Опьянённый

Страх заставляет скрывать от людей внутри себя всё то, что тревожит душу. Всё копится и это трудно кому — то рассказать. В небе летали последние осенние листья, со дня на день начнётся зима. Настроение у людей всегда соответствующее и Мин Юнги не был исключением, его настроение оставляло желать лучшего: хмурый как туча. Парень лениво шёл по улице в сторону университета то и дело, поправляя капюшон своей толстовки. Во дворе учебного заведения совсем не было народа от силы человека три или четыре. Всё как обычно: одни болтают то ли про ближайшие последние экзамены то ли про всякую ерунду. Войдя в учебное заведение, парень пошёл в нужную аудиторию. Кабинет оказался пустым ни души, но так парень подумал на первый взгляд. За партой у окна Шуга заметил знакомую высокую фигуру одногруппника — Ким Намджуна, который был занят своим докладом, явно прочитан не первый раз и переделанный тоже не впервой. Тонкие лучики последнего тёплого солнца касались высветленных волос Кима, который изредка поправляя очки. Сильная сосредоточенность на своих трудах бессонных ночей. Сев на своё место Мин взял свой рюкзак и достал из него свои конспекты по нужной теме время от времени хмурясь. Но делать нечего. Лучше подготовить с помощью того, что есть чем проспать всё занятие, хотя от последнего бы парень не отказался. Постепенно аудитория наполнилась студентами, и появился преподаватель. Юнги время от времени улавливал обрывки фраз преподавателя по аранжировке, но сконцентрироваться получалось с трудом. Краем глаза Мин замечал сосредоточенного Кима, и всё внимание концентрировалось именно на нём и на каждом его движении, будь то поправление очков или задумчивый взгляд и постукивание ручки. Лекция длилась отведённые полтора часа, но Мину казалось, что за всё это время он только и делал, что смотрел на Джуна. Но всё — таки так лишь казалось, и тетрадь не оставалась без внимания. Остальные занятия прошли как одно, и у Юнги оставалось много времени для отдыха, а лучший отдых — музыка и для парня это было именно так, поэтому он пошёл в аудиторию, отведённую для репетиций без посторонних глаз и там сел за фортепьяно.

***

По мокрому от моросящего дождя асфальту ехали автомобили и колёса разбрызгивали дождевую воду проезжая по лужам. Брюнет медленно шёл домой, наслаждаясь звуком дождя, и наблюдая за тем, как все люди спешат домой лишь бы скрыться от слякоти и холода пришедшими вместе с осенью. Но Юнги любил это не особо приветливое время года, но и своя особая красота в нём есть. Опадающая с деревьев листва в жёлтом, оранжевом и красных оттенках кружащаяся в слабые солнечные дни. Звук дождя и постукивания капель об стекло и горячий чай с плед у окна. Разве это не прекрасный дар осени? Несомненно, это так, но не всем людям дано этого понять. Для большинства людей осень — это пора слякоти и холода и больше ничего. Уже когда парень дошёл до своего дома и открыл дверь своей квартиры, то сразу почувствовал, как его тело пронизывает холодный ветер, похоже, с утра брюнет забыл закрыть окно, и теперь небольшая квартира отдалённо напоминала морозилку.

***

На тёмно — синем небе поблёскивали первые звёзды. Улицы пустовали и пропитывались осенним холодом. Шуга, несмотря на холод, решил пойти на вечернюю прогулку по парку. Ветер касался голых крон деревьев и срывал последние листья с тонких ветвей. Кареглазый брюнет медленно шёл по парку, прислушиваясь к шелесту листьев и наблюдая за мерцающими звёздами. Но в голове возникали мысли, которым не находилось объяснения или вопросы на которые парень не мог найти ответы. Всё это нагнетало на Юнги и он понуро брёл по парку и сам того не заметив дошёл до дома, в котором располагалась квартира его одногруппника — Намджуна. Конечно, парень понимал, что неправильно появляться поздно вечером на пороге квартиры того кто тебя вероятно, не ждёт, но Нам был единственным с кем парень мог поговорить и утихомирить свои переживания, какими бы они не были. Пара минут и парень уже поднимается по ступенькам лестницы на нужный этаж и уже стоял напротив заветной двери, за которой скрывается квартира Кима — стучит. Юнги чувствует себя, неуверенно ожидая, когда дверь откроется, опирается спиной об стену и ждёт. Одна минута… две… три — дверь не открывается. Парень уже думает уходить, но замок входной двери щёлкает два раза и дверь открывается и парень видит хозяина квартиры. — Юнги? — Блондин явно был удивлён. — Что — то случилось? — Ну… — Парень замялся. Он оглядел друга с ног до головы: высветленные и покрашенные в белый цвет волосы, белый свитер и джинсы, а завершающий штрих в образе домашнего парня — это очки. — Заходи. — Джун отходит от двери, впуская нежданного гостя в квартиру. — Неудобно говорить на пороге, да и прохладно. Мин Юнги кивает и заходит в квартиру и дверь за ним закрывается. Стоило перешагнуть порог квартиры — всё напряжение как рукой сняло. В квартире Кима парень чувствовал себя спокойно и даже очень комфортно. В квартире друга всегда чувствовался уют, хотя он живёт один, но у него действительно уютно не то, что у Юнги. Намджун приготовил чай и попытался расспросить друга о том, зачем же тот пришёл так поздно, но Шуга постоянно увиливал и переводил тему, поэтому Нам сдался и просто продолжал разговор на переведённую тему чему парень из Тэгу был очень рад.

***

Алкоголь бьёт в голову, всё-таки не стоило пить четвёртый бокал этого чёртового вина. Юнги чувствует, как ему становится невыносимо жарко. Он смотрит на Намджуна, который был занят книгой, ибо не было у него желания распивать алкоголь посреди ночи, да и ещё в компании такого дурака как Мин который сначала наворотит дел, а потом вот так сидит тихо — мирно, словно ничего не делал. Но теперь к довольно привычной ситуации добавляется ещё и алкоголь. Это уже что — то новенькое и непонятно какой исход будет у всей этой ситуации, но что-то подсказывало, что всё будет далеко не так как обычно. Брюнет смотрит на Нама очень пристально, не отрывая взгляда, но хозяин квартиры этого в упор не замечает, словно парня здесь вообще нет, и это ужасно бесит Шугу. Этот белобрысый парень выводил его из себя одним своим присутствием, слишком правильный и вдобавок умный донельзя. Ким всегда был первым в университете и ему никогда не было равных во всём том, за что он брался. Правда этот парень ужасно рассеянный и за ним всегда нужно следить, чтобы случайно что — нибудь не сломал, как он это умеет. В воздухе повисла тяжёлая тишина, которая противно давила на уши, словно погружение с головой под воду первые минуты. Юнги смотрит на бокал вина в своей руке, а вишнёвый аромат этого напитка опьяняет сильнее, чем этот напиток в целом. Такой приятный и терпкий. Намджун такой же, как это вино. Но опьяняет сильнее самого крепкого алкоголя. Юнги нравилось наблюдать за Намджуном в университете, когда тот сидит и записывает лекции, в то время как сам брюнет может пропустить половину, а потом выпрыгивать у обладателя белых волос конспект, хотя это не в его привычках. Но, иногда, приходится использовать милую сторону себя, хотя, Джун в любом бы случае дал ему конспект, несмотря на ворчание. Наблюдать в библиотеке, где Ким может просидеть хоть весь день. Но, ни разу не удавалось понаблюдать за домашним Намом, нет, были случаи, когда кареглазый брюнет по счастливой случайности оказался у дома, где расположена квартира одногруппника и бывал в гостях, но каким он был вне университета — загадка, которую так хотелось разгадать. Мин внимательно смотрел на друга, изучая его как в первый день знакомства: белые волосы, сосредоточенный взгляд карих глаз которые так внимательно изучали текст на страницах какой — то книжки, скорее всего книга была по философии, которую обожал обладатель белых волос. Каждая чёрточка его лица была идеальна от этих тёмных глаз до ямочек на щеках и пухлых губ. Откуда только такой взялся? На этого парня вешались все девушки, ведь если приложить немного усилий он мог расположить к себе любого, да и эти ямочки сводили с ума всех тех девиц, которые Киму проходу не давали, а парни завидовали его популярности, а некоторые уважали за ум, а не за внешность. Для многих он являлся примером для подражания, хотя и не любил внимание к своей персоне в любом аспекте. Трудоголик до мозга костей, который способен забыть про еду и сон, пока не закончит важное для него дело, хотя и сам Юнги такой же, даже хуже если уж быть честными. Если Намджун был открытым и жизнерадостным человеком, то Юнги его полная противоположность — замкнутый и немного холодный. Он не любит шумные компании, если это не его близкие друзья, которых не так много из-за учёбы. Кареглазый брюнет возвращается из своих мыслей и снова смотрит на бокал, а потом на Намджуна, который как казалось, застыл, напоминая статую из музея искусств, хотя он и сам по себе какой-то отдельный вид искусства. Мало кому удаётся понять этого парня, ведь он мыслит гораздо глубже любого другого человека и бывает, что одна его мысль быстро сменяет другую. — Ты смотришь на меня так, словно видишь в первый раз. — Хозяин квартиры захлопывает книгу и кладёт её на небольшой кофейный столик, поправляя очки в толстой чёрной оправе и после устало потирает переносицу. Только сейчас брюнет осознаёт, что уже несколько минут в открытую пялится на своего друга, который, кажется, скоро будет буквально сверлить его взглядом. И как такое вышло? Похоже, слишком задумался. — А…прости, задумался. — О чём же? — Ким пристально смотрел на ночного гостя. От этого взгляда по коже Мина мурашки побежали. Целый табун мурашек. Мин не слышит вопрос друга, а лишь смотрит на его губы. Эти проклятые пухлые губы, проклятый низкий голос, из — за которого хочется забыть обо всём на свете и слушать его вечно. Сердце каждый раз замирает от одного лишь слова сказанного этим голосом. Кареглазый брюнет делает ещё один глоток вина и снова чувствует, как ему становится слишком жарко. Он снова смотрит на Кима, который устав уже разминает затёкшие плечи и шею, изредка морщась от боли. Тяжёлые вздохи и кусающий от боли губы Джун — брюнету кажется, что последние остатки разума улетучиваются, хотя он и сам не понимал, почему его так завораживает данная картина. Сейчас Намджун такой по — настоящему домашний до чёрта уютный, что если сравнить этого парня и всезнайку из университета — два разных человека, аж страшно. Юнги заворожено смотрит на шею и ключицы, которые видно из-под свитера. Белого свитера, который казался лишним и мешал желанию разглядеть тело однокурсника, которое брюнет считал идеальным, если посмотреть на Джуна в футболке. Но сейчас ночному гостю приходится использовать своё воображение и порыться в воспоминаниях, чтобы представить рельефный торс, который сейчас скрывает белый предмет гардероба. К свитеру идеально подходят рваные на коленях светло — голубые джинсы, которые тоже подчёркивают тело друга. Скорее всего, он не переоделся потому что, придя домой сразу завалился спать, а про свою одежду — забыл. Размяв шею и плечи, Ким устало потирает глаза, откидывает голову назад на спинку дивана из белой кожи и смотрит в потолок. Мин уже губы свои кусает, смотря на друга, чья грудная клетка медленно вздымается, смотря на приоткрытые пухлые губы и прикрытые веки. Брюнету казалось, что друг специально выводит его из себя специально хочет, чтобы тот психанул и обматерил, так как умеет только Мин Юнги. Но, чёрт возьми, парню очень нравится эта ситуация. Кареглазый брюнет облизывает свои пересохшие губы, пожирая глазами блондина, который совсем не обращает внимания на то, что происходит вокруг него и просто смотрит в потолок. Такой спокойный, что аж бесит. Медленно как-то даже по-кошачьи Юнги подходит к дивану и минуту любуется спокойным хозяином квартиры, после ставит бокал с недопитым алкоголем на кофейный столик рядом с недавно закрытой книгой и усаживается на колени кареглазого обладателя белых волос от чего последнего в свою очередь, словно током бьёт. Он явно не ожидал подобного. Мин улыбается, не пытаясь скрыть какое же удовольствие он получает от данной картины. Может это лишь действие вина, и утром брюнет будет материть себя за всё, что делает сейчас, но ему нравится. Нравится смотреть, как напрягает тело напротив, нравится смотреть на то, как на лице друга одна эмоция быстро сменяет другую. Нравится вся эта абсурдная ситуация в которую втянул себя сам. — Ты понимаешь что творишь? — Намджун пытается говорить спокойно, как обычно, но это плохо получается ведь не каждый день к тебе на колени бесстыдно кто-то усаживается и похоже не собирается вставать. Нет вполне нормально, когда это делает девушка, мало соображающая под действием горячительного напитка, можно ещё хоть как-то разобраться с ситуацией обычной вежливой манерой. Но парень — это что-то новенькое и непривычное кстати. — Встань. — Нет, Намджун. Не встану, ибо не хочу. — Голос кареглазого брюнета немного пьяный, но речь ещё внятная значит, соображает и может остановить себя в любой момент, если захочет. Вряд ли он подумает о том, что это нужно прекращать. — Я делаю что хочу, а хочу я тебя. Прямо и без всяких мямлиней — в стиле Юнги. Сказать, что Нам офигел от такого поворота событий — ничего не сказать. Вот так поворот событий. — Ты бредишь. — Нет. Гость опять изучает каждую чёрточку лица, парня подмечая, что настолько близко он ещё лучше в то время как беловолосый отводит взгляд, в сторону всячески стараясь не столкнуться с кошачьими глазами напротив. Брюнет хватает лицо друга за подбородок и насильно заставляет смотреть себе в глаза. — Смотри на меня и не смей отводить взгляд. — Брюнет шепчет у самого уха, опаляя кожу горячим дыханием и касается мочки уха языком, желая её укусить, но сейчас не до этого. В гостиной резко становится душно. Ким вздрагивает и зажмуривается, прикусив нижнюю губу. Юнги усмехается и ещё удобнее устраивается на его коленях и кладёт руки, на плечи слегка сжимая под руками свитер. Намджун шумно выдыхает и после кладёт руки, на бёдра брюнета смотря, как тот снова довольно ухмыляется. Он только этого и ждал. Намджун приходит в себя когда ощущает как друг пробирается руками под белый свитер и кусает свои губы от предвкушения. Ким перехватывает инициативу и впивается в губы Мина поцелуем, проводит языком по ровному ряду белых зубов и заставляет приоткрыть рот. Брюнет поддаётся и прижимается к парню, руками обхватывая его шею. Как же давно кареглазый брюнет ждал этого момента до дрожи в коленях, до внезапных фантазий на ровном месте из-за какой-то мелочи, которая не является чем-то вызывающим. Звучит глупо, но именно со всем этим Юнги сталкивался почти каждый день. От всего этого он не мог скрыться, ведь видел он объект своих фантазий, и причину потраченных нервов почти каждый день не считая неожиданные отмены занятий или простуды. Каждый день он пытался выжить в прямом смысле этого слова. Каждый день видеть того кто одновременно раздражает и нравится — невыносимо. Но сейчас… Сейчас парень может рассказать всё, даже если завтра будет жалеть. Если молчать, то проблему не решить. Ким разрывает поцелуй, напоследок проведя языком по пересохшим губам друга и после по собственным слегка улыбаясь. Брюнет тяжело дышит, смотря в глаза напротив. Карие почти чёрные как ночь. Эти глаза влекли Мина, смотрели в самую душу. — Ты понимаешь, что сейчас творишь и что завтра можешь пожалеть? — Ким внимательно вглядывается в закрытые лёгкой пеленой глаза Мина и убирает с его лица чёлку. — Плевать что будет завтра. Я слишком долго ждал подходящего момента. — В голосе решимость и лёгкие нотки недавно выпитого вина, значит, не шутит. Потягивается за бокалом и отпивает глоток, похоже, для большей храбрости, но стеклянный бокал немного дрожит и чуть ли не выпадает из рук, но удерживается. Но жидкость успевает пролиться тонкой струйкой и прямо на белый свитер Кима, оставляя за собой след вишнёвого оттенка. — Испорчен. — Обладатель белых волос забирает источник беды у друга и выпивает оставшееся содержимое, которого остаётся на два маленьких глотка. Не опьянеет. — Всё равно он был лишним. — Брюнет тянет руки под лишний предмет гардероба и довольно улыбается — футболки не наблюдается — и стягивает свитер с Нама. Касается ладонью накаченного торса и ощущает весь его жар, что по коже пробежали мурашки. Горячий нет, обжигающий. «Не думал, что он такой… — промелькнуло в голове кареглазого брюнета, — Я, конечно, понимаю, что ты у себя дома, но мог бы хоть иногда подумать о том, что твоё тело сводит с ума, даже, несмотря на то, что ты прячешь его под одеждой?» — Парень ещё несколько раз легко касается горячей кожи обладателя белых волос, чувствуя как та покрывается мурашками, а над ухом звучит тяжёлое дыхание. Кима в дрожь бросает не меньше. У него происходящее просто в голове не укладывается. Каждое прикосновение проходит, как электрический ток, но Джун находит силы прийти в себя и перехватывает руки Юнги, который думает, что сегодня ему всё позволено. Они оба попали в ловушку, но главный лишь один. Намджун сжимает кисти рук друга, на что тот недовольно шипит, но и вырываться не думает. — Ты играешь с огнём. — Глаза Намджуна стали чернее ночи. Он как хищник смотрит на Юнги, который довольно улыбается и шипит, но не от боли в запястьях, а для того чтобы позлить парня. — Я не против обжечься. — Промурчал тот на ухо. Умеет добиться своего. Ким вовлекает брюнета в новый поцелуй, но уже более требовательный и жаркий, от которого кровь вскипает. Парень чувствует, как брюнета трясёт и тот цепляется за плечи, от чего Джун шипит. Всё словно в тумане. Ким подхватывает опьяневшего парня за бёдра и тот не сразу замечает, как оказывается на мягкой двуспальной кровати. Юнги сам разрывает поцелуй и тяжело дышит, а сердце бешено бьётся. Серая толстовка и чёрная футболка брюнета летят в неизвестном направлении куда-то на пол. Губы кареглазого обладателя белых волос скользят по белоснежной коже, оставляя на ней лёгкие поцелуи, а кончик языка оставляет тонкую мокрую дорожку от грудной клетки до ключицы и на ней остаётся укус, по которому Джун проводит языком, как бы извиняясь за боль. — Ммх… Что ты творишь? — Мин с трудом произносит свой вопрос, кусая свои губы. — Извини, не удержался. — Нам снова проводит языком по следу, укуса и поднимается поцелуями к шее, оставляя на ней засос. — Твоя кожа такая нежная. Грех было не оставить на ней метку. Парень из Тэгу пытается в отместку оставить на коже парня царапины, но его ногти оставляют лишь тонкие розоватые тонкие полосы на широкой спине и Нам снова шипит. В качестве наказания начинает кусать белоснежную шею, оставляя небольшие отметины, которые так идут Мину. Брюнет постанывает и это переходит в скулёж. Даже он сам не знал что его тело настолько чувствительно к прикосновениям, да ещё и мужских рук. Это необычно: Намджун словно знает каждую его чувствительную точку и не только самые очевидные по типу кожи и лопаток, но ещё и кадыка от прикосновений к которому Мин способен обмякнуть в чужих руках и позволить делать с собой всё что угодно. Но все чувствительные точки активируются от прикосновений Кима и больше никого другого. Юнги и представить не мог, что такое произойдёт именно с ним. У него были девушки, но к ним он ничего не чувствовал кроме отвращения. Все три, с которыми он пытался встречаться оказывались недалёки и напоминают кукол, у которых нет ничего особо запоминающегося. Пустышки, которых немало. Эти пустышки привлечь его внимание если уж не в плане своих умственных способностей то женской привлекательностью — реакции ноль. Абсолютно никакой реакции. Эти пигалицы после таких попыток в прямом смысле вылетали из квартиры Шуги и неважно в летнем топике и шортах или в вульгарном наряде без куртки или пальто в сорокоградусную зиму. Недостающая верхняя одежда летела следом на лестничную клетку, и дверь квартиры захлопывалась с громким характерным звуком. Парень долго пытался понять, почему же девушки его не привлекают, но после долгих размышлений забил на это, посчитав, что он не создан для отношений или просто ему попадаются не те девушки. Но всё оказалось куда сложнее. Когда он увидел Кима в первый раз в начале учебного года примерно два года назад в коридоре университета возле окна перед занятиями — сердце замерло. Звучит банально, но сердце действительно замерло. Намджун смотрел в окно так задумчиво, словно находился не в этом мире суеты, а в мире тишины и спокойствия. Чёрные джинсы и белая рубашка поверх, которой был пиджак тёмно — синего оттенка смотрелись, идеально подчёркивая его статность, и высветленные блондинистые волосы были аккуратно уложены. Идеален. Словно сошёл с обложки журнала. Откуда такой взялся? Как бог создать подобное создание и чего такого сделал Шуга в прошлой жизни, чтобы встретить Кима? Сейчас он вовсе не жалел о том что встретил Кима и теперь может не скрывать свои чувства. Не жалел, что пришёл к нему так поздно, не жалел что выпил. Не жалел что влюбился в того кто совсем не подозревал об его чувствах и был рядом как простой друг, который всегда готов прийти на помощь, да и Мин в долгу никогда не останется. Кареглазый брюнет выходит из своих воспоминаний от собственного протяжного стона, когда ладонь Намджуна касается уже ноющего от возбуждения члена, который в отличие от остального тела всё ещё скрыт за тканью боксеров. Шуга вздрагивает и кусает свои губы до крови. Намджуну это очень нравится. — Ммхх… Блять, Намджун! — Тише — тише, ты ведь не хочешь, чтобы твой голосок услышали соседи? — ухмылка коснулась губ Кима и он, приблизившись к лицу Шуги, осторожно слизал кровь с его губ, от чего тот прошипел от небольшой боли.  — Какая же ты сука, Ким Намджун! Ухмылка снова коснулась губ Джуна. Неужели брюнет думает, что такие слова заставят Кима остановиться? Нет, это только раззадоривает его. Брюнет замирает, ощущая холод который прошёл по его телу, когда последний ненужный элемент одежды — боксеры — оказался на полу рядом со всей остальной одеждой Юнги. К щекам подступила краска и его щёки приобрели яркий румянец заметный на его белой коже даже при тусклом освящении, которое давала лампы на прикроватной тумбочке. Парень и не понимает, от чего у него так горят щёки, но понимает, что сейчас находится в ловушке, в которую сам себя загнал и из которой ему не хочет искать выход и бежать не оглядываясь. Как бабочка на огонь, который сжигает дотла, но такой желанный. Сейчас Юнги ощущает этот самый жар, когда чувствует поцелуи и прикосновения. Когда слышит этот приятный голос над ухом и чувствует «горячие» дыхание, которое опаляет его ухо. Слишком запретно и в то же время желанно. Намджун минуту смотрит на этого странного парня, который всегда холоден как лёд снаружи, но тайно скрывающий настоящего себя в глубине души. Загадочный — так описал Юнги Ким в первый день знакомства, когда Мин остался в одной из аудитории и заперся там. В тот день Ким остался после занятий, чтобы проконсультироваться с педагогом по поводу одного вопроса, который заинтересовал парня. Брюнет в то время остался выполнять практическое задание, связанное с фортепьяно и записью композиции для обработки. Не то чтобы у парня были проблемы с этим, но обработка классической музыки — дело тонкое и порой невыполнимое. Обработка занимает много времени, но и в это время можно ошибиться, что после вся работа идёт насмарку и Мин Шуга знал об этом не понаслышке. Через три дня наступало время окончания дедлайна, по классической музыке с добавляем битов современной. На протяжении недели он пытался добиться идеального результата, но правильный бит всё никак не хотел находиться, поэтому парень откладывал работу, надеясь, что всё нужное придёт само, когда Мин этого не ждёт. Но всё было без толку. Переправлял работу снова и снова — результат один и именно такой, какой не устраивал парня. Когда тонкие пальцы снова мастерски проходили по клавишам инструмента — Юнги не замечал ничего вокруг, и так было всегда без исключений. Дверь в аудиторию открывается с тихим скрипом, но он буквально растворяется в тихих звуках ловко сплетённых семи нотах. Джун замирает, когда слышит эту компанию, которая кажется ему непохожей на другие композиции фортепиано: лёгкая как облако и невесомая как аромат цветов в воздухе. От неё веет теплом, хотя и звучат тяжёлые ноты. Это придаёт музыке больше необычных красок и разнообразных оттенков. Когда Юнги закончил игру на фортепьяно, то нажал пару кнопок на ноутбуке, который был неподалёку от него, тем самым заканчивая запись. Кожей, почувствовав на себе чей — то взгляд парень осмотрелся и посмотрел в сторону двери, где и стоял Ким. С этого дня Джун стал чаще появляться в аудитории во время репетиций Мина, а тот постепенно снял свою маску холодности и стал улыбаться, но только в присутствии Кима. Улыбался своей неповторимой милой улыбкой, которая могла растопить сердце, так что оно таяло как тает сахар в горячем чае. Так и растаял Намджун. Так быстро, что и сам не заметил, а может и не хотел замечать. Из холодного парня, которому нужна только тишина и ни одной души в нескольких километрах рядом с Намом Юнги становился счастливым и мог не скрывать свою чувствительную натуру. Так зародилась их дружба… А сейчас… сейчас зарождается нечто большее, чем просто «дружба». Стена дружбы разрешилась, стоило Мин Шуге переступить порог квартиры обладателя белых волос и выпить вино о существовании, которого забыл и сам Намджун. Стоило только одежде Кима повстречаться с алкогольным напитком. Стоило губам соприкоснуться в первом поцелуе. Кареглазый обладатель белых волос касается головки напряжённого члена Юнги и надавливает, слушая тяжелые вздохи. Ким покрывает шею парня засосами, а тело — новыми отметинами. Мин уже начинает скулить и невнятно от возбуждения просить перестать мучить. Но Наму интересно, сколько продержатся парень. — Зачем ты мучаешь… Мхх… — Парень прогибается в спине, когда Ким снова надавливает на чувствительную головку. Чертовски заводит, этого брюнет никак скрыть не мог, ведь тело не может врать, да и скуления тоже. — Джун, сделай это иначе, я сам сделаю это с тобой, и ты надолго запомнишь этот опыт. — Расслабься, иначе тебе придётся удовлетворять себя пальчиками, а тебе ведь хочется совсем других ощущений верно? — Ухмылка. — Просто расслабься, малыш. Юнги фыркнул, но послушно расслабился. Сам не ожидал от себя такой покорности, но иногда стоит себя усмирить и отдаться ситуации. Джун водит рукой по напряжённому детородному органу парня, на что тот отзывается вздохами и стонами. Напряжение возрастает, а в комнате становится невыносимо жарко. — А — аах… — Стон вырывает из приоткрытых губ кареглазого брюнета, а его руки сильнее сжали простыню. Тело покрывается поцелуями и отметинами. Брюнет судорожно выдыхает, когда пухлые губы Нама обхватывают напряжённый член, а язык проходит по головке органа. — Сука… Ким усмехается: он доволен подобной реакцией. В глазах появляется подозрительный блеск, от которого у брюнета мурашки по телу проходят. Юнги никогда не видел друга таким властным подобно хищнику, который ни за что не отпустит свою жертву. Но Мину нравится. Влажный язык обводит каждую вздувшуюся венку медленно и мучительно. Юнги кусает свои губы, чтобы заглушить стоны, но это трудно. Возбуждение накатывало с каждым движением языка, а свободная рука брюнета невольно сама тянется к волосам друга и сжимает их и оттягивает до мычания со стороны обладателя белых волос, которое вибрацией пускается по напряжённому органу. Мин двигается бёдрами навстречу рту Кима от чего тот опять что — то мычит. — Ты не такой… невинный, как я думал… раньше. — Дыхание Шуги участилось, а из ранок на искусанных губах немного сочится кровь. Когда Джун берёт член глубже, то Юнги не выдерживает и громко стонет, сжимая простынь до побелевших костяшек на пальцах. — Ммх… А — аах… Какой же ты ужасно идеальный всегда и во всём, но я не знал о такой хищной стороне тебя. Спальню заполняют громкие протяжные стоны и тяжёлое прерывистое дыхание. Слишком жарко. Слишком запретно из — за людских предрассудков, но очень приятно. Если бы Шуга поддался чувствам раньше, то сейчас не было бы так приятно перечеркнуть черту запретов и не скрывать все грани своей натуры. Стать собой рядом с тем, кто не осудит и протянет руку, когда начнёшь чувствовать себя одиноким. Мин хрипло стонет, а на лбу капли пота, и чёлка прилипла ко лбу. Кареглазый обладатель белых волос действительно не жалеет парня, плоть которого уже пульсирует, а рука — сжимает и оттягивает высветленные волосы. Брюнет не выдерживает волны наслаждения и с протяжным «Намджун» кончает Киму в рот. Голова кружится, а перед глазами всё плывёт и звенит в ушах. Дрожь в теле не унималась. Всё это не сон, но Мину, кажется, что он спит. Ощущение реальности давно сказало ему «прощай» и улетело, помахав рукой. Но парень в очередной раз говорит самому себе, что не жалеет. Он приходит в себя, когда чувствует, как горячие губы касаются его собственных холодных как лёд губ. Чужой язык проходит по белоснежному ряду зубов от чего Шуга покорно приоткрывает рот, впуская чужой язык. Поцелуй добавляет контраста к тому, что было несколько минут назад: нежный и совсем не пошлый как минет, который выбил все мысли из головы. Думать совершенно ни о чём не хотелось, хочется только отдаться чувству наслаждения и взять от них всё без остатка. Хочется забыть про реальность. Мин Шуге хочется забыть обо всём и всех кроме Намджуна. Он стал для него целым миром, в котором царили мир и спокойствие. Тем, кто находит выход из любой ситуации и не даёт опуститься в пучину отчаяния, из которой невозможно выбраться как из зыбучих песков. Но Ким всегда оказывался рядом с парнем и успокаивал. Хоть это и звучит банально, но Юнги таял от прикосновений друга. Они пронизывали тело как электрический ток, но от этого становилось только приятнее. Обладатель белых волос нехотя отрывается от нежных губ из — за нехватки кислорода и оставляет между собой и парнем ниточку слюны, которая рвётся через пару секунд. Оба парня тяжело дышат. Мин не может оторвать глаз от парня, который склонился над ним уперевшись руками в матрас по обе стороны от головы завороженного брюнета. Чужие сильные руки скользят по его бёдрам, и у парня снова проходит приятная дрожь по всему телу. Прикосновения лёгкие почти едва ощутимые, но Юнги ощущает жар, всё его тело словно горит. Сводит ноги и жмурится, когда Ким оставляет засос на его бедре. Хочется вцепиться в его спину ногтями и оставить пару царапин, но сил нет. — Признайся, что тебе это нравится. — Поцелуями Нам поднимается к накаченной груди Мина и начинает покусывать тёмный сосок, проведя по его ореолу языком. Слышит стон — кусает сильнее. — Аах…блядь, да! — Парень рычит и выгибается в спине. — Ты хоть понимаешь, каково мне было видеть тебя каждый день и бороться с желанием прибить тебя за чувства, которые ты во мне разбудил? Я отшивал всех девушек без исключения, потому что от их вида мне становилось тошно. Тошно было смотреть на то, как вокруг тебя крутятся подобные девицы, а ты лишь улыбаешься, не воспринимая их всерьёз, а только как раскрашенных кукол с низким интеллектом, хотя вряд ли он у них когда — то был. Обладатель белых волос усмехается и, отрываясь от своего занятия, произносит: — Эти особи меня никогда не интересовали. — Его глаза, кажется, снова из оттенка молочного шоколада становятся чернее ночи. — У меня другие объекты интересов. — Не расскажешь, какие именно? — Один из них сейчас передо мной. Брюнет тонет в глазах цвета ночи, которые смотрят в самую душу ни одну частицу, которой невозможно от них утаить. Руки сами тянутся к нависающему телу и скользят от шеи до пресса. Медленно с интересом наблюдая за реакцией. Хочется растянуть момент насладиться им и забрать всё до последней капли. Ким перехватывает одну руку, слегка смыкая пальцы на кисти, а вторая рука же спокойно легла на ремень джинсов блондина. Но по неведомой для самого парня причине рука соскальзывает и опускается ниже прямо на пах Кима. Через ткань джинсов Юнги ощущает, насколько возбуждён парень, хотя до этого такого не замечал. Рука снова тянется выше, и тонкие музыкальные пальцы пытаются расстегнуть ремень, но одной рукой это делать крайне неудобно. Джун берёт свободную руку Мина за запястье, соединяет её со второй и приживает их к подушке над головой Шуги. Тот не пытается вырываться, но досада видна в его глазах. — Какой же ты нетерпеливый. — Беловолосый расстёгивает свой ремень и связывает им руки брюнета. — Таких нужно наказывать. Глаза Мин Шуги расширились от удивления. Такой Ким действительно в новинку, но его не хочется отталкивать либо совершить попытку воззвать к голосу разума, который давно помахал рукой. Рука Кима скользит по внешней, а потом и внутренней стороне бедра, от чего Шуга пытается свести ноги, но Нам разводит их, почти впиваясь ногтями в белую кожу оставляя на ней незаметные белые следы которые после украшают кожу Юнги розоватыми полосами. Брюнет расслабляется и прикрывает глаза, чувствуя на своей коже неведомые узоры которые превращаются в волну мурашек, проходящую по всему телу. Ким Намджун усмехается и переворачивает парня на живот. — Что ты…- Брюнет возмущается, но в следующую минуту чувствует шлепок по ягодице и из груди вырывается стон, который утопает в подушке. — Ай…ахх… Что ты делаешь? — Молчи. — Ещё один шлепок. — Ты ведь не хочешь боли, верно? Юнги снова стонет в подушку, сжимая пальцами белоснежную наволочку, хотя это не очень удобно со связанными руками. Больно, но приятно. Всё тело трясёт то ли от боли в ягодицах после шлепков, то ли от предвкушения чего — то большего. Нам целует заднюю часть шеи парня, ведя дорожку из поцелуев вдоль позвоночника, что заставляло кареглазого брюнета привстать на локтях и прогнуться в спине. Блондин оставляет метки на лопатках Шуги, которые по капле наполняют парня, как вода наполняют хрупкий сосуд, который когда — нибудь не выдержит, треснет, и все чувства выплеснутся и станут глубоким океаном. Океаном чувств, в который парень хочет окунуться с головой. Звук открывающейся тумбочки и матрас снова прогибается. Брюнет замирает в ожидании. По характерному звуку он понимает, что парень открывает какой — то тюбик, а после данный предмет занимает место на тумбочке, но брюнет не смотрит в её сторону. По длинным пальцам кареглазого блондина стекает прозрачная смазка, а в воздухе появляется запах горького шоколада, который заставляет брюнета расслабиться. Но вздрагивает, когда прохладная жидкость касается ануса. Тело пробивает мурашками и с губ срывается тихий стон. Нам медленно вводит в парня один палец и начинает разрабатывать колечко мышц и целует спину брюнета, чтобы отвлечь от первых непривычных ощущений. Медленно и мучительно наслаждаясь тихими вздохами, переходящие постанывая которые Мин Юнги старается заглушить, утыкаясь лицом в подушку и кусая свои губы почти до крови. Стон всё — таки срывается с губ. Постепенно Ким добавляет второй и третий палец, наслаждаясь короткими стонами. Спальню заполняют стоны. Юнги стонет от пальцев друга, которые двигаются в его уже податливом теле, задевая самые чувствительные точки. Тяжело сдерживать себя и не застонать так громко, что соседи могли бы услышать. — А — аах… Джуун… — С трудом оторвав своё лицо от подушки, Шуга кладёт на неё подбородок и продолжает сжимать в руках наволочку. — Как ты можешь…а — аах…быть таким… — Каким? — Шепчет блондин парню на ухо, а потом целует его шею. Оставляет кровавые засосы поверх первых. Снова боль и удовольствие смешиваются в коктейль, который хочется выпить до последнего глотка. — Порочным. Ким ничего не отвечает. Смотрит, как худое тело под ним пытается выгнуться дугой, но всё напрасно — снова оказывается прижато к кровати. Брюнет стонет, просит остановиться, его посещает мысль о том, что ещё немного, и он умрёт от этого этапа возбуждения. Но парень его не слышит или делает вид, что не слышит. Пара минут и Джун выходит из ануса кареглазого брюнета, заставив его простонать от ощущения пустоты внутри себя. Но ненадолго. Звук расстегивающейся ширинки и характерное шуршание, приспустившееся с бёдер джинсовой ткани. Джинсы летят на пол к одежде брюнета. — Ты всё — таки сука, Намджун. — Тяжёлый выдох. Юнги не успевает прийти себя после ощущения пустоты как ощущает, как кареглазый блондин входит в него своим детородным органом до середины давая привыкнуть к внушительному размеру. Парень ощущал, насколько горяч орган Кима, чувствовал каждую венку. Эти ощущения сносили крышу. Первый толчок — сжимает пальцами наволочку и кусает свои губы. Кожа покрывается мурашками. Парню приятно, а его стоны заставляют Кима немного нарастить темп и толчки стали немного чаще и даже глубже. — А — аах… Джуун… А — аах… Дьявол… Намджуну приятно слышать эти стоны и как самому Юнги переступить чёртову черту, которую парни начертили ранее. Блондин ждал этого не меньше Мина, который сейчас борется с желанием застонать ещё громче, чем сейчас. Ох, эти стоны… Они лучше всякой музыки. Даже музыка не будет способна передать всю их красоту. Блондину хочется слушать их вечно. Он хочет забыть обо всём мире, который сейчас остановился для него и для Юнги. Сейчас Ким напоминал другу дикого зверя: ненасытного волка, который загнал свою добычу в угол. Волка, который наслаждается состоянием своей жертвы и нападает, когда этого никто не ожидает. Да в этом парне был свой зверь, который был под контролем Нама, который посадил зверя на несколько цепей. Но сейчас зверь сорвался с цепей.

***

Стоны вперемешку с грубыми толчками — это всё заполнило спальню. Стоны становились хрипами. Каждый толчок со стороны кареглазого блондина был грубее предыдущего. Он не щадил парня. — А — аах… Намджун! — Всё тело Мина изнывает от приятных ощущений. От новых ощущений, о которых раньше и не думал. — Тише, Юнги. — Грубый толчок и укус в плечо. — Нас могут услышать соседи, тебе стоит быть тише. — Плевать мне на твоих соседей… Пусть валят на все четыре стороны, ибо не собираюсь я подстраиваться под каких — то соседей. — В голосе Мина слышна хрипота, а тело дрожит. Ему приятно. Было приятно чувствовать первую боль, и было приятно отдаться первым приятным ощущениям, которые он никогда не забудет, даже если захочет. А он никогда не захочет всё забыть. — Какой же ты рисковый. Плоть Джуна пульсировала. Юнги стонал, ощущая всю напряжность органа внутри себя, да и самому было непросто. Собственное возбуждение изнывало от желания, но руки связаны, и парень не мог себе помочь. Кожаный ремень больно натирал тонкие запястья. Чувствуя, что скоро кончит блондин вышел из парня и тот хрипло простонал. Нам переворачивает парня на спину и развязывает его руки, после чего ремень летит на пол. Оба парня тяжело дышат. Юнги медленно приводит свои мысли в порядок, а слабость в теле не даёт пошевелиться. Ким Намджун снова нависает над парнем. Убирает чёрные волосы парня чуть назад и, целуя в висок, медленно опускается прерывистыми поцелуями к скуле и шее. Эту белоснежную кожу хочется целовать до алых засосов, которые потом придётся прятать под одеждой или даже просидеть дома, чтобы вообще никто не видел этого безобразия. Целует в губы, опускается к шее и, слушая, вздохни, снова возвращается к губам. Для кареглазого брюнета такая перемена сравнима с электрическим током, который возникает, когда не ждёшь. Из груди вырываются томные вздохи, а руки сами тянутся к обнажённым плечам Кима, после чего правая рука зарывается в осветлённые волосы, а левая — скользит по плечу к широкой спине. Так и хотелось оставить на этой коже пару царапин в качестве мести за собственные царапины, да и вдобавок за засосы, которые сойдут не очень скоро. Ни один миллиметр кожи Мина не остался без внимания Кима. Тяжёлые вздохи снова вырываются из груди. — Ты такой переменчивый. — Юнги чуть выгибает спину и хватает пальцами простынь. В нём опять вскипают ощущения блаженства. — Я просто хочу, чтобы ты насладился всем в полной мере. — Джун прерывает дорожку поцелуев на уровне пресса и поднимает глаза на парня, который, кажется уже готов скулить от наслаждения. — Не всегда стоит спешить. — Под «не всегда» ты имеешь ввиду сейчас? — Ты так догадлив. — А ты слишком притягателен. Твоё тело идеально настолько, что мне хочется испортить его укусами и засосами так чтобы никто не посмел прикоснуться. На губах беловолосого парня появляется ухмылка, а глаза блестят в полумраке красного света исходящего от лампы стоящей на прикроватной тумбочке. Брюнет наблюдает за парнем и сам не замечает, как начинает кусать свои губы, когда чужая ладонь снова касается бедра. Мин закрывает глаза, сжимая простыню и выгибаясь в спине. — Мххх… — Тише, — Ким закидывает ногу парня и целует ещё не украшенную следами и укусами кожу, — я ведь не делаю ничего такого. Парню тяжело говорить. С его губ один за другим срывает короткий стон. Ему хочется кричать то ли от боли, то ли от удовольствия, которое накатывает на него большой волной, когда на его коже появляется новый укус и блондин проводит по его следу языком, извиняясь за боль. Миг и ладони Нама скользят по бёдрам кареглазого брюнета. — Джун… — Тебе не терпится, я знаю. Шуга выгибается в спине и кусает свои губы. Кусает губы от прикосновений парня и закрывает глаза. Белая как мрамор кожа снова покрывается поцелуями, а из груди вырывается сдавленный стон, когда брюнет снова ощущает горячую плоть Нама. Новая волна ощущений нахлынула на него с первыми новыми толчками: короткими, но резкими. Моментами плавными и продолжительными. Скуления и стоны заполнили комнату. Гортанные рыки смешивались со стонами, создавая свою особую неповторимую гармонию. Но идя наперекор себе Мин Юнги, хотел кричать от удовольствия, но обстоятельства в лице соседей которым лучше не слушать утех доносящихся из квартиры их прилежного соседа и наказания за громкие подтверждения удовольствия от блондина заставляли парня вести себя, настолько тихо насколько позволяла ситуация. Хотя вряд ли соседи подумали бы на реальные утехи, ведь Ким ни разу не появлялся в их поле зрения с девушкой да и девушки по собственной воле не появлялись на пороге его квартиры разве что только однагруппницы, которых соседи в лицо знали. Ну, плевать, что соседи там надумают — их тараканы коих не вывести и лучше не пробовать. — А — аахх… Намджуун….Ммх… — Я говорил тебе вести себя тише? — Короткий резкий толчок. — Тебе так хочется, чтобы твой голосок услышали соседи? — Ещё один толчок. — Я могу наказать тебя за это. Кареглазый брюнет не слышал вопросов парня, он слышал лишь его голос. Этот голос Шуга был готов слушать вечно. Приблизительно это он и делал в университете каждый день, когда Джун публично читал свой доклад или поправлял преподавателя, когда считал это необходимым. В это время все смотрели на парня с отрытыми ртами или торопливо записывали его слова в свои тетради и обычно это делали те на кого не обращали внимания, поэтому такие могли с лёгкостью могли исправить свои оценки с помощью развёрнутых ответов Кима. Но не Юнги. Он словно выпадал из реальности, стоило услышать голос одногруппника. Очнулся парень от своих мыслей, когда почувствовал сильный и больной укус в области ключиц и ощущения того что детородный орган Кима вошёл намного глубже. — А — аах… Ким, мать твою, Намджун! — Мин вцепился ногтями в плечи парня. — Что ты творишь?! — Я звал тебя, но ты явно меня не слышал, поэтому пришлось применить меры. — Снова эта ухмылка и блеск в чёрных как ночь глазах. Брюнет смотрит в эти глаза и немного расслабляется, опуская ладони на плечи Нама случайно оставляя царапины. Слышит шипение и сам ухмыляется. — Не слышал, потому что мне не нужны слова. — Что же тебе нужно? Брюнет медленно обвивает шею кареглазого блондина руками и, приблизившись, прошептал в губы: — Мне нужен лишь ты… Губы сливаются в поцелуе, не наполненном похотью как в первом, который бросил в жар обоих парней. Шуга снова чувствует нежные прикосновения и постанывает в губы и зарывается пальцами в осветлённые волосы. Блондин касается каждого сантиметра, по его мнению, хрупкого тела не упуская ни одной клеточки, что доставляет ещё больше наслаждения Мину.

***

Время для двух парней замедлилось, давая им, насладиться друг — другом. Тяжёлые вздох и шлепки оголённых тел. Воздух стал тяжёлым, как и дыхание кареглазого брюнета который с каждой минутой получал всё новые и новые неповторимые ощущения которые как фейерверк, взрывались в нём. Стоны стали хрипами, а тело изнывало от приятной усталости и ощущения пульсации детородного органа Кима, который пульсировал всё сильнее с каждым толчком. Каждая минута казалась вечностью, в которой хотелось оставаться как можно дольше. Вечность напоминала большой омут, который утягивал за собой и не хотел отпускать. Затягивает всё сильнее с каждой минутой, а для Юнги было достаточно и секунды. Его омут — это Намджун и никто и ни что не способно это изменить. С каждым толчком обоим парням было трудно себя сдерживать. Из груди Шуги вместо стонов вырывались хрипы, он давно сорвал голос. Его сводила с ума пульсация чужого члена, который пульсировал всё сильнее. Шуга заворожено через полуоткрытые веки смотрел, как капли пота стекали по накаченной груди Намджуна, оставляя тонкие мокрые дорожки. Так хотелось прикоснуться к этой коже и кончиками пальцев пройтись по этим мокрым прерывистым дорожкам и ощутить на себе жар этой кожи. Толчки стали ещё чаще и сильнее. Кареглазый брюнет тяжело дышит, цепляясь за крепкие плечи блондина, оставляя на них и широкой крепкой спине уже более глубокие царапины. Над ухом слышны гортанные рыки. Разрядка близка. — А — аах… Джуун…- Губы брюнета искусаны до крови, щёки горят румянцем, а тело уже совсем не слушало своего хозяина. Он оставлял на спине Джуна всё новые и новые царапины, слыша в ответ звериные рыки парня, и это ужасно нравилось. — Я…я… А — аахх… Я больше не могу… С помощью последних сил Юнги неосознанно сжимает член Нама в себе и падает на подушку, ощущая, как Ким излился в него, от чего кареглазый брюнет чувствовал, как внутри него всё сгорает от горячей семенной жидкости. Кареглазый блондин падает на кровать рядом с Шугой и прижимает его к себе. Тишину нарушало лишь биение двух сердец и учащённое дыхание. Два сердца бьются, словно одно. Мин Шуга поднял голову и смотрел на Кима, который смотрел в потолок, явно обдумывая случившееся. После он выпустил бывшего друга из объятий, встал с кровати и, взяв из шкафа одежду, ушёл в душ. Приподнявшись на локтях, брюнет потянулся за одеялом и укрылся им чуть выше талии. В теле была слабость, но она вызвала лёгкую улыбку, которая появилась на губах парня.

***

Капли воды стекали по высветленным волосам Нама и по идеальной коже. Холодный душ помог привести мысли в порядок и снять усталость. В голове уже не было тяжёлых мыслей, накопившихся за прошлый день. Переодевшись в белую майку и чёрные шорты, Ким почистил зубы, и последний раз посмотрев на своё отраженнее в зеркале, вышел из ванной комнаты. Войдя в спальню, Ким увидел мирно спящего парня, который кутался в одеяло и посапывал. Сейчас он хрупкий и невинный по своей настоящей натуре. Джун лёг на кровать и обнял мирно спящего брюнета, который прижался к источнику тепла, коим выступило тело кареглазого блондина.

***

Солнечные лучи медленно скользили по бледной коже Мин Шуги, что мешало ему спать, лучи светили прямо в глаза. Пробурчав что — то невнятное себе под нос парень открыл глаза и вздохнул. Голова ужасно раскалывалась. Попытавшись встать с кровати, Юнги потерпел неудачу что — то держало его за талию. Попытался ещё раз — не получилось. В районе шеи парень почувствовал чьё — то дыхание и, повернув голову, увидел спящего Нама, который и обнимал его. Догадка о том, что сила Кима проявляется не только во время бодрствования, подтвердилась, хватка у него железная. Мин смотрел на лицо Кима и невольно провёл ладонью по его щеке. Его лицо было таким спокойным и умиротворённым, что брюнет засмотрелся и не смог сдержать улыбки. Всё — таки кое — как выбравшись из объятий спящего Кима, парень встал с кровати и, взяв первую попавшуюся вещь, пошёл в ванную. Приняв душ, Юнги прогнал остатки сна. «Чёрт это его футболка». — Промелькнула мысль в голове парня, когда он обнаружил, что данный предмет гардероба ему велик. Шуга по ошибке взял футболку Джуна, но менять поздно, да и копаться в одежде не очень хочется. Закончив последние утренние процедуры, парень пошёл в спальню Намджуна и всё же решил прибраться, хотя, по сути, не один он виноват в бардаке. Он старался сделать всё как можно тише и в итоге Нам не проснулся. После кареглазый брюнет пошёл на кухню и начал готовить завтрак. В голове начали возникать обрывки прошлой ночи и Юнги смутно начал все вспоминать: вино, ощущение духоты сильные руки на талии и поцелуй, после которого Мин окончательно потерял связь с реальностью. Пока парень готовил завтрак, то успел вспомнить всю прошедшую ночь, целостно, но в какие — то моменты не до мельчащих деталей, но факт остаётся фактом: дружба разрушена, разбита на мелкие кусочки. Но честно сказать от этого на душе стало легче. Это была черта, которую было нельзя переступить из — за страха. Новая ступень возникшая неожиданно. Глубоко погрузившись в свои мысли, Юнги вздрагивает от неожиданности, когда чувствует руки Ким Намджуна на своей талии, но быстро успокаивается и выключает плиту, в надежде что приготовленный завтрак не испорчен и не полетит в мусорку. Но повезло, завтрак спасён вовремя. — Доброе утро. — Джун зарывается носом в макушку Мина и улыбается, что брюнет кожей чувствует. Юнги краснеет и крепко вцепляется в кружку с свежесваренным горячим кофе. — Доброе. — Парень не перестаёт краснеть. — Как спалось? Я не разбудил тебя? — Всё хорошо, не переживай. Юнги поворачивается к парню лицом, предварительно поставив кружку рядом с плитой, чтобы не дай Будда кружка не разбилась и не разрушила приятные моменты этого утра. Руки сами собой тянутся к лицу Нама и тонкие пальцы убирают пряди высветленных волос, которые сейчас выглядят не совсем аккуратно. Взгляды обоих парней сталкиваются в немом разговоре, и с лёгкой улыбкой Нам целует кареглазого брюнета в висок, от чего Юнги снова смущается. Солнечные лучи играют с волосами обоих парней, но им всё — равно им важны лишь они. Мин Шуга прижимается к Киму, утыкаясь носом в его грудь, а Джун улыбается, перебирая пряди чёрных волос пропуская их сквозь пальцы. Чувства невозможно скрыть и не стоит их бояться. Лучше открыть их, чем скрывать и медленно убивать себя ими изнутри.