Не забудь, ты не один.

***

      Проснувшись утром, я пошёл на кухню. Вскипятил воду, налил в два стакана. Достал консервы, срок годности не имел значения, я просто был голоден. Поставив две консервы на маленький огонь, я пошёл звать Машку. Пару раз её окликнув, не услышал ответа. Скорее всего спит. Ну и правильно. Машка ещё маленькая, маленьким нужно спать немного подольше. Я не стал её проверять, да и зачем? Что с ней могло случиться? Малышка просто спит.       Посидев на кухне с минут десять, я снял консервы с плиты и начал есть свою. Машкину я просто прикрыл крышкой, дабы она остывала подольше. Доев, я просто выкинул эту банку в небольшой мешок из-под картошки на полу. Открыл окно, так как здесь безумно душно, а пылью дышать мне не хотелось.       На улице были слышны разговоры людей. Кто-то на кого-то кричал, кто-то просто спокойно говорил. А кто-то напевал военные песни. Спустя минуту, я услышал истошный женский крик. Чтобы увидеть источник, мне пришлось немного сильнее вылезти из окна. В конце дома напротив была открыта дверь. Перед дверью стоял солдат, держал что-то в руке. А перед ним, в проёме дверей, на коленях была женщина. Она пыталась бить этого солдата по ногам, она кричала, винила его в смерти сына. Он же присел перед ней на корточки и пытался успокоить её. Зря ведь старается. Горе людей нельзя просто взять и забрать всего парой слов.

***

      Постояв возле окна ещё немного, мне надоели эти крики. Да и толпа начинала сгущаться. Только я закрыл окно, как почувствовал что меня кто-то дёргает за рубашку. Понятное дело, это Машка. Тяжело вздохнув, я поднял глаза на окно, после чего перевёл их на саму Машу. Она смотрела на меня заспанными глазами и показывала на консервы на столе. Посмотрев туда куда она показывала, я понял что не так. Я забыл дать ей её маленькую ложечку.       Я поднял Машку на руки, она обхватила мою шею. После чего, приземлив её на скамейку, я достал из ящика ту самую ложечку. А уже дав ей эту ложку, она начала есть те консервы. Да уж. Ну и жизнь у нас. Я, шестнадцатилетний мальчишка, ухаживают за пятилетней девочкой. А всё почему? Потому что мой старший брат, наш старший брат, ушёл на войну. Я уже изначально знал, он не выживет. В конце концов, это война. Но, не думаю что у него был выбор. Я просто уже не знаю что и думать.       Я знаю только одно, он солдат. А солдаты всегда погибают. Ну, он в любом случае никогда не был хорошим братом. Он никогда не помогал мне по дому, никогда не помогал мне с учёбой, никогда не помогал нам. Даже денег мне не давал, так ещё и спросил про мишку, которого Машка просила настолько давно, что уже и не помнит! Где я возьму на это деньги?! Он ведь скажет мне, что я виноват в том, что у нашей сестрёнки нет игрушек! Я не стану идти на работу, да и кто меня примет без каких-либо умений? Пошёл ты к чёрту, солдат. Я не стану скучать по тебе, ты плохой брат. Я останусь с Машкой, и буду следить за ней, сам! Ты нам не нужен.

Вот бы я мог сказать ему это сейчас.

***

      Машка доела консервы, я помог ей умыться, и она мигом улетела в комнату зачем-то. После чего, она принесла мне рисунок. Там был я, она и консервы. И только сейчас я понял! Там не было нашего брата. — «Эй, Машка. А почему нас здесь только двое?» — Я не знал как подвести её к тому, чтобы задать этот вопрос и не задеть её. А вдруг она помнит брата, просто настолько скучает что не хочет его рисовать?       Она непонимающе посмотрела на меня, и медленно показала на себя пальцем, потом на меня. После чего, очень медленно осматривала комнату. Я понял, похоже она правда не помнит его. Ну, и не удивительно. Он не бывал дома уже два года, а ей всего пять. Я было хотел ей сказать о нём, но понял. Нам лучше жить без него, я сам справлюсь со всем. Я буду с Машкой, без него. Он нам не нужен, он никогда не был хорошим братом.       Подумав обо всём этом, я поднял Машку на руки, сказал что это уже не важно, и только я сделал шаг в сторону её комнаты, как услышал стук в дверь. Поставил Машу на ноги, подошёл к двери. Стоял и просто смотрел. А стоит ли открывать? Может это какой-то из соседей, что очень хочет нашей соли? Или же проповедник, что дурят людей платными молитвами за их сыновей и отцов?       Из раздумий меня вырвал повторный стук в дверь, на этот раз я её открыл. Передо мной стоял тот самый солдат, который стоял и возле дома той самой женщины. Он уставше посмотрел мне в глаза, начал искать что-то в своей сумке. Я тут же понял что он искал и что собирался сказать. Я обернулся и сказал Машке уйти в свою комнату. Тот солдат же уже протягивал мне небольшой конверт.

Вот и приехали.