Чернильная чума

      Вакцины хранились в миниатюрной светлой комнатке на самом верхнем этаже небольшого замка, расположившегося на отвесном склоне одинокого каменистого острова Портумсомнии. Замок, сказочной птицей раскинул свои иссиня-черные стены-крылья и будто врос в твердыню, став одним целым с голой скалой. Вокруг лишь грустное бушующее море, да чайки то плавно взмывающие под облака, то молнией срывающиеся в темную морскую пучину.       Он поднимался по грубой винтовой лестнице каждый день и медленно прогуливался между рядами, потемневших от времени, деревянных полок, тщательно выбирая подходящую вакцину. Примечательно было то, что все они были призваны защищать от одного и того же, но каждый день юноша должен был выбирать, да и ему самому, признаться, нравилось находиться в этой чистой и опрятной комнатке. «Любовь... тепло... природа... красота... искренность... дружба... забота... доверие...».       - Значит, сегодня доверие... - задумчиво проговорил Виктор и протянул руку к колбе с жидкостью, в которой будто бы колыхалась вязкая темнота ночи, освещенная россыпью жемчужин-звезд.       Парня передернуло, когда он случайно бросил взгляд на собственную руку. Кровь в его венах становилась все чернее с каждой секундой, это было видно сквозь, побледневшую и ставшую более тонкой за время вакцинации, кожу. Виктор даже не стал проверять свое тело в районе сердца, поскольку итак прекрасно знал, что это вид не из приятных.       А как еще должно выглядеть сердце, перекачивающее чернильную кровь?       Тем не менее, он быстро схватил пузырек и вышел из комнаты, громко хлопнув дубовой дверью. Медлить было нельзя.       Он стал спускаться по лестнице. Сначала на второй этаж, на котором располагались жилые комнаты и откуда доносилась беседа множества голосов. Юноша в темно-коричневом плаще остановился на лестничной площадке и внимательно прислушался. Говор раздавался из комнат гостей. Такой успокаивающий, монотонный, хрипящий, но довольно-таки громкий. Облегченно вздохнув, он продолжил спуск, все же за семь лет, проведенных в этом треклятом мире он научился не обращать внимания на подобных Посетителей «Обсидианового ворона».       Следующим на очереди был первый этаж. Он не вызвал никаких опасений у Виктора, а потому парень не стал останавливаться и продолжил свой спуск дальше.       С каждой новой ступенькой черноволосый юноша все глубже и глубже погружался в бесконечную тьму замковых подвалов. С новой ступенькой стихли голоса Посетителей, но появился новый звук. И новый запах. Звук, переворачивающихся на ветру, книжных страниц и нестерпимый запах гари и типографических чернил. Он вошел в самый темный коридор, полностью состоящий из наглухо закрытых монументальных дубовых дверей и двинулся прямо в темноту. Наконец, достигнув последней, запертой на бесчисленное множество замков, двери. Как-то судорожно, словно боясь не успеть, достал изящные стальные ключи на блестящем кольце-змейке и поспешно, отпирая один за другим ржавые засовы, отворил тяжелую дверь.       Когда Виктор зашел внутрь, ему в лицо ударил терпкий и слезоточивый запах гари вперемешку с чернилами.       За дверью была комната без единого окна, освещенная лишь одиноко висящим на стене факелом. В центре комнаты стояла огромная клетка с широкими прочными прутьями. У клетки не было ни двери, ни замка, и, если всмотреться в темноту за ней, сразу станет ясно почему.       Запертое за ней существо отдаленно напоминало гигантскую змею с огромными хрупкими крыльями, сотканными из тысяч книжных страниц. Вернее сказать, напоминало тень этой змеи. Тело рептилии было полностью покрыто вязкими темными чернилами, капающими на каменный пол карцера, и, исписанными неровным, быстрым, витиеватым почерком, страницами, которые, при любой попытке двинуться, срывались со зверя на каменный пол, словно кленовые листья осенью.       У змея не было ни рогов, ни клыков, но глаза... Его глаза, такие печальные, были похожи на целый мир, омут, на дне которого прятались воспоминания. Воспоминания, горевшие проклятым огнем инквизиций и книгосожжения, горевшие жестокостью мира, без колебаний уничтожавшего старинные рукописи и труды величайших умов прошлого. Если бы кто-то вдруг забрел случайно в эту комнату и заглянул в глаза живущему там существу, то увидел бы каждый костер, каждую книгу, погибшую в языках безжалостного огня безграмотных и непосвященных лицемеров. Узрел бы времена настоящего книжного геноцида.       Но юноша с ярко-синими глазами, словно толстый арктический лед, делал все, зависящее от него, дабы никто и никогда не забрел в эти жуткие коридоры подземелий замка. Он подошел прямо к решетке, не пряча глаз - это был привычный для него ритуал.       - Ты снова здесь. - хриплым голосом констатировал чернильный змей и ухмыльнулся. - Зачем?       - Ты прекрасно знаешь зачем. Я должен находиться рядом с тобой, слушать твои отвратные речи и ждать нужного момента. Иначе процедура бесполезна. Ты знаешь все это, но продолжаешь спрашиваешь меня каждый день, чертов демон. - Он старался говорить ровно и спокойно, но змей знал, что творится внутри Виктора.       Демон будто видел его насквозь, каждый нерв, каждый капилляр и каждую вену, перекачивающую черную, как смоль, кровь.       - Чертов демон, говоришь? - усмехнулось существо, но не стало заострять на этом внимания. – Вакцинация. Все еще продолжаешь вкалывать в свое тело всякую дрянь в надежде излечиться и вернуться в свой привычный мир? Как банально. Пойми, наконец, я не болезнь. Я – твое спасение.       -Ты не что иное, как чума, поражающая каждый сантиметр моего тела, с момента нашей первой встречи на Пепелище. Твой яд - он и есть болезнь, а на любой яд всегда найдется противоядие!       - Неужели ты всерьез считаешь, что сможешь сотворить противоядие от самого себя? К тому же, скоро придет тот самый час. Час, когда твои вакцины будут бесполезны. И тогда, уверяю тебя, я буду рядом.       - Ты прекрасно знаешь, что это не так! –медовые речи книжного демона начинали порядком раздражать.       - Надейся и думай, как угодно. Твое нежелание принять истину и меня никак не сможет изменить ход событий. Все было уже предрешено, в тот самый день, на Пепелище, - существо, шелестя страницами, подползло ближе к собеседнику. – и все же ты меня поражаешь своим нахальным упрямством. Каждый день ты спускаешься ко мне. Возишься со своими жалкими вакцинами. Втыкаешь себе шприц прямо в сердце. И все это ради чего?       Просто чтобы не быть собой. Боишься себя настоящего? Считаешь такого себя отвратительным? Чудовищем? Не проще ли будет прекратить весь этот цирк и принять себя такого?       - Нет, все это я делаю для того, чтобы не стать тобой и не подвергнуть никого из жителей Портумсомнии и Реальности опасности.       - Не вижу разницы. Верь во что хочешь. Еще не пора? - с притворной заботой осведомился змей.       Он отрицательно мотнул головой.       - Послушай, мир заслуживает этого. Ты помнишь, что они сделали с тобой? Помнишь, как обошелся с тобой тот подлец редактор? А с твоими повестями? Можешь не отвечать, я вижу тебя насквозь, и знаю, что помнишь. Просто дай мне руку, и мы станем одним целым. Протяни руку, и мы отомстим всем тем, кто унижал тебя и твои работы. Называл лжеписателем, - змей протиснул свой вязкий черный хвост сквозь решетку, оставив на ней чернильные следы и потянулся к собеседнику, обхватя его за плечи.       - Иначе, в один прекрасный день ты не успеешь вколоть свое «противоядие». И тогда я буду рядом, тогда я поглощу тебя окончательно и вырвусь из этой чертовой клетки, в которую ты меня так любезно упрятал.       Невзирая на все происходящее, Виктор все также стоял неподвижно, смотря существу прямо в глаза, и лишь взгляд, такой спокойный и равнодушный, вдруг сменился всепоглощающим страхом. Тем самым, что Виктор так старательно пытался скрыть все эти годы, его главным страхом. Змей удовлетворенно усмехнулся, убирая хвост. А юноша, тем временем, стал медленно, дрожащими от страха руками набирать содержимое колбы в шприц.       Оставалось продержаться совсем немного. Все было готово, нужно было всего лишь ввести ее в нужный момент.       - В конце концов, - подметил чернильный демон с ехидной улыбкой - это всего лишь ложь. Ложь и лицемерие.       - Что-то новое, - Виктор выдохнул, стараясь сохранять спокойствие, но его все еще выдавал взгляд - С чего вдруг?       - А с того, что ты обманываешь сам себя, Виктор. – последнее слово зверь буквально прошипел на ухо юноше.       Парень в неведомом страхе отпрянул от клетки, споткнулся о каменную плиту и случайно выронил шприц. Содержимое тут же разлилось по полу вязкой лужей, пачкая старые, изношенные ботики школьника. Виктор в немом ужасе наблюдал за тем, как маленькие струйки «его спасения» растворяются, превращаясь в ярко-алую кровь.       - Наконец-то! Вожделенный час настал!       Змей довольно оскалил бездонную пасть и рассмеялся. Его смех эхом пронесся по темным лабиринтам коридоров подземелья.       - Что ж, теперь можно приступать к кульминации нашего представления.       Одномоментно произошло сразу же несколько событий: змей издал громогласный рык, в комнате потух единственный спасительный факел, а затем до ушей Виктора донеслось характерное громыхание стали о камень и шелест страниц над самым ухом.       Зверь выбрался на волю.