Звёздная пыль

А-Цин наблюдала из рощицы за небывалым сражением. Сун Лань и Сюэ Ян схватились не на жизнь, а насмерть, источая такую ненависть, что способна прожигать насквозь. Первый сражался с благородным, отточенным мастерством, второй же — явно не обучался фехтованию у мастеров, познавая науку боя в уличных драках, а потому в технике своей весьма уступал первому, хотя легко блокировал выпады в свою сторону. — Говори! — выкрикнул Сун Лань, — что ты задумал? Зачем так долго был подле Сяо Синчэня? Заблокировав ещё один выпад, нацеленный на шею, Сюэ Ян ответил: — Даочжан Сун, эта правда сведет тебя с ума, не сомневайся. — Я теряю терпение! — Сун Лань перешёл в нападение и серией ловких движений всё же исхитрился достать Сюэ Яна, ранив в руку, но тот и бровью не повёл, уличные отбросы всегда славились живучестью и выносливостью. — О, мы с твоим благочестивым другом занимались истреблением мертвецов. Как же чудесно, что Шуанхуа чувствует некроэнергию и способен сам разить нечисть, не разбирая, настоящий это мертвец, или же... — Сюэ Ян хмыкнул. — Или же, что? — Или же просто бедный крестьянин с отсеченным языком, отравленный при этом трупным ядом?! Сун Лань похолодел и чуть не пропустил смертоносный удар Цзянцзая. — Ты... ты воспользовался слепотой Синчэня и омыл его руки в крови невинных! Ты... ты животное! Нет, ты хуже животного! Ярость подстёгивала Сун Ланя, ещё один выпад — и он снова ранил противника, в этот раз серьезно задев плечо. — Слепотой? Хах, даочжан Сун, а не забыл ли ты, из-за кого он вырвал свои глаза? Каждое слово Сюэ Яна наносило удар не хуже, чем Цзянцзай, и разило в сердце с неимоверной точностью. А-Цин дрожала как листочек, судорожно придумывая, чем же помочь. Сюэ Ян, острый на язык, задействовал удары в самые слабые места — и вот уже Сун Лань теряет в скорости. Ещё пара минут — и свершится неизбежное. А-Цин приняла решение. Гибкой змейкой она проскользнула через перелесок к похоронному дому, что служил им прибежищем в городе И. Сяо Синчэнь на кухне как раз собирался готовить суп, ни сном, ни духом не ведая о разразившейся неподалёку смертоносной драме. — А вот и я, даочжан! — крикнула она, забегая в дом. Как могла, она унимала дрожь в ногах и сбившееся дыхание. — Хорошо! Наш друг скоро вернётся с овощами и мы сможем доделать ужин. А если повезёт, то и сладкое чего-нибудь найдется, — сказал он с мягкой улыбкой. — Это было бы замечательно, даочжан! — взгляд её был прикован к Шуанхуа, покоящемуся на столе, прямо под рукой Синчэня. — У нас дрова закончились, нужно принести, — сказала А-Цин, вложив в голос как можно больше нежных нот. — А-Цин такая слабая, а даочжан сильный. Помоги! — Хорошо, — кивнул он, выходя во двор. На счастье А-Цин, он оставил Шуанхуа на столе. Она осторожно взялась за рукоять, от которой словно веяло морозцем, и потянула: с лёгким звоном меч покинул ножны, на вес он оказался куда легче, чем она предполагала. Когда Сяо Синчэнь вернулся с охапкой дров на кухню, А-Цин уже и след простыл. И снова, словно юркий лесной зверёк, она проскользила по перелеску к месту разворачивающего с новой силой боя. Она молилась всем богам, хоть бы Сун Лань ещё немного продержался. Она ни разу не держала в руках оружие, но пару раз видела, как Синчэнь тренировался во дворе. Этого хватило, чтобы запомнить пару движений. По пути она попыталась их повторить, что вышло немного неуклюже. От страха у неё подкашивались ноги, и руки слушались с трудом. — И у тебя хватает смелости называть себя его другом?! — А-Цин услышала насмешливый голос Сюэ Яна, — а не припоминаешь ли ты, что сказал ему тогда, а? А-Цин отметила, что с каждой минутой картина боя всё ближе и ближе смещалась к городу И. Ненароком Сяо Синчэнь мог услышать звуки сражения и выбежать на помощь, а в планы А-Цин это явно не входило. Ситуация требовала мгновенных и точных решений. Сун Лань замешкался на мгновение, чудом отразив удар Цзянцзая. — Я просто... просто... — Что просто? Был не в себе? Был зол? Решил отыграться на Синчэне за гибель храма Байсюэ? Так что, напомнить тебе твои же слова? Что-то подсказало А-Цин, что если действовать, то действовать сейчас. Она мелкими неслышными шажками приближалась к месту боя, не выходя из своего укрытия в высокой траве перелеска. — «Отныне и впредь нам незачем больше встречаться?» Так было, даочжан Сун? Потом он послушал твои слова и ушёл. Ах, ну да, и вырвал себе глаза, не для тебя ли? Сун Лань сдавал свои позиции в сражении, сам того не замечая. Сюэ Ян же всё больше распалялся, увлеченный боем: — Так зачем же ты сейчас вернулся? Не думаешь ли ты, что это несколько неучтиво? А ты как считаешь, даочжан Сяо Синчэнь?! — вопрос,брошенный Сюэ Яном куда-то за спину Сун Ланя, завис в воздухе лишь на мгновение. Но пораженный и растерянный Сун Лань попытался обернуться, совершив тем самым огромную ошибку. На счастье, именно в этот момент, пользуясь всеобщим замешательством, из-за кустов выскользнула А-Цин. Собрав все силы и волю в кулак, она направила Шуанхуа прямо в спину Сюэ Яна. Удар пришёлся точно в цель, пронзив лёгкое насквозь. Сюэ Ян закашлялся больше от неожиданности, чем от боли — из его груди торчал, переливаясь на солнце, обагренный кровью Шуанхуа. В то же мгновение, парой легких взмахов Фусюэ достал шею Сюэ Яна — и босяк из Куйчжоу упал навзничь, оставаясь верным лишь своей ухмылочке. Он открыл рот ещё пару раз, будто рыба, выброшенная на берег, и затих. Пару бесконечных секунд Сун Лань и А-Цин замешательстве смотрели друг на друга, не веря в происходящее. И с громким криком девочка бросилась в объятия Сун Ланя, рыдая, заливаясь слезами, она сжимала руки на его поясе. — Ааа, даочжан Сун.. я так боялась, так боялась. Он говорил такие вещи, даочжан Синчэнь, он... Он как раз вышел из дома и двинулся на шум, едва донёсшийся до его слуха. — А-Цин, что здесь происходит? — раздался до боли родной голос за спиной Сун Ланя. — Кровью пахнет. А-Цин? Ты в порядке? — Даочжаааан! — она обняла Синчэня со всей силой, что была её хрупком теле. Сун Лань потерял дар речи. — Кто здесь? Назовись, — потребовал Сяо Синчэнь, одной рукой поправляя сбившуюся повязку на глазах, другой — придерживая А-Цин, чтобы девочка не упала. Колени её отчаянно дрожали. — Синчэнь... - прошептал Сун Лань. Но этого еле-слышного шёпота было достаточно. — Цзычэнь? Даочжан Сун... даочжан Сун, это ты? Правда, ты? — краска сошла с лица Синчэня. — Это я, Синчэнь. Дрожа, А-Цин отпустила Сяо Синчэня — она прекрасно понимала, что им с другом предстоит долгий и непростой разговор. На негнущихся ногах она потихонечку поплелась обратно к похоронному дому, жалея, что не прихватила свой бамбуковый шест. Сейчас он был бы как нельзя кстати. Сун Лань упал на колени перед Сяо Синчэнем, схватив его за руку: — Прости меня, друг мой, прости, — Синчэнь чувствовал, как тёплые слёзы Сун Ланя капают на его кисть, — ты не виноват. Ни в чем не виноват. Синчэнь присел на колени возле Сун Ланя, на ощупь находя дрожащими руками его лицо, каждой клеточкой осязая и узнавая. — Нашёл... ты нашёл меня, Цзычэнь, — голос его дрожал, грозясь сорваться. Он притянул Сун Ланя в объятия. — Я почти потерял надежду, что однажды мы встретимся снова. Пойдем, пойдем в дом, скоро вернётся с рынка мой друг, приготовим...ужин. Я... — он готов был говорить о чём угодно. Мир снова обретал краски. — Твой друг, - шепнул Сун Лань. — Ты хоть знаешь, кто это был? Его имя? Сколько лет вы прожили в городе И? — Своего имени он так и не назвал. Это не важно. — Важно Синчэнь. Очень важно. Этим человеком был Сюэ Ян. Сяо Синчэнь замер. Невозможно было поверить в то, что сказал ему Сун Лань. Но не было никаких причин не верить ближайшему другу. Когда Синчэнь отстранился, Сун Лань заметил, как медленно пропитываются кровью тканевые повязки, скрывающие пустые глазницы. — Сюэ Ян... Сюэ Ян. Уму непостижимо. — У тебя кровь, Синчэнь. — Сун Лань мягко провёл ладонью по его волосам и скуле. — Пойдем в дом, А-Цин нас ждет. — А-Цин... как она?.. Что она?.. — Я думаю, А-Цин не так слепа, как ты считал. И куда умнее, чем всем нам казалась. Если бы не она, то боюсь, лежал бы я сейчас мёртвым вместо Сюэ Яна. Сун Лань поднялся и вытащил Шуанхуа из похолодевшего тела. Он вложил рукоять в ладонь Синчэня. — Маленькая храбрая А-Цин. — Он рассказал другу обо всём, что случилось, умолчав только об убитых крестьянах. Если когда-нибудь Синчэнь спросит, если когда-нибудь зайдет об этом речь, он обязательно поведает. Но не сейчас. Только не сейчас. Опираясь на руку друга, Синчэнь медленно брёл к их с А-Цин жилищу. В голове постепенно складывалась общая картина, казавшаяся поистине невероятной. По пути Сун Лань подобрал разбросанные овощи, чтобы можно было приготовить ужин. Вечерело. А-Цин укладывалась спать в свою импровизированную из гроба постель. Она была не в силах пока обсуждать всё случившееся. Она молча помогала с ужином, пока Сун Лань менял Синчэню окровавленные повязки и омывал лицо. Молча прибирала стол, молча мыла посуду после ужина. А после попыталась уснуть. Сон не шёл к ней, упрямо отказывая в такой простой милости. Видя это, Сун Лань достал из рукава настойку мелиссы и сделал для А-Цин микстуру, чтобы она смогла хоть немного поспать. Вскоре она и вправду уснула, пригревшись под тёплыми одеяниями, которыми укрыл её Сун Лань. Синчэнь сидел у её постели, нежно поглаживая по волосам, пока не убедился, что А-Цин действительно спит. — Цзычэнь, уже поздно. — Синчэнь протянул руку, — идём спать. У всех сегодня был трудный день. Сун Лань поймал его запястье и нежно поцеловал ладонь: — Синчэнь, мой Синчэнь... — и заклинатель в светлых одеяниях тепло улыбался ему в ответ. Сун Ланю до сих пор с трудом верилось в происходящее. Он не мог насмотреться на Синчэня, не мог не прикасаться к нему. Они уснули в объятиях друг друга, переплетя пальцы рук, боясь отпустить друг друга теперь даже на мгновение. На город И медленно опускалась тёплая ночь.