без тебя мог бы спокойно жить

Я ненавижу себя, когда он самодовольно улыбается, ведь все, что я хочу сделать с ним — поцеловать. Он грациозен настолько, что сводит все тело. Он настолько отвратительно одевается, что хочется сорвать эту одежду, разрывая ткань, уткнуться в его горячую шею, вдохнуть запах и… в конце концов убить себя за подобные мысли во время работы, когда шампанское начинает литься за края и стекать по прозрачному стеклу на стол. Девушки обожают фальшивые улыбки очаровательных мальчиков, поэтому мне за это, наверное, не прилетит. Но единственное, о чем я мечтаю сейчас — удар в лицо, да пожестче, чтобы Гентаро Юмено вылетел из головы вместе со своими язвительными шуточками в мою сторону, от которых вместо злости появлялось лишь саморазрушительное желание услышать их вновь, ведь он издает самые красивые звуки, что я слышал, своим ртом — своим голосом, похожим на спокойную весеннюю мелодию. Постоянно он делает что-то со своим голосом, но мне от этого только хуже, когда мои кончики пальцев искрятся, отбил бы об стол, честно, но жалко себя, я еще слишком молод, чтобы Гентаро стал причиной моих физических травм. И вновь внутри меня все кипит. Пожалуйста, прекрати приходить сюда и просить обслужить. Я бы уволился и сбежал в другую страну, но буду очень скучать. Противоречу сам себе постоянно, лишь бы защититься от беспощадных атак этих чар. Умываюсь холодной водой, чтобы беспокойство и смущение не портило мое красивое лицо, особенно, если он будет на него смотреть. А я знаю — обожает. Поправляю пиджак, что не спасет меня, и волосы. Издевается удивительно искусно, даже лучше, чем моя жизнь. — Какая неожиданная встреча! — Развожу руками и улыбаюсь в надежде, что буду в порядке, пока невидимые маленькие Гентаро пинают меня в колени. Он ждал меня, подперев рукой подбородок. — Сегодня я не буду просить тебя станцевать на столе, — поет Юмено своим отвратительно красивым голосом, и я невольно наклоняюсь ближе, как полный дурак, коим я и являюсь не по своей вине. — Сегодня я приглашаю тебя прогуляться после смены. Может, он хочет избить меня или закидать мешками с говном. Бегло ищу хоть какие-то часы вокруг, но натыкаюсь на телефон, сунутый мне под нос, сразу подмечая аккуратность его ногтей, забыв о нашем разговоре напрочь. — А? Он смеется, и это раздражает. Я хочу его поцеловать прямо сейчас, усадить на вонючий стол, уложить на диванчик с пролитым алкоголем — все, что угодно, лишь бы Гентаро Юмено перестал смеяться надо мной, когда я летаю в облаках. Из-за него. — Через полчаса, хорошо? Я буду ждать, даже если ты хочешь спать. Приходи. Я хотел отказаться, но сказал «хорошо».

***

— Что ты хотел? — задаю вопрос и не хочу получить ответ. Если Гентаро опять приспичило поиздеваться, то сегодня у меня нет сил отвечать. Я безнадежно влюблен и работал с этими мыслями всю ночь, у него не получится задеть меня второй раз. — Я пока не придумал. Юмено умный, но иногда забывает об этом. Его тупые поступки перевалили за второй десяток: он зовет меня погулять без причины, приходит ко мне на работу без причины, а еще влюбляет меня в себя с каждым днем все сильнее. Этот абсурд меня возмущает — я влюбляю, а не меня! Что сломалось в этом механизме? Я выпускаю из рук свой испачканный после ночи пиджак хоста, видимо, чтобы засрать его еще сильнее, и сразу же спотыкаюсь об него, летя на асфальт, но мой рыцарь ловит меня, от чего я вовсе не рад, ведь внутри меня забурлили неизвестные жидкости, пока я прислонялся спиной к его груди. Наверное, я красный как помидор, а может просто страшный с таким выражением лица, которое он своими действиями провоцирует. Но сносит крышу мне его дыхание над ухом, такое теплое и горячее, посылающее мурашки в путь по моему телу: — Я такую книгу читал, даже несколько, — каким-то уж очень глубоким голосом говорит он, наверное, чтобы я умер прямо посреди пустой улицы, где меня никто не найдет. — Знаешь, что обычно происходит дальше? Я не хочу знать, перестань прижиматься ко мне, убери руку с моей щеки, она такая нежная, словно ты мажешь их специальным кремом. У меня тоже такой есть, но почему мои руки все еще грубее твоих, изящных, с длинными, аккуратными пальцами? Гентаро Юмено — маньяк, ему совершенно плевать, что мы посреди улицы, что если нас увидят, то будут проблемы, если он продолжит вытворять своими лапами эти возбуждающие махинации — я сойду с ума, я уже сошел с ума с ним, еще в момент, когда он впервые наорал на меня, после чего он начал воплощать свой наглый план соблазнения. Я открыл в нем что-то настоящее, что он показывать не хочет, но это сделал я, Хифуми Изанами, и теперь он просто обязан выйти за меня… Я теряю ход своих мыслей, чувствуя то, чего очень боялся и желал одновременно сильно — мягкие губы Гентаро прямо на моих, так кратко и быстро, но мое тело будто подбросило в воздух, а очнулся я уже стоя на своих ногах, вплотную к нему, прижимая ладони к его мерзкой старой одежде, но как же он красив сейчас, когда небо окрашивает персиковый рассвет, а проснувшееся солнце гладит его улыбку, больше не язвительную, больше не делающую больно, а лишь тепло. Я взрываюсь как пузырьки шампанского, он насильно меня заполнил, чтобы я наконец почувствовал себя на своем месте. Гентаро Юмено похож на рассвет, на весну, и здесь хочется находиться вечность.