Я ненавижу своего соулмейта!

Бывают в жизни дни, когда все идет наперекосяк. Что-то валится из рук, мысли совершенно не держатся в голове, взгляд не направлен ни на что конкретное. В такие моменты хочется просто-напросто провалиться сквозь землю и остаться там, хочется никого не видеть и упиваться своим одиночеством. Быть может, даже жалеть самого себя, ведь мир так несправедлив! Антон лежал на матрасе, смотря в потолок. Новая квартира в Москве была еще не обустроена. Белые пустые стены, такой же белый потолок, полы из темного дерева и белый матрас посреди комнаты. Второй день съемок пришлось отменить: месье Поповский куда-то смотал и не отвечал на звонки со вчерашнего вечера. Даже Матвиенко, который был всегда в курсе, где шляется его друг, не мог дать внятный ответ. Интересно, должен ли Шаст сейчас чувствовать себя виноватым? Все же это он вчера наговорил брюнету всяких колкостей. Однако таковым зеленоглазый себя не чувствовал, ведь он не был настроен изначально на конфликт, Арса никто за язык не дергал, комментировать каждое действие коллеги. Финальная сцена из шляпы чего только стоит! Наверное, именно на ней переключатель в голове младшего и щелкнул. Хотел он все это говорить? О да, еще как! А должен был? Во всяком случае не при всех. По итогу вчерашних событий уже вся креативная группа знала, что два парня на "А" соулмейты. И это было единственной, на его взгляд, оплошностью. Телефон на краю матраса завибрировал и с грохотом упал на пол. Цыкнув, светловолосый поднял гаджет, увидев на экране входящий звонок с подписью контакта: "Воля" — не оставалось ничего, кроме как ответить. Мало ли, нашли эту графскую задницу: — Привет, Антон, — послышался с той стороны серьёзный голос ведущего. Видимо, Арсений на связь так и не выходил. — Привет, Паш. Что-то случилось? — как ни в чем не бывало спросил парнишка, откинувшись обратно на спину. — Хотел поговорить с тобой об Арсении и вашем шоу перед Главкино, которое видели люди. — Это еще и кто-то видел? — Шастун закрыл лицо ладонью. Теперь было страшно зайти в инстаграм. — Да. Но я не по этому поводу звоню. Для него есть Стас. Мне интересно, что ты будешь теперь делать с Арсением. — Ничего. У него своя жизнь, у меня своя. Мы просто коллеги, вот и все. — Ох, Шаст, Шаст. Ты же знаешь все эти рассказы про соулмейтов. Родственные души и так далее. Но знаешь что? Это не пустые слова, — телеведущий устало выдохнул. — Так уж получилось, что сложно найти в мире кого-то, кто поймет тебя "от" и "до", а уж тем более примет. Люди строят свои иллюзии, и поэтому им сложно найти кого-то, кто будет им соответствовать. — Ты к чему это? — К тому, что родственная душа всегда примет тебя таким, какой ты есть. Вы всегда на чем-то, да сойдетесь. — Паш, извини конечно, но я терпеть не могу этого человека. Больше всего на свете я не люблю трусов и врунов. А он прямо два в одном! — Да? Но пока ты не знал, что Арс твой соулмейт, вы прекрасно общались. Постоянно где-то вдвоем бродили, были на какой-то своей волне. Антон, я не хочу как-либо влиять на твои решения. Но пожалуйста подумай. Готов ли ты скитаться всю жизнь один или чувствовать одиночество, будучи в паре, а с каждым глотком алкоголя вспоминать человека и корить себя за то, что обижался и дал власть гордыне над собой. Можешь ли быть уверен, что день, когда ты будешь ненавидеть уже не Арсения, а себя, не настанет? — на этих словах комик повесил трубку, а Шастун задумался. Может быть, в словах Воли и правда была крупица истины? Нужно было развеяться, раз уж вечер свободен, а заодно и обдумать услышанные слова. Собравшись на быструю руку, накинув на плечи дутую куртку, Шаст направился к Главкино. Там неподалеку располагался шикарный клуб, двери которого еще никогда не были закрыты. Музыка кричала, создавая ощущение, что внутренние органы содрогаются под бит. Антон уже и забыл, когда в последний раз куда-то выбирался один, ведь всегда рядом была или Ира, или друзья. Друзья... Слишком часто они здесь отдыхали своей импровизаторской компашкой. Поднявшись на второй этаж, откуда был полностью виден весь танцпол, на котором пока что танцевало не так много народу, Шастун направился к своему излюбленному месту прямо у бортика, но его нагло занял какой-то тип. В темноте клуба с периодическими проблесками цветных лучей было сложно разобрать черты лица. — Не занято? — спросил зеленоглазый, шлёпаясь на диван и моментально проваливаясь в мягкое сиденье. Незнакомец лишь покачал головой, опустошив шот, разговаривать он настроен не был. Или был не в состоянии. Антон так же заказал себе несколько шотов, залипнув в телефон. Их тихие посиделки продолжались бы еще черт знает сколько, если б у незнакомца не зазвонил телефон. — Да. Да, я. Подожди, ничего не слышу. Сейчас на улицу выйду, — донеслись слова до Шаста. Голос незнакомца был уж очень знаком, но затуманенный алкоголем мозг не воспринимал уже ничего. Захотелось покурить. Шатающейся походкой младший еле как спустился по крутой лестнице, так и норовя скатиться с нее кубарем и пропахать танцпол носом. Давно он так не наклюкивался, сказывалось отсутствие плотного ужина. Улица ударила в лицо холодным ветром, какой бывает поздней осенью. Вздрогнув и зажмурившись от неожиданности, импровизатор прикурил сигарету и тут же выпустил в воздух облачко едкого серого дыма. Где-то под левым ухом слышался знакомый голос: — Мне жаль, но я не хочу и не могу завтра появиться. А что если мы испоганим все? И так вся фанбаза на ушах стоит. Да-да, я все прекрасно понимаю. Но и ты пойми, мое положение. Нет. Я все сказал, — мужчина сбросил вызов, убрав телефон в карман джинс. Растрепанные черные волосы, черные в обтяг джинсы с прорезями на коленях, футболка, мантия и оранжевые очки. Рассмотрев человека, Шаст если и не протрезвел полностью, то некоторую часть хмеля с себя точно согнал. —Арс?! — с некоторой неуверенностью в голосе окликнул мужчину младший. Тот удивленно уставился в сторону импровизатора. В голубых глазах читалось точно такое же удивление, как и в Шастуновских. — Уже ухожу, — проговорил тот и было направился к двери клуба, как был схвачен за локоть. Снова. Только вот пьяный Шастун не рассчитал прикладываемых сил, отчего зашипел. — Да хватит уже меня хватать! Больно вообще-то! — Давай поговорим? — Ты языком еле двигаешь, как мы поговорим? — фыркнул мужчина, все-таки освободив локоть из мертвой хватки и заметив про себя, что завтра, скорее всего, появятся синяки от пальцев. — Пожалуйста, Арсений, давай поговорим, — удивление на лице Шаста уже давно сменилось на какую-то грусную физиономию, смотреть на которую было выше сил Попова. Такой милый, с светлой вьющейся челкой. Арс встряхнул головой. — Черт с тобой. Но только в здании. Тут холодно, не хочу простыть. — Знаешь, — начал Антон, когда они уселись на диван, — я рад, что наткнулся на тебя на улице. А не как в прошлый раз — в здешнем туалете, — и тут Арсений вспомнил день их официальной первой встречи, когда он узнал в новом коллеге своего соулмейта. На душе стало как-то поганенько. — Интересно, на кого ты там рукоприкладничал? — Ты решил поговорить со мной о дрочке или есть еще какая тема? — кольнул Попов, а у самого щеки покрылись пунцом. — Не язви. — А ты говори по делу. — Арс! — Шаст! — Ладно, понял я. Не дурак... Молчи! — как будто предвидя очередной подкол со стороны коллеги, фыркнул юноша. — Я хотел поговорить о нас. — О "нас"? Ты ничего не путаешь? Вроде как, есть ты и я, но нет никаких "нас", — смерил собеседника взглядом брюнет. Тот лишь виновато отвел взгляд. — Я тебя люблю, а ты меня ненавидишь. Я все ясно понял еще тем вечером, понял во время интервью и окончательно осознал вчера. Что тут еще говорить? "Антон Шастун ненавидит своего соулмейта Арсения Попова" — прочитал я сегодня утром. О чем ты еще хотел бы поговорить? Как дальше работать? Да нормально. Ничего не поменяется. Будем все так же шутить на публику, смеяться с перебитыми сердцами. Это ведь так обыденно, Шаст! Ты найдешь новую девушку, я найду "легкий вариант", все будут счастливы. Не переживай, эта история не испортит ничего. Пообсуждается да забудется! — Я не хочу... — А? — Я не хочу, чтоб она забывалась. Не хочу, чтоб ты находил какие-то замены, не хочу притворяться. За эти сутки я кое-что понял. Да, я ненавижу своего соулмейта. Этот человек побоялся ответственности и просто смотал. Но несколько лет назад я встретил совершенно другого человека. Он такой дурак! Я не понимаю, что за дебри у него в голове, не понимаю, что он нашел в таком вспыльчивом придурке как я. Я ненавижу своего соулмейта. Но люблю тебя всем сердцем. — Хочу в это верить. Бывают дни, когда все идет наперекосяк. Но именно они позволяют взглянуть на ситуацию под другим углом. И именно они иной раз полностью оправдывают жизнь. На втором этаже московского клуба под покровом темноты, иной раз раздираемой цветными вспышками прожекторов, двое сошлись в поцелуе, не замечая ничего вокруг. «Цени то, что у тебя есть» — то и дело слышал маленький Тоша. И только в 25 он понял смысл этих слов. Пускай «свое» мальчик получил с опозданием, через много лет, через череду боли и неудач. Но это было и остается причиной ценить то, что так дорого.

Эпилог

Слышался треск камина. Языки пламени перекатываясь взрывались вверх. Журнальный столик был завален книгами. Тут уже не было так темно и промозгло, всюду стояли одинарные толстые свечи. Темные стены были обвешаны огромным количеством фотографий, многие из которых то и дело передвигались. Эта комната видела одиночество, знакомство, отчаяние, ненависть, снова одиночество. Но уже долгое время была забыта дорога сюда, а значит соулмейты наконец нашли другую — к сердцам друг друга.