Я ненавижу своего соулмейта!

      «Цени то, что у тебя есть» — что-то подобное всегда говорили маленькому Тоше, когда он ломал, терял или просто безалаберно относился к какой-то вещи, в большинстве случаев — игрушке. И эта фраза никогда не воспринималась им всерьёз, ведь игрушку можно починить или купить новую, ну на крайний случай найти замену. Зачем лишний раз волноваться? Жаль только, люди не эмоции. Это Антон понял наверняка, когда ему стукнуло четырнадцать лет.       До четырнадцати лет каждый ребенок слышит красивые сказки о том, как одной ночью они увидят свою родственную душу во сне. И если они встретят этого человека в реальности, то будут счастливы до конца своих лет. Но это все конечно же сказки, считал Тоша. Ведь не бывает так что ты сойдешься характером с незнакомцем в один миг. А если он как человек говно? С такими размышлениями оставался мальчик после каждого рассказа о людях, уготовленных самой Судьбой. И все же ждал ночи, что б увидеть: придет к нему кто-то или нет. Со страхом, недоверием, но все же ждал. — Мам, а если моя родственная душа уже мертва? Или не родилась? Или ее вообще нет? — наклонив голову набок, паренек заваливал маму вопросами, на которые женщина лишь, улыбаясь, поцеловала его в лоб. — Не говори ерунды, дорогой. Ты обязательно его увидишь, но для этого надо уснуть. Спокойной ночи, — и, потушив свет в комнате, она вышла, закрыв за собой дверь.       Сон никак не приходил. Шатен крутился под одеялом, как веретено, мысли устроили в его сознании проходной дом и никак не давали Антону уснуть. Зеленые глаза уже обошли взглядом всю комнату. Через полтора часа он все же заснул. Его сознание рисовало перед юношей комнату. В углу потрескивал камин, на стенах висели странные картины, напоминавшие больше какие-то кляксы и каракули, нежели что-то осмысленное. Посреди комнаты стояло два кресла и журнальный столик, заваленный книгами. В одном из кресел сидел силуэт. «Мужской» — подметил Антон, подходя ближе. И тут силуэт поднял на парнишку глаза, отвести взгляд от которых последний попросту не смог. Светлые, голубые, к ним можно было подобрать множество клишированных описаний, и все они вертелись в голове шатена.       В голубых глазах читалось видимое замешательство и немой вопрос: «Кто ты такой и что ты тут забыл?» — но, придя в сознание, фигура выдохнула. — Да ну еб твою ж мать... — Антон не знал как реагировать на подобное заявление, поэтому сел во второе кресло, подозрительно косясь на голубоглазого. — Восемь лет я жил спокойно, всячески отметал мысль, что мой избранный — мелочь пузатая, но видимо Судьба надо мной сыграла злую шутку. — Очень мило с твоей стороны, — фыркнул Тоша. В его голове потихоньку начали складываться числа, и вот, путём недолгих математических вычислений, он догнал, что его родственной душе двадцать два года. — Я тоже не думал, знаешь ли, что моя родственная душа, во-первых, мужик, а, во-вторых, старпёр. Так что еще не известно над кем тут подшутили. — Это кто тут старпер?! — голубые глаза уставились на Антона через стол. — А мелочью пузатой ты кого назвал? М?! — с таким же напором в голосе выдал мальчишка, устремив взгляд зеленых глаз в голубые. Хотя он его даже не отводил. Так они просидели мгновение, второе, а после разразились хохотом. — Антон, — сквозь смех все же сказал юноша.       Силуэт протянул руку и хотел было ответить, как Антон мгновенно очнулся. Грудная клетка вздымалась над кроватью, а на лице блистала улыбка. Он его видел! У него есть родственная душа, а значит это все не бабкины сказки. Сказать, что шатен был рад — не сказать ничего. Но своим счастьем делиться парнишка не хотел: кто знает, как отреагируют взрослые. Поэтому решил умолчать. Над Воронежем поднималось солнце, раскрашивая небо в теплые цвета.       Над Омском солнце встало уже давно, часа три назад, но солнышко проснулось только сейчас. Ну как проснулось -- подорвалось, окидывая комнату взглядом глаз, размер которых был примерно равен пятирублёвой монете. Пребывая в глубоком ахуе от ситуации, Арс откинулся обратно на подушку. В памяти всплыли те зеленые глаза.       Не сказать, что Арсений верил в Судьбу и прочее, но эта ситуация заставила его посмотреть на мир под другим углом. И, может быть, стоило попробовать наладить контакт с этим пацаном. Пусть он мелкий, но зато в нем определенно есть что-то такое, чего не хватает начинающему актёру в его жизни.       С той ночи все в их жизни завертелось. Дни переросли в недели, недели в месяцы, месяцы в года. Каждый сон они виделись, общаясь на всевозможные темы, начиная с того, как прошел день каждого из них, и заканчивая обсуждениями новинок кино. Антон чувствовал бабочек в животе, осознавая, что он не один. Радовался и верил, что это навсегда, хотя Арсений ничего не обещал. Это и сыграло злую шутку.       В одну из ночей Арс не пришел. Тоша сидел в кресле, смотря на пламя в камине и перебирая в руках плед в надежде, что из ниоткуда появится тот голубоглазый силуэт и они вновь начнут разговор с «Привет, малявка», «Привет, старпёр», потом перейдут к тому, как прошел день Арса — Антону было неимоверно интересно слушать, как проходят дни «взрослого» человека и сравнивать со своими. Но он не пришел ни через час, ни через два. Он не пришел даже когда уже пора было просыпаться. Тоша проснулся в ужасном расположении духа. «Может быть, у него дела и сегодня ночью он все же придет» — в надежде думал шатен, но Попов не появился ни сегодня, ни на следующий день.       Прошел еще месяц. Антон по обычаю сидел у камина. Комната напоминала какую-то свалку хлама, нежели уютный уголок, коим была ранее. Кресла были вышвырнуты в угол, страницы книг усеяли пол, журнальный столик был сломан пополам, а в камине догорали те непонятные цветные картины. Цветные кляксы постепенно сжирал огонь. Шаст тихо наблюдал за этим, совершенно не замечая, как с глаз бегут ручьи слёз. — Ненавижу... Ненавижу... НЕНАВИЖУ!.. — впервые за два года он чувствовал себя на столько опустошенным. — Родственные души, да? Вместе навсегда? Да хрена с два! Нет никакого родства, все это бред сивой кобылы да и только. Нет и никогда не было. Один сплошной наёб. Сказки для малолеток. Что ж. Пошло все лесом. И эти сны, и два года, и ты тоже пошел к черту! — прокричал зеленоглазый куда-то в темноту. Огонь сожрал последнюю картину и потух. Антон осел на пол, сжимая кулаки до белёсых костяшек. В темноте в углу появился Арсений. — У меня появилась девушка. Так получилось. Прости, Тоша. — Никогда.