Мозаика

Гостиная задыхалась от солнечных лучей и кружащихся в них пылинок. Здесь не помогало ни охлаждающее заклинание, ни вежливая улыбка миссис Дэвис, застывшая у нее на губах. Улыбка была идеальная, не открывающая зубы, но все равно источающая вежливое дружелюбие, пусть и пронизанное холодом. Дама напротив нее, наоборот, так и лучилась искренним энтузиазмом и яростно жестикулировала, чтобы получше донести свою мысль. — …И мы с Майклом нашли в одном из магазинчиков — ох, вы и представить не можете, сколько мы их для этого обошли, моя дорогая — так вот, мы нашли просто потрясающее хрустальное блюдо с живыми цветами внутри. Вы бы видели, как прекрасно они двигаются под заклинанием ветра, это мог сотворить только великий мастер, вам так не кажется? — Конечно, Дебби, — Мириам Дэвис незаметно посмотрела на часы. Еще двадцать пять минут, и надоедливая гостья уйдет сооружать очередной банкет. — Ох, и я ведь не рассказала самого главного! — Дебби комично округлила глаза и, видимо, хотела хлопнуть себя по лбу, но сдержалась. Мириам едва удалось подавить желание закатить глаза. Эти дамочки, которые вели себя как подобает настоящим леди скорее из желания подчеркнуть свой статус, а не из настоящего стремления следовать правилам этикета, бесконечно выводили ее из себя. Из-за этого солнечная улыбка Дебби МакКой только раздражала, ее желтое платье казалось слишком ярким, а рассказы пустыми и поверхностными. Двадцать пять минут. «Спокойно, она жена хозяина Бельгийского банка, ты должна выдержать». — Неужели? — заинтересованность, приправленная все той же доброжелательной улыбкой. Мириам дышала ровно и легко, уголки губ были приподняты ровно настолько, чтобы улыбка казалась искренней. — Да! Я видела Трейси! — О? Что ж, полагаю, это здорово? — Мириам непонимающе нахмурилась. Хмуриться было, конечно, нельзя — хозяйке дома не пристало показывать негативные эмоции перед гостями, а лишняя морщинка на лбу явно не прибавит ей привлекательности, но… Внутри заныло противное предчувствие чего-то нехорошего. Где же эта болтушка могла пересекаться с ее дочерью? Может быть, в банке? Хорошо, если так. — Нет, вы не поняли! Я видела, как она танцует, это просто потрясающе. Как вы могли скрывать от меня такой талант, милая? Та площадь в Барселоне была готова падать перед ней ниц, точно вам говорю! Дебби вытащила из сумочки колдографию и с триумфальным видом помахала ею в воздухе. — Что? — Мириам считала секунды. Раз-два-три-четыре. Вдох. Раз-два-три-четыре. Выдох. И так по кругу. Казалось, если она хоть раз собьется, то не выдержит и выдаст… Шок? Раздражение? Подступающее бешенство? Ужас? — Вы знаете, для этого требуется очень много магической энергии, — Дебби пропустила ее вопрос мимо ушей и с энтузиазмом взмахнула руками. — Ваша дочь поистине самородок танцевального искусства. В какой школе магических танцев, вы говорите, она училась? Мириам выдохнула еще раз. Она приятно улыбнулась и, как ей показалось, ничем не выразила своего смятения. Лишь поудобнее перехватила чашку и сказала: — Принести вам еще молока для чая, моя дорогая? Так Трейси танцевала на улице, да? — Да! И она в считанные секунды смогла передать свои эмоции целой толпе народу! Просто поразительно, невероятно. Вы знаете, я знакома с руководителем МТИ, вы наверняка слышали — Магический Театр Искусств, самый престижный магический балетный театр в Англии. Я могла бы рассказать ему о Трейси. О, он будет просто в восторге. Уверена, он обязательно сделает вашу девочку настоящей звездой! Чашка Мириам с обиженным звоном ударилась о блюдце. — Вы ничего не должны говорить о моей дочери, — с трудом выдавливая из себя слова, процедила она, холодно глядя на свою гостью. — Забудьте о том, что вы видели. Я понятно выразилась? — миссис Дэвис пристально посмотрела на нее, дожидаясь согласия. Дебби с недоумением подняла глаза, почувствовав внезапное изменение в обычно доброжелательных интонациях Мириам, и буквально отшатнулась от нее. В глазах хозяйки дома бушевала плохо скрываемая ярость, которая грозила обрушиться на голову любого, кто посмеет ослушаться ее приказа. А еще там проскользнуло что-то… Что-то похожее на страх? — В общем, я лишь хотела сказать, что очень рада за вас, — пролепетала ничего не понимающая Дебби. — Наверное, очень здорово иметь такую талантливую дочь. Напряжение в комнате достигло своего пика, а потом вдруг исчезло так же неожиданно, как и появилось. Лопнуло словно маггловский воздушный шарик, проткнутый иголкой. Миссис Дэвис — уже абсолютно спокойная — в который раз привычно растянула губы в вежливой улыбке и мягко сказала: — Конечно. Ее взгляд был по-прежнему прикован к колдографии, где ее дочь, светясь от счастья, делала несколько фуэте подряд. Вдруг она резко подалась вперед, цепко выхватывая какую-то деталь. — Интересно, — пробормотала она себе под нос, не обращая внимания на обескураженное лицо Дэбби. — Очень интересно. *** Фреду хотелось лезть на стенку, но ему почему-то думалось, что стенка этого не оценит. Тем более, стены их мастерской были не самым безобидным местом, если учесть, что здесь они оставляли все не пригодившиеся заготовки для предыдущих изобретений. Особенно выделялась огромная гипсовая голова, торчащая из стены над входной дверью. Голова должна была выдавать сладости, если ей рассказать анекдот, но она оказалась довольно строптивой и отказалась слушаться, да еще и подцепила от них пару крепких словечек. Оставалось лишь поблагодарить Мерлина за то, что большую часть времени голова спала и никого не трогала. Фред скосил глаза на брата, который с раздраженной миной на лице ковырялся в их новосотворенном маховике времени имени близнецов Уизли. Джордж, как и всегда, когда что-то долго не выходило, чередовал сарказм и легкую панику. Фред заинтересованно изучил раздраженный излом рыжих бровей, как две капли воды похожих на его собственных, на нервно сжимающие инструмент пальцы, и решил, что сейчас стадия паники. — Я не понимаю, почему эта чертова штуковина не работает. Она должна работать, я настаиваю! Джордж картинно взмахнул рукой с палочкой — вокруг него собрались комнатные грозовые тучки — но Фред дипломатично этого не заметил. Сейчас была его очередь быть спокойным и рассудительным, так что он не имел права ехидничать, пусть и очень хотелось. Но он слишком хорошо знал, что брат легко мог перейти от горестных демонстраций погодных пакостей к их прямому практическому применению: шрамик от шаровой молнии на локте все ещё покалывало. Иногда он был таким идиотом… Фред отказывался признавать, что когда Джордж не был идиотом, то эту роль выполнял он сам. — Боюсь, твоего приказа мало, дружище, — спокойно и рассудительно отметил он и понимающе усмехнулся. Минут двадцать назад они находились в абсолютно зеркальных позициях — Джордж расхаживал по комнате в поисках новых идей, а он сам пытался вбить в маховик хоть немного магии и здравого смысла. К сожалению, толку было ноль. Механизм выглядел правильно, но что-то где-то они делали явно не так, потому что детали капризничали и вели себя вовсе не как части идеального изобретения. Это понимал Фред, это понимал Джордж, и оно, это самое понимание, висело между ними тяжелым облаком вроде тучек вокруг палочки, которое никак не желало рассеиваться. — Еще раз, что сказал тот Гермионин дедуля? — Джордж нервно ткнул отверткой в одну из шестеренок, аккуратно выложенных на синем бархатном куске ткани. Шестеренка обиженно зашипела (Фреду показалось, что слегка издевательски) и исчезла, оставив на своем месте горстку золотистой пыли. Джордж закатил глаза. — Во всех временных механизмах должно быть что-то, что порождает искру, которая способна перевернуть время, — Фред прислонился лбом к стене и монотонно пробубнил фразу, которую им передала сияющая Гермиона около недели назад. Сначала они тоже воодушевились и принялись запихивать в маховик все, что могло бы породить «искру, переворачивающую время», но очень скоро стало предельно ясно, что старикан имел в виду не настоящую искру, а что-то вроде метафоры. Это несколько осложняло дело, потому что ничего нормального в обе их головы не приходило, а такое случалось нечасто. В мастерской повисла многообещающая пауза. Неприятная тишина раздумий обволакивала заваленные горой ненужных металлических и деревянных деталей столы, висела над расстеленными на полу чертежами, затыкала рот и ядовитым туманом просачивалась в мозг, не давая сосредоточиться. Даже гипсовая голова молчала, хоть ее глаза и были открыты. Фред рассеянно скользнул взглядом по стеллажам, которые покрывали все стены. Они словно скалились, обнажая ровные и не очень ряды банок с зельями и ингредиентами для них, — и тоже молчали. Проклятье. — Ладно… Ладно! — Фред хлопнул раскрытой ладонью по стене и повернулся к брату. Идея была так себе, но молчание было еще хуже. — А что, если мы… — Не выйдет, — Джордж страдальчески покачал головой и скривился. Аккуратно ткнул в следующую шестеренку, но та не изменилась, и он с сомнением уставился на нее. — Я ведь даже не договорил, вдруг моя гениальная мысль бы все решила, — обиженно протянул Фред. Но до конца горестный тон выдержать не получилось, и скоро он уже ухмылялся вместе с братом. — Перо феникса? — Джордж протяжно фыркнул. — Снова слишком буквально. Держу пари, старик просто наплел Гермионе красивых слов, а она и поверила, потому что «ну как же, люди вполне могут помогать друг другу». — Но за это мы ее и любим, да? — Фред старался, очень старался звучать бодро. Выходило, опять же таки, так себе, потому что хотелось спать, есть и работающий маховик времени на столе. — Ага. Но это не решает проблему. Метафора-метафора-метафора. Черт, почему не выходит? — Джордж закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Стул жалобно скрипнул и закачался на двух задних ножках. Джордж сделал усилие и забалансировал уже на одной. Несчастный предмет мебели взвыл, выплакивая свою деревянную душу, и Фред невольно с ним согласился: жизнь была грустна и печальна. — Что может быть искрой, если мы думаем, как старый сентиментальный ученый, зациклившийся на Гарри Поттере? — Сила любви. Вся история Гарри про си-и-илу любви-и-и, — Фред тоже закрыл глаза и теперь всматривался в темноту под веками. — И-и-и, — протяжно вторил ему несчастный стул и умолял освободить его от Джорджа. Темнота под веками медленно переставала быть черной, теперь в ней отчетливо виднелись багровые круги, по краям которых пульсировало что-то фиолетовое. Джордж за пурпурной пеленой скрипнул многострадальным стулом еще раз и пропел медовым голосом: — Вот я люблю тебя, просто обожаю, жить без тебя не могу, о мой несравненный бесценный брат! — Я знаю, — Фред фыркнул. Он готов был голову на отсечение дать, Джордж сейчас методично передвигал шестеренки, чтобы выяснить, произвело ли на них его маленькое выступление какой-нибудь эффект. Он также подозревал, что нет, и дело было явно не в фальшивом пафосе, который источала фраза. Джордж издал некий нечленораздельный хмыкающий звук, и Фред отметил про себя, что паника брата сменилась сарказмом. Подумалось, что сам он, наверное, работает по каким-то схожим принципам, которые видны со стороны. Захотелось спросить, что об этом думает Джордж, но напарываться на новообретенный сарказм не было никакого желания, да и не обсуждали они такие вещи — просто чувствовали. — Но ты должен был сказать «братик», тогда получилось бы еще более слащаво. — Точно, — ленивый вздох. Скрип стула. Фред заинтересовался было тем, какие еще цвета он сможет разглядеть под своими веками, и почувствовал, как внутри головы формируется какая-то мысль. В таких случаях следовало притвориться, что она тебя вовсе не интересует, что ты ее как бы и не замечаешь вовсе. Тогда в какой-то момент можно было сделать рывок и разглядеть ее хорошенько, ничего не упустив. Он занял выжидательную позицию, усиленно размышляя о фиолетовых обезьянках, которые просто обязаны были где-то существовать. Ну, серьезно, как что-то настолько прекрасное может не существовать? Правильно, никак. Где же они тогда могут жить? Может быть, в Австралии? В Австралии же полно всяких чудных… Фред машинально подался вперед, пытаясь ухватить за хвост выворачивающуюся мысль. Она точно была стоящая, потому что дралась как лев, пытаясь сохранить свою тайну. Еще чуть-чуть, и… Послышался страшный грохот, и Фред распахнул глаза. Джордж сидел на полу среди обломков уничтоженного гравитацией и варварским обращением стула с совершенно круглыми глазами и безумной улыбкой, которая уже начинала зеркально отражаться и на лице Фреда. — Вечно ты уводишь идеи у меня из-под носа, — проворчал он, но что-то помешало ему звучать по-настоящему сварливо. Возможно, широченная ухмылка на все лицо, возможно, ликование в душе, потому что знал, что Джордж нашел то самое. То, что пряталось за мыслями о фиолетовой обезьяне и что было верным следом. Наконец-то. Голова над дверью ехидно хмыкнула (но им обоим показалось, что без привычной желчи) и протянула гнусавым противным голосом: — Долго же до вас доходило, тупицы. Джордж запустил в нее отверткой. *** — Может быть, все-таки лучше надеть пиджак? — Драко вертелся перед зеркалом и хмурился. — Так я выгляжу совсем как… маггл. — Так и задумывалось, — мягко ответила Гермиона и перекатилась на живот. Она валялась на кровати и наблюдала за тем, как Драко пытается собраться на обед с ее родителями. Нет, она, конечно, понимала, что это важный шаг, и сама волновалась не меньше, но за последний час о собственном волнении пришлось забыть. Гермиона хмыкнула про себя и закатила глаза. Сначала ей пришлось отговорить Драко от облачения в парадную мантию, потом просто в мантию, а теперь и от костюма. Она уже объяснила, что лучше всего подойдет именно нейтральный серый пуловер (ладно, Драко, он может быть из кашемира, хорошо!) и обычные брюки минимум пятьдесят восемь раз, но Драко все еще сомневался. Сама Гермиона выбрала любимые джинсы и один из свитеров ровно за две минуты и сорок шесть секунд. Драко пытался заставить ее надеть платье, но она наотрез отказалась. Если бы она надела что-нибудь подобное, родители бы точно заподозрили неладное. Ну, может быть, папа бы просто порадовался, но вот мама явно на этом бы не остановилась. — Ну что, идем? — Драко уже держал в одной руке бутылку вина, а другую предлагал ей, согнув в локте. — Да, — она еще раз оглядела их с Драко в зеркале и нашла, что они выглядят замечательно. «Выдох-вдох, Гермиона, они твои родители. Все должно пройти хорошо. Просто обязано». Раздался хлопок аппарации, и через мгновение они уже стояли на лужайке перед домом Грейнджеров. Драко запрокинул голову и уставился на симпатичный двухэтажный домик. То, что здесь выросла Гермиона, как-то странно его волновало, и это было нечто отдельное от нервов перед встречей с ее родителями. Это было что-то вроде… трепета? Он мельком подумал о том, что чувствовала Гермиона, когда общалась с Нарциссой. Правда, там были совсем другие обстоятельства, но, возможно, она так же волновалась, когда смотрела на место, где он вырос. Хоть чуть-чуть? Логика подсказывала, что в поместье Гермиона была еще до того, как они стали встречаться, но думать об этом не хотелось. Тут он почувствовал, как Гермиона осторожно тянет его за локоть по направлению ко входу. — Пойдем? — она пригладила волосы и ободряюще улыбнулась ему. Они подошли к входной двери и постучали. Внутри послышались шорохи, торопливые шаги, и перед ними предстала Джейн Грейнджер. Драко с любопытством смотрел на нее, пытаясь найти сходства с Гермионой. К его восторгу, сходства и правда были: те же лучистые карие глаза и кудрявые волосы, правда, светлые. — Мам, привет! Я так рада тебя видеть, — выпалила Гермиона и шагнула вперед, чтобы обнять мать. Та просияла, и обняла ее в ответ. Несколько секунд они счастливо шептали что-то друг другу на ухо, и Драко понял, что улыбается, глядя на них. Наконец, Гермиона отошла в сторону и с улыбкой сказала: — Познакомься, это Драко. — Приятно наконец увидеться с вами, миссис Грейнджер, — Драко постарался как можно доброжелательнее улыбнуться. Судя по лицу Гермионы, которая едва сдерживала смех, он слегка переборщил. Впрочем, миссис Грейнджер это, кажется, не особо смутило. Она радостно хлопнула в ладоши и с мягкой улыбкой ответила: — Джейн, называй меня Джейн, так всем нам будет комфортнее. А теперь проходите, папа вас уже заждался: проверяет индейку каждые десять минут. Я боюсь, как бы бедная птица не сбежала из духовки от такого назойливого внимания. Джейн совершенно по-девичьи хихикнула, и Гермиона рассмеялась вместе с ней. А вот у Драко внутри все вдруг похолодело. И как он раньше об этом не подумал? За выбором одежды и за поддержанием у Гермионы хорошего настроения (пожалуй, он умышленно защищал мантии чуть дольше необходимого, чтобы развеселить ее), он совсем забыл про знакомство с ее отцом. В книгах отцы обычно устраивали претендентам на сердце своих дочерей целые испытания, а он совершенно забыл спросить у Гермионы, чего ему ждать. — Чего это он так резко побледнел? — шепотом поинтересовалась Джейн у дочери. Гермиона взглянула на Драко через плечо и увидела, что тот действительно слишком бледен, да и его взгляд стал слегка диковатым. Она пожала плечами и постаралась ободряюще ему улыбнуться, но Драко, судя по всему, ее не видел. — А! Волнуется перед встречей с твоим отцом, наверное, — Джейн лукаво усмехнулась. — И небезосновательно. — Что-о? — Гермиона схватила мать за руку и яростным шепотом затараторила: — Ты же сказала папе быть вежливым и доброжелательным, да? Я думала, мы уже договорились, что так, как с Роном, никто поступать не будет. — Не будет-не будет, я просто шучу, — Джейн успокаивающе сжала ее руку. — Не переживай, мы с папой просто рады, что вы пришли. Долго же я тебя не видела, дай хоть посмотрю на тебя. Джейн ласково приподняла лицо Гермионы за подбородок, и та поборола искушение виновато отвести взгляд. Родителей она и правда не навещала уже очень долго. Оставалось лишь поблагодарить судьбу за то, что они с порога не начали спрашивать про ту давнюю статью, которую им выслала Нарцисса и про ее сбивчивые объяснения по телефону. — Ого, кто это тут у нас? — им навстречу вышел высокий худой мужчина с веселыми глазами — тоже карими — и слегка угрожающей широкой улыбкой на лице. Гермиона порывисто обняла отца. В глазах начало щипать, как и всегда, когда она видела родителей вместе, в их родном доме. — Да ты выросла, моя девочка! — отец критически осмотрел ее и за руку потянул к углу, на котором они отмечали ее рост, пока она была маленькой. Последняя отметка была сделана около года назад. Гермиона задумчиво смотрела на ряд поднимающихся вверх карандашных отметин, потом ее взгляд перетек на знакомую деревянную лестницу, на кремовые обои. Это был ее дом — место, в котором она росла, в котором она жила большую часть жизни. Вдруг в ее поле зрения попал Драко, и она словно очнулась. Как неудобно вышло: пока она здоровалась с папой, она совершенно упустила, что их нужно представить друг другу. Ситуацию нужно было срочно исправлять. Мама уже испарилась куда-то в направлении кухни, папа ушел за карандашом, чтобы отметить ее рост, так что в коридоре они с Драко остались одни. — Эй, — она шепотом обратилась к нему. И как она раньше не заметила? Драко действительно выглядел как привидение. Никакой реакции. — Эй! Он вздрогнул и поднял на нее глаза. Его взгляд слегка прояснился, но лицо все еще оставалось мертвенно-бледным. — Все будет хорошо, слышишь? Они тебя полюбят, вот увидишь. Маме ты уже понравился, папе наверняка тоже… Она не успела закончить мысль, потому что в коридоре снова появился ее отец, вооруженный карандашом. — А вот и я! Становись, — он указал на угол с отметками и хитро подмигнул. Карандаш воинственно торчал из его кулака на манер копья. — Том, дай им передохнуть, они же только пришли, — раздался голос Джейн с кухни, но Том сделал вид, что не расслышал. Гермиона хмыкнула и встала в угол, ощущая, как карандаш ложится на ее макушку и оставляет графитовый след на обоях позади нее. Было в этой их традиции что-то успокаивающее: отец каждый раз говорил, как она выросла, и шел за карандашом, а она притворялась маленькой девочкой, которая отмечает свой рост и гадает, насколько нужно вырасти, чтобы стать взрослой. — Целых полсантиметра, неплохо-неплохо, — Том удовлетворенно смотрел на свежую отметину. — А вы как считаете, молодой человек? — неожиданно он обратился к Драко. Тот усилием воли собрал себя в кулак и ответил, изобразив на лице обаятельную улыбку: — Гермионе хорошо удается любой рост. В коридоре повисла короткая пауза. Судя по лицу Драко, он молился богам каламбуров, чтобы они спасли его от неминуемой гибели, Гермиона слегка встревоженно переводила взгляд с отца на Драко и обратно, а Том Грейнджер… Том Грейнджер разразился хохотом. Затем хлопнул Драко по плечу — к его чести, он выстоял, хотя удар по всей видимости был не самым легким — и выдал: — А ты мне нравишься! Брови Гермионы удивленно взметнулись вверх. Драко целое мгновение выглядел еще более шокированным, но потом взял себя в руки и озорно улыбнулся, протягивая руку для приветствия. — Приятно с вами познакомиться, сэр. Меня зовут Драко. — А я Том, — отец Гермионы с энтузиазмом потряс протянутую руку и, сказав им располагаться в гостиной, ушел на кухню, чтобы рассказать, что «этот парень не так уж плох, Джейн». Гермиона и Драко уставились друг на друга, а через мгновение расхохотались. — Мне хорошо удается любой рост, да? — сквозь смех выдавила Гермиона, глядя, как Драко опирается на стену, чтобы не потерять равновесия из-за приступа хохота. — Ну, я же не соврал, — он изо всех сил пытался восстановить дыхание. Не то чтобы у него хорошо получалось. — Но фразочка на редкость дурацкая, согласись? Это даже каламбуром назвать нельзя, — Гермиона все еще широко улыбалась, опираясь спиной на стену с карандашными отметинами. — И чем папе понравилось? — Секрет фирмы, — лицо Драко приобрело такое самодовольное выражение, что Гермионе снова захотелось рассмеяться, и она обессиленно сползла по стене вниз. — Нам надо вымыть руки и идти в гостиную, — напомнил он. Гермиона непонимающе уставилась на него снизу вверх. Она-то причем? Она останется у этой стены, пока искорки смеха не перестанут покалывать в животе. — Гермиона, — Драко наклонился к ней и попытался заставить ее встать. — Без тебя я дорогу не найду. Нет, я, конечно, могу просто поблуждать по вашему дому и найти, например, твою комнату. Это было бы очень интересно, у тебя там наверняка спрятаны всякие… Секретики. Он ухмыльнулся, и Гермиона не выдержала и покраснела. Теперь Драко, конечно, подумает, что у нее в комнате находится что-то секретное, хотя вовсе ничего такого там нет. Но вести его туда и доказывать она все равно не собиралась, потому что… А вот так. Когда они наконец добрались до гостиной, Том уже сидел в кресле и разгадывал кроссворд. Драко и Гермиона заняли диван и тут же оказались под его пронизывающим взглядом поверх газетного листа. Взгляд этот говорил, что после одного удачного — Гермиона тихонько хмыкнула себе под нос — каламбура расслабляться не стоило. — Гермиона, помоги мне с индейкой, пожалуйста, — голос Джейн прорезал установившуюся тишину. Гермиона поднялась с дивана, ощущая растущее в комнате напряжение. И почему ей нужно уходить прямо сейчас? Предотвращение военного конфликта важнее индейки. Она вздохнула и всё-таки вышла из гостиной. Кухня совсем не изменилась — те же деревянные панели, те же расставленные по местам баночки с приправами и соусами. Джейн стояла перед духовкой, озаренная ее светом. На ее руках красовались огромные красные рукавицы, а на талии был повязан фартук с подсолнухами. — Возьми в шкафу запасные прихватки и подстрахуй меня, будь добра, — она сосредоточенно смотрела на стеклянное блюдо, на котором возвышалась огромная индейка, видимо, прикидывая, как бы поудобнее его взять. Гермиона достала две вышитые прихватки, которые она сделала сама в начальной школе. На одной весело улыбалась огромная слива, а на второй красовался мухомор. — И почему я вышила ядовитый гриб на кухонном приспособлении? — пробормотал она, разглядывая мухомор. — У тебя всегда было хорошо с иронией, — откликнулась Джейн. — Во-о-от так. Она примерилась и подхватила блюдо за выступы по краям. Гермиона аккуратно придерживала его снизу. Они медленно перетащили свою ношу на подготовленную заранее подставку под горячее и довольно посмотрели друг на друга. — Спасибо за помощь, — Джейн улыбнулась и аккуратно сложила только что снятые рукавицы. — Как бы она не обошлась нам жертвами… Или жертвой. — Ты про Драко и папу? Не переживай, милая. Папа, конечно, захочет разобраться, что он за человек, но в этом нет ничего плохого. Мы же любим тебя и хотим, чтобы ты была счастлива и чтобы никто тебя не обижал. Поэтому пусть они поговорят. — Так это был план! — Гермиона щёлкнула пальцами. — Ты специально выманила меня сюда, чтобы они поговорили, и папа разобрался, что Драко из себя представляет? Умно. Джейн приподняла бровь и ухмыльнулась. — А по-моему, мы просто вытаскивали наш обед из духовки. Гермиона скептически покрутила головой. — И что, папа собирается вести с ним беседу на тему «обидишь мою дочь, будешь иметь дело со мной»? Не рановато для начала обеда? — Не понимаю, о чем ты, — Джейн ласково улыбнулась и указала на посуду, приготовленную для сервировки. — Давай накроем на стол. Следующие полчаса прошли довольно мирно. Все сидели за столом и рассказывали истории про Гермиону: в этом ее родители и Драко легко нашли общий язык. Сама она предпочитала молча слушать, иногда для порядка возмущаясь, что ее так нещадно обсуждают. Потом они рассказывали про свою работу в редакции, а Джейн и Том говорили про устройство своей зубной клиники. Гермиона почти расслабилась. Почти — потому что слишком хорошо знала, от кого унаследовала свою любовь к планам, а ещё потому что сомневалась, что обойдется без вопросов о том, как начались их с Драко отношения. Об этом она окончательного решения так и не приняла: с одной стороны, рассказывать о фальшивых отношениях было бы неразумно, довольно очевидно, что ее родители не оценят, и это наложит свой отпечаток на их впечатление о Драко. К тому же, будет тяжело объяснить, почему они так быстро съехались, если учесть, что плохое впечатление о Нарциссе она создавать тоже не хотела. С другой стороны, жизнь научила ее тому, что именно честность может помочь избежать недопонимания сейчас и в будущем. — Так как, вы говорите, вы начали встречаться? Расскажите, нам очень интересно, — Джейн заинтересованно склонила голову набок. — Мы достаточно долго работали вместе над целым рядом дел для редакции, поэтому спустя какое-то время стали друзьями, — Драко уже полностью восстановил самообладание и теперь говорил так же уверенно, как обычно. — А потом я понял, что чувствую к Гермионе больше, чем друг. Мы поговорили, и стало ясно, что это взаимно. Гермиона почувствовала, как ее лицо порозовело под внимательными взглядами родителей. Она прекрасно понимала, что смущаться нечего, но ничего не могла поделать с собой и со своими щеками, которые предавали ее по поводу и без. — А ты совершенно не умеешь рассказывать захватывающие истории о любви, — протянул Том, откидываясь на спинку стула. — Может быть, у Гермионы получится лучше? Нам так хочется услышать подробности! И да, вы же теперь живёте вместе? Расскажите, как прошел выбор квартиры? — О, мы просто поняли, что стали проводить вместе так много времени, что проще было бы и жить вместе. Мы это обсудили и пришли к такому решению, — Гермиона поняла, что переняла слегка абстрактную манеру речи Драко, и торопливо добавила: — У нас жёлтая кухня, вам бы понравилось. Когда солнечно, вообще чудесно. Вы обязательно должны это увидеть! — С удовольствием, когда вы нас позовете, — хмыкнул Том. Джейн хлопнула в ладоши и хотела было что-то сказать, как вдруг послышался ещё один хлопок — за окном. Драко и Гермиона переглянулись: они слишком хорошо знали, что означает этот звук. Звук аппарации. Они синхронно поднялись со своих мест, извинились и буквально выскочили из дома. Каково же было их удивление, когда посреди живой изгороди они увидели рыжую… Нет, целых две рыжие макушки. Близнецы имели слегка безумный вид, включающий чернющие круги под глазами, сумасшедшие улыбки и общую помятость. — У нас получилось! Мы побывали в прошлом десятилетии и вернулись! — выпалил правый близнец. Гермиона наугад предположила, что это был Джордж. — Да мы просто гении! — второй близнец устало вскинул кулак в воздух. Драко и Гермиона молча переглянулись. Потом так же молча перевели взгляд на братьев. Те источали усталое счастье. — А как вы нас здесь нашли? — наконец выдал Драко. Вообще-то в его голове крутилась целая тысяча вопросов, но почему-то первым сформулировался именно этот. — А, ничего особенного, прицепили на Гермиону жучок, чтобы похвастаться как можно скорее, если что-нибудь получится. — И ведь получилось! — предположительно Фред с хрустом потянулся и широко зевнул. Драко и Гермиона ещё раз оторопело переглянулись. — То есть вы собрали свой маховик? — переспросила Гермиона. — Именно, красотка, — Джордж залихватски подмигнул ей. Драко машинально подтянул Гермиону поближе к себе, и она обязательно посмеялась бы над этим, если бы не куча других вопросов, которые ее сейчас волновали. — Но как вам удалось? Вы же не смогли понять, о чем говорил тот специалист по временным потокам? — Недооцениваешь нас, ай-ай-ай. Мы все придумали. — Ключ был в силе любви! Драко закатил глаза, а Гермиона непонимающе нахмурилась. — Но это же… Довольно абстрактное понятие, разве нет? — Да, но мы придумали, как его овеществить. — И как же? Заставили Поттера поплакать над маховиком? — иронично предположил Драко. — Воспоминания! Это концентрат любви! — близнецы, кажется, были так воодушевлены, что не стали вступать с Драко в перепалку. Его это изрядно удивило, но настаивать он не стал. — Правда, мы не уверены, сколько эта штука проработает. С каждой секундой детали почему-то изнашиваются гораздо сильнее, чем в обычных механизмах. Думаю, целым ему осталось быть недолго. Видимо, сила любви убивает, вам следовало бы быть осторожнее. — Собственно, поэтому мы здесь, — Фред резко стал серьезным. Вкупе с его уставшим лицом это начало внушать опасения. — Если вы хотите провернуть свой план, то вам нужно идти как можно быстрее. Иначе наша чудо-машинка может не выдержать. — Что, прямо сейчас? — Гермиона взволнованно прижала руки к щекам. Поход в прошлое практически без подготовки был очень, очень рискованным шагом. С другой стороны, такого шанса у них могло больше не быть, если верить близнецам. Она взглянула на Драко и сразу поняла, о чем он думает. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Она оглянулась на свой дом, из окон которого обеспокоенно выглядывали ее родители. Как же неудобно все вышло… — Давай попробуем, — сказала она вслух, твердо глядя Драко в глаза. — Знаю, это не в моих правилах, но ты прав, мы обязаны попробовать. — Это все очень трогательно, но мы должны дать вам инструкции, — вклинился Джордж, ехидно усмехаясь. — Разве вы не пойдете в мастерскую с нами? — уверенность Гермионы в принятом решении таяла с возрастающей скоростью. Буквально пойти туда, не зная куда, за тем, не зная за чем, так, не зная как. Потрясающий план. — Сил не хватит. Ещё чуть-чуть, и мы вырубимся прямо здесь, и тем милым магглам придется за нами ухаживать, — Джордж вяло махнул рукой в сторону дома. — Но не волнуйтесь, принцип тот же, что и в обычном маховике. Мы написали общую инструкцию, она должна быть где-то на столе. — Удачи, — Фред ещё более вяло помахал им из живой изгороди. Его глаза и правда были уже наполовину закрыты. Гермиона тоскливо посмотрела на дом родителей и вздохнула. Нормального обеда не вышло, а жаль. *** Торопливо попрощавшись с родителями и объяснив им срочность ситуации, они аппарировали прямиком в мастерскую над магазином близнецов. Гермиону била паническая дрожь вместе с детским любопытством. Помещение выглядело еще более захламленным, чем обычно, поэтому следующие двадцать минут они искали обещанную инструкцию. Откопав наконец из-под кусков железа и пустых флаконов для воспоминаний подозрительный листочек, на нем они обнаружили довольно краткие указания по поводу числа поворотов и пути возвращения назад. Еще несколько минут спустя, засунув инструкцию в карман и прихватив Гермионин набор для выживания в удобном рюкзачке, за которым она зашла в их квартиру, они уже стояли посреди мастерской с цепочкой от маховика, перекинутой через их шеи. Все происходило так быстро, как будто кто-то включил перемотку, и теперь персонажи метались из одного угла телевизора в другой с удвоенной скоростью. Абсурдность происходящего зашкаливала, и Гермиона все еще пыталась осознать, что именно они собирались сделать. А еще один кусочек ее сознания предвкушал. Это была та ее часть, которая не думала о возможных последствиях, только об открывающихся перспективах. Слушать ее было удивительно приятно. — Ну что, уверена? — Драко аккуратно пихнул ее плечом и хитро скосил на нее глаза, наблюдая за ее реакцией. Гермиона фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. — Конечно. Ведь сам Драко Малфой сказал, что не допустит, чтобы с нами случилась беда. Драко чуть-чуть порозовел и недовольно нахмурился. Гермиона с затаенным восторгом наблюдала, как на его лице все более явно проступает смущение. В эту секунду она забыла о цепочке маховика, что была перекинута через их шеи, о том, что ввязалась в одну из самых опасных авантюр в своей жизни, о том… Забыла обо всем, кроме Драко, который стоял сейчас так близко, что можно было рассмотреть каждую ресничку, каждую крапинку в серых глазах. — Сейчас это прозвучало по-дурацки, — пробурчал Драко себе под нос и непроизвольно ероша свои волосы. Из груди Гермионы вырвался вздох — он редко позволял себе разрушать прическу, хотя она миллион раз говорила, что в растрепанном состоянии он смотрится потрясающе. Гермиона легко рассмеялась, привстала на мысочки и осторожно коснулась губ Драко своими. И тут же утонула в нежности и желании никогда от них не отрываться. Когда она все-таки отстранилась, Драко смотрел на нее слегка ошарашенно, видимо, не ожидал. Гермиона почувствовала, как ее улыбка становится чуть шире — удивлять его оказалось невероятно приятно. — Самое главное, что я тебе верю, Драко, — она посмотрела ему в лицо, стараясь передать свою уверенность. Его глаза расширились, а потом он тоже улыбнулся ей и обнял еще крепче. Гермиона с наслаждением уткнулась носом ему в плечо. Стало очень хорошо и уютно — так, что менять положение совсем расхотелось. Ей вдруг показалось, что суета прошлого месяца отступила далеко-далеко, остался только этот день, этот момент и они с Драко в этой пустой мастерской, как самый центр спокойствия и умиротворения. Наверное, именно так ощущают себя люди, стоящие посередине глаза бури. Очень захотелось сохранить это мгновение в памяти — танцующие на солнце золотые пылинки, серые, почти прозрачные на свету глаза Драко, ямочка у основания его шеи, куда было так удобно утыкаться, его руки так удачно лежащие на ее талии. Вот он какой — ее мир. Мир, в который они обязательно вернутся. «Хотя такими темпами мы никуда не отправимся», — слегка ворчливо напомнил ее внутренний голос, и Гермиона со вздохом отстранилась, а потом подняла голову. — Увидимся десять лет назад? — Увидимся десять лет назад.