Au police

Полицейский отдел, в котором работает Пак Чанёль, месяцами готовит план захвата крупной шишки, торгующей наркотиками. По их данным, крупная сделка должна была состояться на одной из студенческих вечеринок, задержать следовало всех. Но за час до начала операции Пак получает смс-ку о том, что сын его лучшего друга, оставленный на попечение Чанёля, по его просьбе, а также его новоиспеченный парень — Бён Бэкхён, пошёл с друзьями именно на ту тусовку. Чанёль пытается дозвониться до младшего, но тот не берёт трубку. И ему ничего не остаётся как тайно пробраться туда под видом студента и за шкирку вытащить оттуда парня. *** — Чанёль? — с опаской позвал Бэкхён, но получил в ответ лишь гневный взгляд старшего. Да, он накосячил, но с кем не бывает, правда? Сам же Пак пытался дозвониться до кого-нибудь в отделе чтобы узнать как прошла операция. — Бён Бэкхён, — зло прошипел мужчина — если им не удастся найти того ублюдка, ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю? — Чанёль с вызовом смотрел на парня — Я подверг всю операцию такому краху, мы столько времени на её планировку убили! Мужчина встаёт из-за своего рабочего стола, подходя к мини бару, следом достав оттуда бутылку коньяка. Он открывает её и делает 3 глотка прямо из горлышка, после убирая её на место. Пак устало массирует виски и переносицу. — Бэк, я же просил — он поворачивается к Бёну, смотря на того не отрываясь — Просил не ходить по таким блядюшникам. Сколько ещё раз мне нужно это тебе повторить? — мужчина уже не кричал, но в его голосе слышались стальные нотки. Он устало подошёл к своему столу, следом грузно падая в кресло. — Прости, — подал голос Бён. Он мельком взглянул на Чанёля и чувство совести сильнее начало грызть его изнутри. Невыносимо было смотреть на такого Чанёля, но хуже — осознавать, что причиной такого состояния стал сам Бэкхён. — мне очень стыдно, я больше не буду. Обещаю. Немного помолчав, мужчина безапелляционно заявил: — Бэк, я сажаю тебя под домашний арест — мужчина поднимает на него глаза и продолжает — на месяц. Я лично буду за этим следить. — Справедливо — только и может ответить Бён. — И ещё, Бэкхён, если это повторится — то я отправлю тебя обратно в Японию к родителям и мне будет совершенно плевать на твою учёбу здесь, ясно? -Да — тихо отвечает Бён и выходит из кабинета. «М-да, Бэкхён, натворил же ты дел.» *** Чанёль трёт глаза пальцами. Он всё ещё ждёт звонка, который значил очень многое сейчас. Как минимум решалась его судьба относительно работы. Да и Бэкхёна тоже. Если наркоторговца не найдут там, первым подозреваемым может стать Бён. Пак всяческими способами пытается защитить Бэкхёна, хотя бы потому что такова просьба его лучшего друга, Бэкхи Этот момент они обговаривали ещё до самого знакомства Бёна с Паком. " — Понимаешь, он хочет учиться здесь, в Сеуле, но Бэкхён всё ещё ребёнок. Его учёба превосходит все наши ожидания, но что касается самой жизни, то он очень наивен. Ему 19, но порой он ведёт себя будто ему 15, представляешь? Мы с Суён боимся оставлять его одного в Сеуле. Поэтому хочу попросить тебя, хотя бы на первое время чтобы он хоть мало мальски освоился, приюти его, Чанёль…» Пак просто не могу отказать ему ведь с Бэкхи они были знакомы со студенчества и через многое вместе прошли. Они часто выручали друг друга в разных ситуациях. Вот и теперь, Чанёль как в старые добрые ему помогает. Только кто бы мог знать, что после переезда парня к нему проблем станет ещё на одну больше. Взаимоотношения между ними по началу были весьма трудными. Разница в восемь лет зачастую давала о себе знать. Но что было хуже для самого Пака, так это то что постепенно, по мере их с Бёном младшим сближения, он начал замечать за собой очень странные вещи. Он начал по другому смотреть на парня. Всё чаще заострял своё внимание на пшеничного цвета волосах, таких идеальных чертах лица, и о, боже, эти малиновые губы, которые тот так любил постоянно облизывать. Тонкая шея, на которой так хотелось поставить ярко красный засос, изящные руки, с коротко стрижеными аккуратными ногтями. И бэкхёновские бёдра. Хотелось ко всему прикоснуться, попробовать на вкус молочную кожу. Но даже думать об этом было страшно. «Пак, одумайся, тебе его нужно защищать, а не в постель к себе тащить» — только это до сих пор и отрезвляло Чанёля.