Оружие Империи

За окном давным-давно стемнело. Четыре замка, два из которых зачарованы на мгновенное испепеление, оберегают небольшой двухэтажный дом от незваных гостей. У кого-то столь нездоровое стремление к самосохранению вызывает насмешливую улыбку, у иного интерес. Грану же так спокойнее: замки для него — материальный символ защиты и безопасности. Слева от двери стоит высокий светлый шкаф в солитьюдском стиле, наверху которого лежит коварное ведро. Оно так и норовит с громким лязгом грохнуться на голову тому, кто успешно преодолеет дверь. Наверное, стоит его куда-то переместить, но зачем? Ведром Гран пользуется не так уж часто, и под потолком оно совершенно не мешает. Главное, дверью не хлопать. Кухня покрыта тонким слоем пыли: буфет и подоконник, стол и мешки с крупой. Только к очагу ведут следы обуви, да сверкает начищенный до блеска заварочный чайник: если питается Гран неизвестно где и неизвестно чем, то чай он явно пьёт регулярно. В просторной комнате на первом этаже пыли на видимых участках пола нет: её комки прячутся в уголках полок, среди многочисленных книг о различных культах и Тёмном Братстве. Более крупные пушистые куски можно разглядеть под кроватью. Пыль притаилась среди домашних инструментов, штанов, которые давно малы, лопаты без черенка, пары пивных бутылок и иного хлама. На кровати дела обстоят не лучше: книги валяются вперемешку с одеждой, картами и самыми разными предметами, начиная от женской заколки, почему-то испачканной кровью, заканчивая желчным пузырём нетча. В недрах этого странного хранилища можно отыскать потрёпанный журнал, в котором детской рукой выведены нескладные рифмы, посвящённые солнышку, небу и соседскому мальчишке, продающему ягоды по утрам. На полу рядом с кроватью расстелен большой мягкий плед, частично спрятанный под множеством раскрытых книг, журналов, плакатов с портретами особо опасных убийц и писчими принадлежностями. Тут же стоит тарелка с зачерствевшим ломтем хлеба и заплесневевшим куском сыра; напротив валяется кружка. Всё это покрыто россыпью исписанных листков бумаги. Кажется, что предметы разбросаны хаотично, однако, если устроиться посередине этого нагромождения спиной к холодной стене, окажется, что все вещи под рукой. Можно взять любую, разглядеть и вернуть на место. Даже бумаги так или иначе связаны с теми предметами, возле которых лежат. Сейчас хозяин дома не смотрит на них. Он сидит спиной к комнате с пледом, в помещении, из которого исходит терпкий запах ягод и трав. Алхимическая лаборатория: маленький остров привычного взгляду порядка в океане его нетипичной интерпретации. Все ингредиенты рассортированы, пузырьки с зельями подписаны, а оборудование тщательно вымыто. Гран знает, что такое порядок: приучен к нему сначала строгим отцом, после — жизнью в казарме. Не понимает лишь одного: почему это слово обязательно должно являться синонимом красоты? Да, бумаги на полу выглядят неряшливо — но там они под рукой. Засохший хлеб надо выбросить — но он же не мешается. Вот ведро посередине комнаты — это другой разговор, его лучше убрать туда, куда соваться нет необходимости. Разложенные по полкам рубахи доставляют неудобства: нужно вставать, открывать дверцы комода, копаться в полках. Проще взять со стула, а то и с подножья кровати. Родители, правда, имеют принципиально другую позицию на сей счёт, а потому перед их приездом Гран регулярно приводит дом в более привычный строгим солдатам вид. Проще сделать так, чем объяснить, почему улики свалены на гостевой кровати — она ведь всё равно не используется, а их надо куда-то девать. Впрочем, в гости к Грану никто не собирается, а значит, можно оставить всё как есть и сосредоточиться на более важных задачах. Например, усовершенствовать зелье красноречия. Пригодится, если в гости неожиданно заявится отец и поинтересуется, какого скампа кровать превратилась в полку, а пол — в рабочий стол. Сложно будет объяснить, очень сложно. Ох уж эти привычные к стандартам люди: смотрят на мир узко, а кому-то приходится по дому с метёлкой да тряпкой ходить. Вот она, несправедливость этого мира.