Собаки не лазают по деревьям

1.

- Бродяга, отстань, я и так натянул этот чертов колючий шарф! Высокий мужчина в синем спортивном костюме бежал по дороге в сторону парка, поминутно отталкивая черного пса, который пыталась подрезать бегуна, преградить путь своим телом. - Сириус! Я сейчас отправлю тебя домой, перестань. Я одет достаточно тепло, чтобы выйти на тридцатиминутную пробежку! Ты заставил меня надеть шерстяные носки и шарф, и только из моей большой любви к тебе, я бегу в одежде полярника! Пес утих и смиренно затрусил рядом, гордо подняв голову - не сдался, но дома сидеть не хотелось. Серый вечер опускался на город, грозно шепча промозглыми порывами ветра между унылыми высотками. Зима в этом году была на редкость мерзкая: гнилая масса листьев лежала бурыми кучами, голые деревья стояли, словно засохшие, а небо грозило обвалиться под тяжестью воды в нем. Утром на лужах появлялась робкая корка льда, которая моментально таяла с приходом тяжелого тумана. Влажность и перепады температур - хуже не придумаешь. Но каждый вечер, несмотря на капризы погоды, из дома номер восемь выходила чудная парочка: парень и пес. Если бы соседи выглянули в окно, они бы увидели интересную картину: юноша, воровато оглядываясь, махал над ботинками чем-то, смутно напоминающим палку, и вел ожесточенные дискуссии со своим питомцем, эмоционально жестикулируя. Пес же, всем своим видом показывая раздраженность и обиду, кружил вокруг хозяина и недовольно ворчал. Закончив странные махинации с палкой, парень непременно целовал пса в лоб, как бы мирясь, а потом, потрепав за загривок все еще недовольное животное, рысцой двигался в сторону парка. Часто пёс мешался под ногами, пытаясь остановить бегущего, что, однако, длилось не долго - стоило им пересечь границу парка, вход в который находился в конце улицы, как почуявший свободу пес срывался и несся вперед, забывая обо всем. Но... Соседи не смотрели в окна, задергивая шторы на ночь. Ремус смотрел, как счастливый Бродяга гоняет белок. Порой затаится за кустом, лишь виляющий хвост торчит, и ждет: почти ручные белки нагло шныряют меж коряг в поиске орехов или семечек. Рыжий зверек, не чуя опасности, вынюхивает вкусненькое, в надежде полакомиться. Стоит белке подойти достаточно близко, как из кустов вылетает Бродяга и начинает лаять, что есть мочи. Спугнув всех и вся, он высоко поднимает голову и самодовольно воет. Страх недолго сковывает лесных обитателей, и уже через минут пять, Бродяга встает обратно на позицию. Люди часто приносят лакомства для животных в этот парк, так что живности здесь всегда много. Однажды Ремус увидел куницу - она прыгала высоко и очень ловко, с ветки на ветку. Маленькое животное двигалось грациозно, каждое ее движение выдавало в ней хищника. Сириус потом долго обижался, что Ремус не позвал посмотреть, да только Бродяга бы спугнул ее, не позволив тщательно рассмотреть ее. Впрочем, так уж и хорошо рассмотреть куницу не удалось - бежала слишком быстро. Часто Ремусу приходилось посещать площадку для собак. "Как ты не понимаешь, надо проучить того зазнайку пуделя, я ему еще покажу, кто на задних лапах ходить умеет. Цирковая крыса" - аргументировал Сириус необходимость тащиться на другой конец парка. А Ремус тащился, потому что уж очень любил эту выскочку. На площадке Ремуса знали и уважали. Люди - за превосходно дрессированного питомца, а собаки... Сириус никогда не признавался, но что-то подсказывало Ремусу, что это его работа: не было еще ни одного случая, чтоб хотя бы одна собака рыкнула на Ремуса. Потом, после того, как Бродяга вдоволь набегается, Ремус бежал на спортивную площадку, спрятанную в дубовой роще, на опушке в центре парка. Там часто оставляли мусор, так что перед тренировкой приходилось поработать руками. Бродяга ворчал и отворачивал нос от банок из-под пива и грязных оберток, чем моментально поднимал настроение: пес так забавно морщился и чихал, что Ремус не выдерживал и смеялся. Покончив с мусором, начиналась тренировка. Во время разминки Ремусу часто доставалось: стоило наклониться к носкам кроссовок, Бродяга тут же подбегал и начинал лизаться. Не из вредности, просто лицо Ремуса наконец-то оказывалось в доступности, и, если прислушаться к инстинктам, его надо было срочно облизать. Сам Ремус также был не особо против. Иногда, если Сириус был в настроении, он перевоплощался в человека и присоединялся к тренировкам. Он не особо любил гулять, по крайней мере в человеческой форме. "Уж больно промозгло без шерсти", - жаловался Сириус, когда Ремус просил остаться двуногим чудом в перьях, а не четвероногим чудом в шерсти. Как-то Сириус, сжалившись над умоляющим и очень грустным Ремусом, вернулся в человеческий вид. Летом солнце садится позже, поэтому последние лучи еще ласкали голые плечи Ремуса. Сириусу хватало одного взгляда на них, чтобы замерзнуть. А вообще, надо отметить, руки у Ремуса особенные. Сейчас, когда изобретено противоядие, обращение в оборотня безопасно и менее болезненно, поэтому страшные события были почти забыты. Но огромные рубцы на теле Ремуса напоминали о жутких днях в школе. Тогда они делились: Лили и Джеймс делают домашнюю работу за Ремуса и Сириуса, Ремус уходил в Хижину, а Сириус, которого каждый раз пытались выставить, ускользал следом. Он знал то, о чем не знала ни одна душа: страшнее не само перевоплощение, а его последствия. Ремуса мучили страшные кошмары до и после полнолуния, и хоть он просил не обращать внимания, Сириус всегда перелезал к нему на кровать ночью, лишь стоило услышать знакомые всхлипывания. Каждый шрам, каждый рубец был слишком знаком - он собственноручно обрабатывал каждый. Сириус наблюдал за Ремусом и пытался согреться холодным вечерним солнцем. Ему не разрешалось выходить из дома в человеческом виде: его уже несколько месяцев искало министерство магии - да и, признаться честно, Сириусу не очень-то и хотелось. Его вполне устраивали прогулки в форме Бродяги, и единственное, что угнетало "узника" - ограничения и жизнь за чужой счет. Пока Ремус пропадал днями на работе, Сириус сидел дома и ждал его, несясь к двери каждый раз, заслышав шаги. Грустное существование. - Знаешь, - немного запыхавшись, начал Ремус, - мне кажется, что Дамблдор все знает. Всегда знал. Мы столкнулись в Дырявом котле. Дамблдор рассказывал что-то про неприятные окислительные свойства серебра, как выяснилось, он не любитель чистить потемневшие котлы. Я уже собирался идти, когда он просил передать псу, чтобы не грустил и сунул мне коробку лимонных долек. Сириус хмыкнул. Коробка все так же лежит на кухонной полке, дожидаясь своего часа. Представив себе седого старика, который своими бесцветными глазами видит насквозь, захотелось вернуться в школу. Пока Ремус отжимался, Сириус залез на дерево. Зацепившись ногами за ветки, он отпустил руки, чувствуя, как прохладный вечерний ветер играется с волосами, свисающими вниз. Мир, перевернутый с ног на голову, немного покачивался. Им уже по двадцать два, и все же Сириус не чувствовал себя таким... старым. Кто ж думал, что они доживут до такого возраста. Лили стала Поттер, Джеймс отпустил щетину, Люпин... - Ремус, - жалобно провыл Сириус. Кровь прилила к голове, и он попытался вернуть себя в обычное положение, но что-то пошло не так, и он застрял, - Люпин! Ремус встал, отряхнул руки и, немного раздраженно поглядывая, подошел к дереву. Он не любит, когда его отрывают во время подходов. - Ты решил разыграть поцелуй из старого Человека-паука? - Ремус сначала нахмурился, но, пожав плечами, подошел ближе, - Я не против. Зарывшись пальцами в развевающуюся на ветру шевелюру, он притянул Сириуса ближе. - Я думаю, мы дали фору всем косплейщикам, но проблема в другом. Ремус вопросительно поднял брови. - Я застрял. Где-то застучал дятел. Ремус неверяще смотрел на красного Сириуса. Тот был красным вовсе не от стыда, хотя куда без этого, просто в таком состоянии долго не повесишь. Они стояли (висели) и смотрели друг другу в глаза. Первым не выдержал Ремус. Фыркнув, он рассмеялся. Сириус поддержал его, хотя хохотать кверх тормашками было крайне неудобно. - Ре-е-емус, серьезно, я сейчас упаду, спаси. - Бродяга, собаки не лазают по деревьям, - помогая Сириусу не запутаться в ветках, смеялся Ремус.

2.

Если бы соседи смотрели в окна ранним утром, они бы видели интересную картину: русоголовый парень в костюме и сером полотняном пальто о чем-то говорил с темноволосым парнем пониже, который явно был недоволен. Вьющиеся волосы второго висели унылыми прядями - погода этой зимой ни к черту. Молочный туман окутывал улочку, и в серой мгле казалось, что деревья не стоят, а парят над землей, путаясь в обрушившемся на землю сером небе. Сырость страшная - все моментально пропитывалось влагой. Парень пониже выглядел уныло, словно побитая собака. Его серые пижамные штаны с чем-то, похожим на желтые шарики с крылышками, выглядели абсурдно рядом с черными брюками его собеседника. В конце концов, незнакомец в пальто целовал в щеку второго и уходил. Если бы соседи смотрели в окна ранним утром, они бы видели, как человек в сером полотняном пальто с легким "пуф" растворялся в густом тумане. Но они не смотрели. Сириус почесал влажную голову - погода все же невыносимая - и поспешил вернуться домой. Выходить в майке и старых пижамных штанах со снитчами было плохой идеей. Не хватало еще заболеть перед походом к Поттерам. Они почему-то перестали писать. Ни от Джеймса, ни от Лили не было новостей. Питер молчал и на все вопросы только улыбался: сам все узнаешь. Питер, кстати, единственный, кто не оставил Сириуса засыхать, точнее промокать, если учитывать погоду, одному дома. Он постоянно заносил газеты, журналы или книги, играл в плюй-камни и волшебные шахматы. Рассказывал последние известия, все, кроме связанных с Поттерами. Несмотря на магистратуру, он находил время среди учебы забежать к Сириусу, чтобы угостить его стаканчиком кофе и развеселить. Сегодня Питер принес фотоальбом с их школьными фотографиями. Они ностальгировали, вспоминая свои вылазки. За одну из таких "шуток" Сириус и заперт дома. На самом деле, в том, что Сириуса поймали, виноват непосредственно сам Хвост. Он слишком медленно бежал от полиции, и Сириусу пришлось наложить заклинание замедления на магла, за что он и поплатился свободой: за его палочкой уже есть несколько грешков, а Том Реддл, озлобленный на Блэка, лично постарался усугубить и без того шаткое положение Сириуса. Сириус не обижается, Питер так долго извинялся, что даже порядком надоел, и все же немного обидно за саму ситуацию: так глупо попасться еще постараться надо. Закрыв альбом, они замолчали. Глаза Хвоста вдруг загорелись: - Я думаю, нам необходима еще одна вылазка. - Не хочу попасться, - Сириус с сомнением покачал головой, - я Лунатику обещал. Они бежали по парку. Черный мокрый пес и серая крыса. Пит умеет уговаривать, а Сириус слишком давно хотел разобраться с Джеймсом. Друзья так не бросают. Мокрые листья липли к лапам и шерсти, но Бродяга упорно игнорировал все неудобства - лишь бы скорее добраться. Он почему-то очень нервничал: такого еще ни разу не было, Джеймс еще не пропадал больше, чем на неделю. В последнем письме он заявил, что должен рассказать о чем-то важном, но сделать это можно только лично, так что он ждет Сириуса и Ремуса к себе. Ремус, кстати, тоже был не в курсе происходящего. Годрикова лощина в тумане выглядела прекрасно. Маленькие домики из серого камня и темного кирпича, покрытого мхом. Здесь царил полумрак и какая-то ужасающая тишина - это хорошее место, чтобы спрятаться от всего мира. Поттеры переехали сюда недавно, вызывая множество вопросов у любопытного Сириуса. Как Джеймс, любящий находиться в эпицентре событий, променял свою квартирку в центре Лондона, на небольшой дом в этой дыре? Безусловно, воздух здесь был чище, зелень пробивалась из каждого камня, стремясь к такому редкому здесь свету, а количество людей стремилось упасть к тридцати. "Да здесь камней на кладбище раз в пять больше, чем живущих тут людей!" - возмущался Сириус, - "Тебе только за двадцатник стукнуло, а ты уже склеп себе приготовил!". Но Джеймс миролюбиво отшучивался, обнимая Лили, и говорил, что может, лет так через десять, они переедут поближе к центру Лондона. Черный пес выплыл из густого тумана, словно призрак, смерть. Питер вышел следом, уже в человеческой форме. Началась самая опасная часть их вылазки: если на улице, где жил Сириус, соседи были исключительно магглами, то здесь жители в большинстве своем были волшебниками. На участках и заборах стояли защитные чары, и если Сириус попадется... Улочка вильнула вбок и ушла вниз. Вот и нужный дом. Питер взмахнул палочкой, и калитка распахнулась. Сириус последовал было за ним, но калитка тотчас захлопнулась, обидно шлепнув пса по носу. - Черт, забыл сказать, - пробормотал виновато Питер, - без палочки сюда не попадешь. Защита от маглов. - И от меня, - буркнул Сириус. Настроение в последнее время было не очень, и такой недружелюбный прием задел Сириуса - не так он хотел быть встреченным в доме лучшего друга. Оглядываясь по сторонам, Сириус перевоплотился в человека. - Дай палочку, - прошипел он, опасаясь быть пойманным. Вопреки ожиданиям Питера, Сириус наколдовал патронуса. Белый пес заскакал вокруг, дружелюбно виляя хвостом. От него исходило яркое бело-голубое свечение, освещая туманную улицу. - У Сохатого, срочно, - прошептал Сириус, отпуская пса. Бледный, как полотно, Пит покрутил пальцем у виска. - А ты еще заметнее не мог? В следующий раз сразу стреляй снопом искр в небо, чтоб министерство точно узнало, где тебя искать. Куда ты его послал? - К Ремусу. - Ремус же на работе... Ты отослал его туда?! Сириус поморщился: - А погромче можешь? - Питер обиженно засопел, и Сириус смягчился, - Расслабься, сколько раз так делали, не разу не попадались. - Так это было до проблем с министерством... - Не хочу прерывать вашу милую беседу, но если Сириуса поймают во дворе моего дома, я буду считать вас неудачниками до конца жизни, - хмыкнул Джеймс. Он наблюдал за ними с крыльца, гадая, когда эти горе-путешественники наконец обратят внимания на постороннего. Не хотелось думать, что было, если б на месте Джеймса стоял кто-нибудь другой. - От кого прячемся? - спросил Сириус, пройдя через калитку и отдав палочку Питеру. - От идиотов, - Джеймс потрепал шевелюру Сириуса, - поэтому ты не смог пройти. Ловишь связь, Бродяга? - и он весело подмигнул возмутившемуся Сириусу. - Тогда я удивлена, что ты тоже тут, - вышедшая на шум Лили, куталась в теплый домашний халат. Насколько слышал Сириус, она заболела и пока не ходит на работу. Впрочем, по виду ничего страшного, только немного усталый взгляд зеленых глаз и мешки под глазами. Хлопок сзади оповестил о том, что Ремус тоже пришел. - Ради бога, Бродяга, что ты делаешь здесь? Я тебе еще утром сказал, что мы придем в субботу, неужели так сложно потерпеть?! Я сорвался с работы, что, между прочим, не одобряется! - Ремус яростно сверкал глазами, то и дело одергивая рукава - дурацкая привычка с детства. Значит правда беспокоился - немного самодовольно подумал Сириус и расплылся в улыбке. - Так, а теперь дружно в дом, иначе я заболею, Сириуса посадят, а вы замерзнете, - Лили поспешила скрыться в доме. Небольшой двухэтажный дом, несмотря на свою крохотность, был весьма уютным и удобным. Собравшись на кухне, они сели за стол, и дома стало еще уютнее: смех и веселые голоса оживили стены. В этом году зима была отвратной, но это не мешало друзьям. Наоборот, в такие вечера понимаешь, насколько важно тепло общения и дружбы. Никакой чай и одеяло не смогут согреть душу так, как близкий друг. Они болтали о всякой всячине. Ремус рассказывал о работе и Томе, Джеймс о недавнем отпуске, который они с Лили провели во Франции. Питер, который всегда отставал по учебе, теперь, в свои двадцать два, учился в магистратуре и собирался стать преподавателем. - Думаю, я смогу найти подход к труднообучающимся ученикам, ведь сам таким когда-то был, - смущенно объяснялся Питер. Теперь он улыбался не только, когда проводил время с друзьями. Пит наконец нашел свое место в мире, и вся компания гордилась им. - Из тебя выйдет хороший учитель, - подтвердил Сириус, отпивая чай, - До сих пор помню, как ты меня подтянул по славянской нечисти на последнем курсе. Я ведь и сейчас могу рассказать, чем русалки отличаются от навок. - Мавок, - все одновременно поправили Сириуса, но тому было уже не до этого. Он продолжил жалобно рассказывать о всех тех "ужасах", которым подверг его "этот изверг". Однако глаза при этом у него сияли, так что никто не верил. Если бы не Питер, Бродяга завалил бы все экзамены. Последний год выдался тяжелым, особенно у Лунатика, и Сириус постоянно был с ним, следя, чтобы тот делал все жизненно необходимые вещи. Если бы не Питер, Сириус был бы сейчас одиноким недоучкой, живущим в семейном доме, которое, к слову, было не самым любимым местом Бродяги. Именно Питер первым узнал о причинах красных ушей Сириуса и долгих вздохов в сторону Ремуса и был главным инициатором их медленного танца на выпускном. Как-то так получалось, что именно Питер всегда все о всех знал первым. Джеймс вздохнул: - Это еще ладно. Лили тогда прилипла ко мне с этими ЖАБА, а я только поладил с ней. Так она меня жуть, как замучила с подготовкой. - Я помню, - фыркнул Сириус, - Ты тогда почти не приходил на тренировки по квиддичу, тебя даже выгнать хотели. - Но не выгнали. Меня сложно найти, легко потерять и невозможно вернуть, - довольно заявил Джеймс, вызывая всеобщий смех. Под вечер, когда все планировали уже расходиться, Лили попросила минутку внимания. - И все же, мы собрались не просто так. Кто-то уже знает, о чем пойдет речь, - она выразительно посмотрела на Питера и Джеймса, - а кто-то нет. Питер загадочно улыбался и переглядывался с Джеймсом. Тот, в свою очередь, выглядел немного подавленным и смущенным. Он нервно тер пальцы и украдкой смотрел то на Ремуса, то на Сириуса. Больше, правда, на Сириуса. - Я беременна. Лили словно наложила заклинание оглушения на кухню. Только звон мухи, врезавшейся в лампу, нарушал тишину. Питер чуть ли не визжал от радости, сидя на стуле и оглядывая товарищей. Джеймс неотрывно смотрел на Сириуса, который был похож больше на обманутую собаку, чем на счастливого друга. Первым очнулся Ремус. Он встал и обнял Лили. - Ребенок появится летом... - Сириус, - немного хрипло позвал Джеймс, - мы бы очень хотели, чтобы ты стал крестным ему. Сириус растерянно посмотрел на лучшего друга, перевел взгляд на Лили и Ремуса, потом снова на Сохатого. - Я... да я же сам еще ребенок, - пробормотал он. - Кто-то должен будет рассказать ему или ей о русалках и навках, - пошутила Лили, но Сириус даже не улыбнулся. Она до последнего оттягивала этот разговор. Чтобы избежать утечки новостей, Лили попросила Джеймса пока не писать Сириусу, зная, что ее муж доверяет другу абсолютно все. Как она и думала, Сириус слишком близко воспринял эту новость, и теперь боялась, что он уйдет, потеряет бдительность и попадется министерству по неосторожности или еще чего хуже. Сириус оглушенный сидел на кухне. Только теперь до него дошло, лицо Лили припухшее, и почему она не выглядит больной, но на работу не ходит. - Ты не сказал мне, - прошептал он Джеймсу, и тот виновато повел плечами. - Это все я, Бродяга, я просила пока не писать тебе. Такие вещи не говорят в письме. - А Питер? - Сириус вновь глядел на Лили. - А я стучался к ним в дверь, когда Джеймс завопил "У МЕНЯ БУДЕТ СЫН или дочь" и случайно снес окно, - весело ответил Пит. Его глаза при этом совершенно не соответствовали тону. Питер слишком много времени проводил с Сириусом и знал, как болезненно переносит изменения последний. Ремус вернулся обратно и положил голову на плечо к Сириусу. Лили тоже села. - Значит ребенок. - Да. Мы считаем, что ты был бы лучшим крестным, - подтвердил Джеймс. - Здорово, - прошептал Сириус. Отчего-то захотелось домой. - Правда? - Да, Лил, не волнуйся, - криво усмехнулся Сириус. На кухне все облегченно выдохнули. Пока Джеймс рассказывал, как они узнали о ребенке, Сириус повернул голову и, зарывшись носом в волосы Ремуса, лежавшего у него на плече, зашептал: - Пойдем домой, прошу. Я не хочу тут оставаться, прошу, пойдем скорее домой. Ремус Люпин имел огромный опыт в сваливании из любой компании. Настолько виртуозно придумывать оправдания не умел никто в их компании. Начнем с того, что он умудрялся четыре года скрывать от друзей настоящую причину его ежемесячных отсутствий и шрамов. Внезапно приехавший друг, домашние дела, похороны бабушки, которая умерла еще до его рождения - только Ремус умел придумывать такие тупые оправдания, что ему все верили. Ремус кивнул и, найдя ладонь Сириуса, крепко сжал, давая понять, что все хорошо. Даже если хорошо определенно не было.

3.

Свалив всё на дела на работе, Ремус вытащил полуобморочного Сириуса в ночной легкий морозец зимней ночи. Тот буквально висел на рукаве, еле держась на ногах. - Вытерпишь трансгрессию? Пешком не дойдем. Бродяга, - позвал Ремус, не услышав ответа. Сириус ткнулся носом в плечо Ремуса, и тот, посчитав молчание знаком согласия, трансгрессировал с пустынной Годриковой лощины домой. Если бы кто-то из соседей страдал бессонницей и, измучившись под одеялом, выглянул той ночью в окно, он увидел бы весьма странную картину. На покрытом инеем асфальте парень в сером пальто наклонился над согнувшимся другом. Со стороны могло бы показаться, что второй сильно напился, и первый пытается довести его до дома. Обычная картина, если не учитывать, что во вторник никто не устраивает вечеринки. Месяц освещал голые скелеты деревьев, откидывая тени на блестящий, покрытый коркой льда мир. В конце концов оба молодых человека зашли в дом, при этом тот, что повыше, взмахнул палочкой, убирая пятно на асфальте. Много чего интересного могли бы увидеть соседи дома номер восемь, но в ту ночь все мирно посапывали у себя в кроватках. Сириуса вывернуло прямо на дороге. Он не мог вспомнить, когда блевал от трансгрессии в последний раз, да и было ли такое вообще. Руки трясло, и он никак не мог собрать волосы в хвост. Ремус решил эту проблему, придержав длинные кудри Сириуса. Тот благодарно хмыкнул, прервавшись новым позывом. Как они дошли домой, Сириус не помнил. Очнулся он в гостиной в своих любимых штанах и чашкой ромашкового чая в руке. Пар вился и закручивался в спирали на фоне лица Лунатика. До того, как Ремус переехал к нему, чая здесь и в помине не было. Сириус пошел учиться вместе с Питером и снимал себе квартирку где-то на окраине. Вот только Пит сдал экзамены и перешел сразу на третий курс, а Сириус даже первого не окончил - проблемы с магическими законами и все такое. Пока Сириус учился, в этой квартире даже холодильника не было - зачем замораживать учебники? Из безалкогольных напитков был только растворимый кофе в шкафу, а пива не было, потому что Сириус выпивал его еще по дороге из магазина. Питался Сириус так себе: сэндвичами из забегаловки около института, иногда порошковыми пюрешками и лапшой. Ремус заявился одной летней ночью, с вещами в обнимку, со словами "я заебался ездить на другой конец города, чтобы увидеть тебя". Это довольно весомый повод съехаться. Наверное. Впрочем Сириус жаловался только первые полтора месяца, когда Ремус перекраивал привычный режим Бродяги. Только открыв рот, Сириус понимает, что молчал так долго, что губы слиплись. Облизнув их, он смотрит на Ремуса и отпивает из кружки. Они молча пьют чай и смотрят. Ремус умнее Сириуса. На его месте, Бродяга давно бы уже извелся в попытках выбить из Лунатика хоть слово. Ремус же молчит, отпивая из своей кружки вслед за Сириусом и смотрит. Внимательно - у Сириуса покалывает пальцы, и он постукивает ими по кружке. Допив чай, Ремус уносит кружки на кухню и садится к Сириусу на диван, позволяя тому лечь на колени. Чувствуя, как Ремус перебирает его запутавшиеся пряди, тело расслабляется, и Сириусу совершенно внезапно становится очень холодно. У него стучат зубы, и волна слез накатывает слишком быстро. - Неужели, - прошептал Сириус, глядя на горящую настольную лампу, - неужели я такой старый. Я закончил школу всего четыре года назад, но, кажется, просрал всю жизнь. Я живу за деньги своего парня, потому что не могу выйти на работу, я наблюдаю, как окружающие меня люди растут, находя свое место в жизни и чувствую себя отбросом, никому не нужным и абсолютно бесполезным. - Ты закончил школу четыре года и, если вспомнить, тебя хотели сделать аврором. - Но не сделали. - Конечно, - спокойно продолжил Ремус, - Ты проклял известного политического деятеля... - ...потому что он был против полукровок, - Сириус закончил фразу вместе с Ремусом. Они довольно часто обсуждали эту тему. - Том чертов лицемер. Мало того, что это несправедливо к большей части волшебного мира, так он еще и сам сын магла. Том Реддл, - Сириус громко вздохнул, - помнишь, как мы нашли его дневник в Запретной Секции? Тоже мне, запретная книга. Хотя его идеи с крестражами до сих пор вызывают дрожь. Лунатик улыбнулся. Сириуса так просто отвлечь от беспокоящих его вещей, но это не решение проблемы. - То, что Джеймс и Лили решили стать родителями сейчас, не делает тебя старым. Не забывай, что прошел лишь год с достижения официального возраста согласия. - Всего год? Мне казалось больше. А помнишь в школе, пять лет назад... - Бродяга повернулся лицом к Ремусу с довольной ухмылкой. - Не-е-ет, - протянул Люпин, закрывая лицо Сириуса диванной подушкой, - нет, нет и нет, мы не будем сейчас говорить о том. Я тогда был просто ужасен, это был самый позорный секс в моей жизни. - Неп'авда, ты фсегда п'ек'асен, - заглушенной подушке пробормотал Сириус и снова расплакался. - Эй, ну ты чего, - Ремус отбросил подушку. Улыбка Бродяги никак не вязалась с его слезами. - Я вспомнил еще одну историю, которая опровергнет твое предыдущее заявление о неудачных раундах, - смеясь и плача, заявило это чудо в пижамных штанах, и Люпин в какой уже раз выяснил - Бродяга невыносим. - Все, переставай плакать, потому что ты роняешь мою самооценку. Если ты не можешь вспоминать о том случае без слез, мне явно стоит сменить шкалу оценки позорных моментов, о которых надо вспоминать перед сном. - Просто я так боюсь напортачить с юным или юной Поттером. Не хочу облажаться, понимаешь? - Сириус поморщился, пытаясь вздохнуть. Хохотать и плакать очень неудобно, а если еще резко сменить тон разговора, так вообще. - Я не могу быть отцом, даже крестным, я научу ребенка таким вещам, что Лили моментально выставит меня за дверь. - У тебя есть я, а у меня есть мозги. Значит мы не пропадем. Сириус задумался. Думал он долго, иногда хмурясь, периодически утирая слезы. Постепенно черты его лица разгладились, и он вздохнул, прикрывая глаза. - А кто чью фамилию возьмет, если мы поженимся? Ремус вскинул брови. - Сириус Люпин не звучит. Ремус Блэк тоже не очень. Ладно, - сонно пробормотал Бродяга. Он никогда не умел долго плакать и, вымотавшись, моментально засыпал, - ты что-нибудь точно придумаешь. Думаю ты прав, я смогу стать хорошим крестником. И Люпином, если ты так решишь. Маленькая комнатка, освещенная двумя настольными лампами, погрузилась в тишину. Лишь иногда Сириус переводил дыхание после слез и сопел, смешно шмыгая носом. Ремус перебирал его волосы и гадал, какова вероятность, что ему только что сделали предложение.

***

Утром Сириус стоял под окном Поттеров, пытаясь попасть камешками в раму. Когда сонная Лили открыла окно, Сириус заорал на всю улицу, что согласен быть крестным отцом, и что он страшный идиот, если имел какие-то сомнения. Джеймс клялся, что никогда так быстро не вылетал из дома. Позже, когда Гарри приезжал к крестному отцу, Сириус жаловался, что это был самый неприятный подзатыльник, на что Ремус Люпин отвечал, что будь он на месте Джеймса, он бы, конечно, сначала затащил Сириуса в дом, а потом уже разбирался, какого черта Сириус решил добровольно попасть под арест во дворе его дома. Сириус шутил, что они слишком давно женаты, чтобы разбираться таким способом, и под крики Ремуса "тут же Гарри, черт подери", убегал с победным воем. А восьмилетний Гарри улыбался. Не потому, что понимал, о чем говорил Сириус, а потому, что он, как и все дети, был слишком рад видеть своих близких счастливыми.

***

- Рем, - Гарри потянул Лунатика за рукав. - Да? Они шли по парку. Сириус убежал куда-то вперед, наверное снова белок пугать. Несмотря на то, что его оправдали, он все так же предпочитал гулять в своей собачьей форме. - А собаки лазают по деревьям? - Что? Нет, конечно, нет, Гарри! - Тогда почему... - Гарри показал пальцем на дерево. Там, гордо выпрямившись, стоял пес, виляя хвостом и, кажется, абсолютно не волнуясь, что его лапы находились в двух метрах от земли. - Ждать не будем. Спускаться сам будешь. Бродяга заскулил. - И не забывай, что твоя палочка у меня, - Ремус вытащил две палочки и помахал ими. Пес на дереве превратился в человека, который уже не так уверенно сидел на ветке. Он с сомнением смотрел вниз, понимая в каком щекотливом положении находится. - Ре-е-емус, ну пожалуйста! Гарри снова потянул за рукав: - Может поможем? - Может, - с улыбкой согласился Ремус, - но пусть сначала посидит и подумает над своим поведением.