***
Они вдвоём сидят на скамейке у входа в здание. В саду было несколько пациентов, за которыми наблюдали охранники и доктора. Зик объяснил, что некоторые пациенты, несмотря на их прошлое, имели привилегии благодаря своему хорошему поведению в стенах лечебницы, из-за чего им было позволено выходить на улицу, чтобы заниматься садоводством в качестве терапии. Т/и мысленно задался вопросом, что именно доктор имел в виду, говоря о «прошлом» пациентов, но решил пока об этом не спрашивать. Зик курил сигарету, а Т/и просто мирно наблюдал за пациентами издалека. Мужчина не мог удержаться, чтобы не посмотреть на молодого человека – он заметил мягкость его красивого лица, как умиротворённо смотрели его глаза, как его т/ц/в волосы мягко развевались на ветру. Тело Т/и выглядело расслабленным, и Зик не мог сказать наверняка, почему его внимание было полностью сосредоточено на этом пареньке, почему он проявлял к нему неожиданный интерес. — Ты живёшь далеко отсюда? – внезапно спросил Зик, поправляя очки. У блондина было много вопросов к молодому человеку, и он не мог удержаться, чтобы не задать их. Внезапный вопрос заставил Т/и вздрогнуть и насторожиться. — Д-да, – быстро ответил Т/и, взглянув на блондина. – У меня нет машины, поэтому приходится добираться сюда на автобусе… примерно полтора часа. — Вот как? – хмурится Зик. – А как ты вообще нашёл это место? — Я наткнулся на объявление в газете, и... – Т/и почёсывает щёку указательным пальцем, неловко улыбаясь. – Это было единственное место, которое согласилось меня принять. Хотя я рад, здесь вроде бы не так уж и плохо. «Он понятия не имеет, во что ввязался». Зик хмыкнул, бросив последний взгляд на Т/и. — У нас ещё есть пять минут, – заговорил мужчина, переключив внимание на часы. – Я должен рассказать тебе о следующем пациенте. Блондин протянул Т/и папку, которую он тут же взял. — Его зовут Жан Кирштайн. Он сделал несколько вещей… в прошлом, – объяснил Зик, явно упуская что-то из виду. – Его лучший друг был убит, и это заставило его измениться в худшую сторону. Жан может быть резок со своими словами, также его довольно легко спровоцировать. Зик встаёт, направляясь обратно в здание. — Идём.***
Смерть лучшего друга Жана произвела огромное впечатление на тогда ещё совсем мальчишку – Зик объяснил, что Жан видел то, что осталось от его друга. У Жана довольно часто бывают ночные кошмары. Доктор не стал уточнять, что конкретно этот пациент натворил в прошлом, а Т/и не мог понять намёков. Зик решил, что Т/и как будто позабыл об этом, и подумал, что это к лучшему. — Вот мы и пришли. Как ты знаешь, я всё увижу, если что-то пойдёт не так, – говорит он, уже уходя, но вдруг замолкает, как будто вспомнив что-то не очень важное, и добавляет беззаботным тоном. – К слову, не удивляйся, если он будет в наручниках. Удачи. «В наручниках?!». Т/и был ошарашен последним комментарием – зачем пациенту надевать наручники? Был ли он агрессивен? Молодой человек действительно не знал, чего ожидать, поэтому, не раздумывая, он открыл дверь, мгновенно заметив молодого человека примерно его возраста, сидящего с раздражённым видом. И действительно, он был в наручниках. — Отлично. Ещё один грёбаный бесполезный доктор, – хмыкает двухцветноволосый парень. – Даже не пытайся заговорить мне зубы, красавчик. Мне плевать на всю твою чушь. Щёки Т/и слегка покраснели от данного прозвища, но он поспешно успокоился. Молодой человек знал, что здесь будут не самые добрые люди, но это его не расстраивало. Он собирался сделать всё возможное и помочь своим пациентам. Юноша с т/ц/в волосами просто улыбается, садясь напротив другого парня. Жан лишь странно посмотрел на него – обычно выражения лиц его врачей были раздражёнными или безразличными, но этот человек демонстрировал мягкую улыбку. «Ха, странный». — Но я буду стараться изо всех сил! Я так просто не сдаюсь, понимаешь? – молвил Т/и, не обращая внимания на чужие язвительные комментарии. – Я Т/и, помощник доктора Йегера. Как тебя зовут? — Полагаю, вы уже знаете моё имя, доктор, – фыркает Жан. – Нет смысла играть со мной в дурака. Он обращает внимание на лицо помощника – оно не изменилось, он видел, что Т/и не раздражается и не злится, как все остальные. Юноша с т/ц/г глазами продолжает добродушно улыбаться. — Возможно, но я хотел бы услышать это от тебя. Это сделает наше знакомство официальным! — Ты ведь не отстанешь без этого, правда? — Нет! Вздохнув, пациент пытается расслабиться. — Жан, – это было единственное, что он сказал. Как ни странно, Жан видел, что он интересный парень. Первые слова Т/и фактически дали ему понять, что помощник может быть, а может и не быть… слишком добрым. А его миловидная внешность в действительности не противоречила выводу Жана. «Ага, он идеально подходит для поддразниваний. Попробую рискнуть». — Приятно познакомиться, Жан! Этот сеанс предназначен только для… — Эй, Т/и, – перебил его Жан с ухмылкой на лице. – Могу я кое-что спросить? — Конечно, спрашивай. — Если ты помощник доктора Йегера, значит ли это, что он может трахать тебя, сколько угодно? Я имею в виду, что у мужчин есть свои потребности, а то, что ты его симпатичный помощник, выглядит довольно подозрительно для меня. Выражение лица Т/и было бесценно. Всё его лицо мгновенно стало пунцово-красным. Молодой помощник никогда не слышал, чтобы к нему обращались подобным образом, и это было чертовски неловко. Даже если он знал, что Жан просто играет с ним, это не означало, что Т/и не может волноваться. Жан не смог сдержать смеха, видя, в каком растерянном состоянии находится помощник. Т/и болтал без умолку, пытаясь отрицать грязную шутку. «Вот чёрт, он что, девственник? Это даже лучше, чем я думал! Наконец-то что-то смешное происходит в этом отвратительном месте!». Подумав об этом, Жан действительно больше не возражал, если этот милашка станет его доктором. Он видел, что каждое его слово смущает молодого помощника, видел его взволнованное состояние. Да, он уже не мог дождаться новой возможности заставить его покраснеть ещё больше. — К-конечно, нет! Пожалуйста, держи свои выводы при себе и не говори ничего подобного, Жан! – заявил Т/и, его мягкие щёки всё ещё были красными. – Мы с доктором Йегером совсем не в таких отношениях! Жан снова рассмеялся, он не мог поверить, что у него наконец-то появился шанс пообщаться с кем-то подобным. Конечно он воспользуется каждым шансом, который получит. — Я просто предположил, милашка-помощник. Да ладно, я всего лишь сказал «трахает», в этом нет ничего страшного. — Только не говори больше таких вещей. Это взялось вообще из ниоткуда! После этого они оба смогли нормально поговорить, облегчая задачу Т/и. Сексуальный комментарий сбил его с толку, но он надеялся, что в будущем таких ситуаций больше не будет. Они просто разговаривали – Т/и вёл большую часть разговора, а Жан просто неохотно отвечал, вставляя язвительные комментарии то тут, то там. Двухцветноволосому пациенту надоел этот разговор, но он всё же отвечал. Стук в дверь дал Т/и понять, что пора уходить. — Ну, было приятно познакомиться, Жан, – сказал юноша с т/ц/в волосами, поднимаясь и посылая своему собеседнику улыбку. – Увидимся на следующей неделе! Жан был равнодушен к разговору, но, конечно, смущать своего нового доктора стало одной из его обязательных задач. Кирштайн будет размышлять над тем, что сказать ему при встрече, он уже не мог дождаться следующей недели. Жан вспомнил, как покраснело лицо помощника, каким смущённым он выглядел. Это было зрелище, которое он хотел увидеть вновь. Он определённо собирался повеселиться с ним.***
— Это был интересный сеанс, – нарушил молчание Зик, заметив смущённое поведение Т/и. Конечно, он знал, что Жан может выкинуть в его сторону какую-нибудь сальную шуточку, но он действительно не ожидал чего-то подобного. На самом деле, блондин получал удовольствие, наблюдая за взволнованным поведением Т/и, который что-то напевал себе под нос, нервно поигрывая пальцами. Он вдруг растерялся, взглянув на Зика после намёков на секс со стороны пациента, и не смог сдержать румянец, появившийся на его лице. Зик не был уверен, что шутка будет хорошей идеей, но он не смог удержаться от того, чтобы не поддразнить т/ц/в юношу. — Заманчивая идея… Думаю, я пересмотрю её в будущем. Просто чтобы ты знал, помощник. Казалось, лицо Т/и уже не могло покраснеть ещё больше.