Дикая нежность

На город опустился августовский сумрак, когда входная дверь хлопнула, и из коридора донеслось шуршание. Влад положил пульт на диван и, встав, медленно вышел из комнаты. Игорь сидел на табуретке, стягивая белые кеды. На нём были голубые джинсы и широкая белая футболка. Растрёпанные и чуть волнистые светлые волосы доходили до середины шеи, короткая русая борода и прямой нос придавали его лицу обманчивую строгость, а в блестящих серых глазах всегда плескались самые разные эмоции, поскольку Потёмкин был болен параноидальной шизофренией. Правда, последние три года он находился в ремиссии, но так и не стал выглядеть как здоровый человек. Он был очень порывистым, непосредственным, его расторможенность могла резко сменяться заторможенностью мыслей и действий. Со стороны он казался очень чудаковатым. В тот вечер Игорь находился в мечтательном настроении. Он ходил за сосисками и батоном, а по дороге встретил старого приятеля и разговорился с ним. Опомнился Потёмкин лишь тогда, когда Степан уговаривал его поехать вместе с ним на встречу с какими-то парнями, которые хотели взять их в некое прибыльное дело. Игорь поспешил распрощаться и пошёл домой. Степан тоже страдал шизофренией и едва ли Влад оценил бы, поедь он с ним. На асфальте плясали вечерние тени, ветер завывал в трубах старых домов, деревья образовывали золотисто-зелёную светотень. Это так вдохновило Потёмкина, что он полностью погрузился в свои мечты. — Ты где шлялся? — изогнув бровь, сурово спросил Спиридонов, скрещивая руки на груди. Игорь встрепенулся и, быстро стащив кед, подлетел к любимому, заключая его в объятия. Он безумно любил Влада и каждый день не уставал восхищаться им. Рыжеволосый, с такой же огненной бородой, тонкими губами, по-арийски идеально прямым носом и шальными светло-зелёными глазами, которые умели быть смешливыми и ужасающе холодными, он казался Потёмкину настоящим божеством. Идеалом. Они были вместе несколько месяцев, но Игорь до сих пор не понимал, чем смог привлечь столь роскошного мужчину. — Я встретил Стёпу. Он рассказывал, как в последний раз лежал в больнице, что устроился на полставки… — Зачем ты врёшь? — сухость голоса Владислава причиняла боль. — Но я не вру, — растерялся Потёмкин, невольно делая шаг назад. — За идиота меня держишь? Думаешь, я позволю тебе бегать на сторону? Игорь не успел ответить, в эту же секунду получая пощёчину. Романтический настрой начал улетучиваться, уступая место зарождающейся тревоге. Влад грубо схватил любимого за руки и заволок в гостиную. Бросив его на диван, рывком стащил с него джинсы с бельём, и те остались болтаться на щиколотках. — Говори правду! — маниакально блестя глазами, Спиридонов взял со стула заранее приготовленный кожаный ремень и подошёл к дивану. — Я правда… просто говорил с ним… — сдавленно произнёс Потёмкин. — Пожалуйста, не надо… — Живо повернулся на живот! Игорь сглотнул и послушно выполнил приказ. Владислав положил тёплую ладонь на ягодицы мужчины и огладил их, после чего взял ремень в зубы и грубо развёл половинки в стороны. Оценивающе осмотрев анус, больно ущипнул его зад. Потёмкин вздрогнул и вскрикнул, жмурясь. Заставив Игоря встать на колени и упереться на локти, он вытащил ремень изо рта и, замахнувшись, ударил им по ягодицам. На них тут же появилась красная полоса, а сам Потёмкин болезненно застонал, опуская голову. Потом последовал ещё один удар, и ещё. Войдя во вкус, Спиридонов с наслаждением шлёпал зад любимого, тяжело дыша, а крики и стоны были усладой для ушей. Когда задница Игоря стала алой, он отбросил ремень и вытер пот со лба. Потёмкин стонал, уткнувшись лицом в диван. Спиридонов грубо развернул блондина на спину и навалился сверху. — Где ты был? — сурово спросил он, кладя ладонь на шею Игоря и начиная её сдавливать. — Клянусь, я просто разговаривал со Стёпой… — прошептал тот, ощущая боль в отшлёпанных ягодицах. — В следующий раз не смей нигде задерживаться. Ты меня понял? — предостерегающе, с лёгкой хрипотцой отозвался Владислав. — Да… Убрав руку с его шеи, Спиридонов встал и вышел из комнаты. Потёмкин какое-то время смотрел в потолок, затем нащупал бельё с джинсами и натянул их. Игорь не понимал, почему Влад ревнует его и в чём-то подозревает, ведь весь его мир вертелся исключительно вокруг этого мужчины. Потёмкин медленно встал и вышел в коридор. Спиридонов сидел за кухонным столом и пил кофе. Подобрав с комода сумку с сосисками и батоном, Игорь открыл холодильник и убрал туда покупки. Затылком чувствуя пристальный взгляд Влада, Потёмкин резко повернулся к нему и с благоговением посмотрел в зелёные глаза: — Ты всё ещё хочешь сосиски? Я сейчас сварю… Спиридонов отрицательно покачал головой и похлопал себя по колену. Игорь осторожно присел на него, обнимая мужчину за плечи. Зад нещадно ныл. — Ты очень плохой мальчик, — с упоением произнёс Владислав и потёрся бородатым подбородком о его плечо. Потёмкин не знал, откуда берутся вспышки злости и агрессии своего избранника и точно понимал, что не получит ответа, если задаст этот вопрос вслух. Сегодня он не чувствовал обиды, и с любовью смотрел в холодные светло-зелёные глаза. Быть может, психическое заболевание защищало его от негодования и бунта, быть может, виновато было нечто другое. Вечерний свет лился в широкое кухонное окно. Потёмкин зачарованно наблюдал за дрожанием листьев деревьев во дворе. Они жили вместе, в трёхкомнатной квартире Влада, чуть больше месяца. Игорь уже привык к новому быту и ощущал себя ещё более счастливым, чем это было до решения Спиридонова начать общий быт. В глубине квартиры раздался телефонный звонок, заставивший Влада встать и выйти из кухни. Какое-то время Потёмкин, жуя сырую сосиску, слышал приглушённый голос мужчины, а потом тот показался в дверном проёме. — Нас приглашает к себе Ростислав. Одевайся, — заявил он, потирая рыжую бороду. — Прямо сейчас? — быстро жуя, спросил Игорь, которому после порки совершенно не хотелось выходить «в люди». Влад кивнул и ушёл в комнату. Потёмкин доел сосиску и направился в спальню. Открыв шкаф, он придирчиво осмотрел свою одежду. Он не любил официоз и предпочитал косухи, футболки и джинсы. Словно ощутив смятение Игоря, Спиридонов, надевающий белую рубашку возле зеркала, громко произнёс: — Надевай что хочешь. Не в театр идём. Тот кивнул и достал чёрную футболку с белыми надписями на груди и облегающие голубые джинсы с белёсыми потёртостями на коленях. Одевшись, он пару раз провёл расчёской по взлохмаченным золотистым волосам и повернулся к Спиридонову. На мужчине красовался шикарный коричневый пиджак, синие джинсы и белая рубашка. «Какой же он красивый!» — с восхищением подумал Потёмкин. Владислав кивнул, мол, идём. Они вышли из подъезда и сели в чёрные «Жигули» Спиридонова, припаркованные возле подъезда. Ростислав жил у Воробьёвых гор, поэтому ехать пришлось не менее двадцати минут. Просторная квартира Кутузова была обставлена со вкусом и достаточно богато. Сам хозяин радушно встретил гостей и провёл их в гостиную, где за длинным столом уже сидели какие-то люди. Потёмкину показалось, что их взгляды были направлены только на него. Испытав внутреннее смятение, он сел на свободный стул, взял вилку и начал есть салат. Вокруг кипели разговоры, сидящий рядом Спиридонов потягивал коньяк, время от времени жуя салат и закуски. Его левая рука вальяжно лежала на спинке стула Потёмкина, в абсолютно собственническом жесте. — А вы чем занимаетесь, Игорь? — спросил седовласый мужчина, сидящий напротив. Тот вздрогнул и быстро проглотил всё, что было во рту. Нервно покручивая вилку в пальцах, он не знал, что ответить. Когда-то Игорь окончил архитектурное училище, но ввиду заболевания не смог толком работать по специальности, приходилось перебиваться подработками. С последней работёнки его уволили чуть больше месяца назад, поскольку в стране наступал беспощадный кризис, предприятия закрывались, всеобщее сокращение коснулось миллионов людей. — Он архитектор, — прерывая нелепую паузу, ответил Влад. — На последнем месте работы сократили. — Я работал в архиве, сортировал документы, — быстро глянув на любимого, произнёс Потёмкин. — А, понятно, — кивнул седовласый, который, должно быть, не понимал, что представительный Спиридонов нашёл в этом странном типе с лихорадочно блестящими глазами. После «первого акта», когда все болтали в ожидании горячего, Игорь решил пройтись по квартире. Больше всего ему понравилось в дальней комнате, поскольку там висели несколько картин, ярких и сюрреалистичных. Опустившись в кресло, Потёмкин взял в руки глобус и стал крутить его, наблюдая за тем, как мелькают перед глазами пролетающие страны. И сам не заметил, как задремал. Он проснулся из-за чьей-то руки, трясущей его за плечо. Разлепив глаза, Потёмкин увидел Спиридонова. Тот забрал у мужчины глобус и сказал, что им пора домой. Игорь был несказанно рад, что ему больше не придётся чувствовать неловкость в обществе этих людей и последовал за мужчиной на улицу. Когда они приехали домой, над городом уже расстилалась ночь. Сонный Потёмкин принял свои препараты, а именно антидепрессант и нейролептик, и стоял в ванной, глядя на своё отражение и чистя зубы. Дверь отворилась, и в комнату вошёл Спиридонов. Присев на борт ванны, он властным движением приспустил джинсы и бельё с задницы блондина. Удовлетворённо осмотрев красные воспалённые полоски, он оскалился и укусил левую ягодицу своими большими белыми зубами. Игорь ойкнул и вздрогнул от боли. — Пахнешь улицей и сигаретами… Ты опять курил? — тихо произнёс Спиридонов, рассматривая след от своих зубов. — Н-нет, я давно уже не курил… — напряжённо ответил Игорь, сплёвывая пасту. Второпях прополоскав рот, он повернулся к мужчине и начал покрывать хаотичными поцелуями его лицо. Спиридонов сыто ухмыльнулся, сжимая пальцами его бёдра так, чтобы остались синяки. — Ты ещё хочешь в отпуск? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил он, когда Потёмкин замер, утыкаясь носом в шею любимого. — Да… — Тогда поедем, — возвращая джинсы с бельём на задницу Игоря, резюмировал Спиридонов. — Классно! Потёмкин радостно улыбнулся, не стремясь скрыть свои эмоции. Он всегда был в них совершенно непосредственным, чем и сводил с ума Влада. Тот хищно оскалился и молча повёл мужчину в спальню. ...Игорь проснулся от солнечного луча, пробежавшего по лицу. Зажмурившись, он сладко потянулся, ощущая расслабление в мышцах. Зад тут же напомнил о вчерашней экзекуции. Повернув голову, Потёмкин заметил, что Спиридонова рядом нет. Видимо, он уже ушёл на работу. Игорь встал и направился в ванную, а потом потратил около двадцати минут на поиски своих носков. В то утро он чувствовал ужасную рассеянность, мысли никак не хотели складываться в нечто цельное. Одевшись, он залип на птиц, сидящих на ветках деревьев за окном. И пришёл в себя лишь тогда, когда журчащий желудок потребовал обратить на себя внимание. Потерев шею, Игорь направился на кухню. Пока жарилась яичница, мужчина открыл окно и сел на подоконник. Ему вдруг страшно захотелось покурить, но он знал, что Владу это точно не понравится, а он обязательно почует, что его возлюбленный дымил. Отковыривая кусок краски от оконной рамы, Игорь вдруг вспомнил о том, как когда-то точно так же сидел на первом этаже детского дома, в котором жил почти с самого рождения. Тогда было лето, пахло хлоркой и каким-то порошком. Дети помогали взрослым с уборкой здания, хоть этого и совершенно не хотелось. Но их мнение никто не спрашивал. Потёмкин не мог понять, испытывает он ностальгию по тому времени или нет. С одной стороны, жизнь в детском доме напоминала игру на выживание, с другой — детство есть детство. Он никогда не знал своих родителей. Лишь покинув стены своего приюта, Игорь смог выяснить, что его мать была алкоголичкой и давно умерла, а отец имел новую семью. Его нашла бабка Зоя, чья квартира и досталась Игорю после её смерти. Теперь же там жили квартиросъёмщики, принося Потёмкину дополнительный доход. Он вынырнул из омута воспоминаний, ощутив запах горелого. Чертыхаясь, мужчина подбежал к плите и снял сковородку с огня. Яичница немного подгорела, но была ещё пригодной для употребления, поэтому Потёмкин съел её, запивая сладким кофе. Он сидел на полу напротив телевизора и смотрел программу о диких животных, когда хлопнула входная дверь. В гостиную вошёл Спиридонов. — Ты так рано! — обрадовался Игорь, поворачиваясь к нему. Хмыкнув, Владислав прошёл к креслу и опустился на него. Потёмкин припал виском к его колену и тут же ощутил длинные пальцы, вплетающиеся в волосы. —  Ты ещё хочешь поплыть на теплоходе? — негромко спросил Спиридонов, откровенно наслаждаясь происходящим. — Да, очень, — с энтузиазмом ответил блондин и посмотрел в любимые светло-зелёные глаза. — Тогда можешь начинать собираться. Завтра отплываем. — Правда?! Вот круто! — вскочив на ноги, Потёмкин заключил любимого в объятия и поцеловал в губы. Спиридонов не дал ему отстраниться, проникая языком в его рот и превращая поцелуй из невинного в страстный и горячий. Они целовались до тех пор, пока не стало тяжело дышать. Игорь хоть и был психически больным, не мог не чувствовать некую одержимость Влада по отношению к себе. И его это и радовало, и пугало одновременно. Желание владеть им ощущалось в каждом поцелуе, каждом собственническом взгляде, каждом поцелуе Спиридонова…