Серые розы в красной глазури

С каждым утром кофе становится все более отвратительным. С каждым утром сигарет становится все меньше, а мятых окурков на балконе все больше. Каждый день хуже предыдущего. Каждый день проходит в ожидании звонка от Гордона, в ожидании нового дела, в ожидании повода начать делать хоть что-нибудь в промежутке между коротким сном и прожиганием жизни впустую. Стрелки часов в большой комнате вздрагивали каждый раз, перед тем как сдвинуться с места и попытаться успеть за временем. Сейчас они старались догнать отметку в шесть часов. Утро дождливое и ветренное, оно создавало невероятно красивый дуэт с осенним Чикаго. Снаружи погода отталкивала своим холодом и беспокойством, однако наблюдая за городом через окна тёплой квартиры можно было иначе взглянуть на привычный пейзаж. Мельтешащих по тротуарам людей будто бы не существовало, вместо них - однотонная мозайка из зонтов, под которыми пешеходы прятались не от плохой погоды, а скорее от недовольных лиц других людей. Так рано, а город уже не спит. Он просыпается после тяжелой ночи, он показывает себя настоящим, строгим, не самым приветливым, но чертовски привлекательным. Без надоедливых артистов и приторного джаза, то и дело мелькающих на солнечных улицах. Спектакль закончился, главный герой покидает сцену и снова становится серым актером. Зато живым. Шторы в квартире Макса всегда были закрыты в такую погоду и даже курить ему приходилось прямо в доме - до того неприятен ему был город без маски. Запачканная турка не успела остыть, как оказалась лежащей на дне раковины. Гуща засорила собой весь сифон, из-за чего свежемолото-свежесварено-свежевылитиый кофе не спешил покидать раковину. Все вокруг свежее, даже газета под дверью, а свежего дела нет. С такой великолепной раскрываемостью и нечем заняться. К своим тридцати двум годам Макс, похоже, выловил всех серьезных преступников. Кроме мафии, к ней его ещё не подпускали. Теперь каждый день уходил на алкоголь и попытки найти ответ на всего лишь один вопрос. Развалившись с той стороны дивана, где ещё не выскочила пружина, детектив глядел впереди себя через толстостенный стакан с виски. С каждым днем уходя в лабиринт, в котором скрывался ответ на вопрос, Макс терялся там все сильнее. —И что теперь? Слушать пластинки, шляться по барам, развлекаться с девицами и быть пойманным и убитым каким-нибудь господином белоснежные чулки за то, что однажды я усодил его товарища-ублюдка за решетку? — Детектив щурится, понимая, что сказал что-то не то. — Гетры. Да, точно, белые гетры, как я мог забыть. Стареешь, дружище. Каждый раз приходилось самого себя уводить от этих размышлений, лишь бы не признавать того, что ответа на этот вопрос у Макса нет. Теперь вся жизнь сводится к бессмысленному существованию. Ну, хотя бы про белые гетры вспомнить удалось. Похвалив себя за отличное начало дня, детектив уже был готов уснуть в обнимку с недопитой со вчерашнего дня бутылкой виски, но оглушительный, как ему показалось, визг телефона в коридоре прервал все эти планы. Нехотя поднявшись с дивана, но что тот ответил облегченным скрипом, Макс пробрался к телефону и оперевшись на стенку, прислонил трубку к уху. Голос Рональда одновременно вызывал радость и неприязнь -Макс? Ты опять пьян? Неважно, я жду тебя у себя, срочно.