продолжает ныть блондин, когда, наконец, замечает целующуюся парочку. – Шинсо, ты че даже к нам не зашел, козел?! Шинсо от неожиданности приходит в себя, отстраняется и неловко машет Бакуго рукой. Аизава думает, кому сейчас более неловко, ему или Эйджиро, потому что и сам Аизава, и Кацуки слишком пьяны, чтобы обращать внимания на такие мелочи. - Добрый вечер, Бакуго, Киришима, - смущенно кивает Хитоши, пытаясь сделать вид, что это не он только что нагло лапал своего бывшего учителя за задницу. Аизаве смешно и он обнимает его за талию, просто потому что это довольно забавно смотреть на его смущающееся лицо. - Привет, Шинсо, - дрогнувшим голосом отвечает Эйджиро. – Ты на работе сегодня? - Ага, зашел… Кое-что обсудить… - Фига се, обсуждения у тебя! – встревает Бакуго. – Еще и молчал как партизан о своих отноше… Красноволосый Про герой хватает, наконец, упирающегося парня на руки и перекидывает через плечо. - Малыш, я куплю тебе жареной картошки, ты только перестань орать, поговоришь с ним потом, вы же часто работаете вместе, - урезонивает он Кацуки. – Пока, Шинсо, до свидания, Аизава-сан, с днем рождения! Шота недоуменно хмурится. А, точно, у него же сегодня день рождения! Вроде Эйри как раз что-то там про подарок говорила. - Ох, я тоже совсем забыл, - Шинсо хлопает себя по лбу. – У меня же есть подарок. Он тянется рукой в карман, но Шота качает головой. - Приходи завтра, - говорит он. – Тогда и отдашь. - Хорошо, - Хитоши оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет. И снова целует Шоту, но в этот раз быстро отстраняясь. – Мне пора. Аизава кивает. - До завтра, Хитоши, - он улыбается парню на прощание и возвращается в бар. - Аизава-сан! – его тут же находит Тошинори. – А мы вас потеряли. Вы замерзли! Такой холодный! Надо срочно выпить, а то заболеете. О да, выпить ему точно надо. Шота благодарно принимает очередной бокал.