Тьма в наших сердцах

      Bishop Briggs — Dark Side       Клаус Майклсон чувствовал, что его жизнь постепенно увязает в грязи. В ней было мало места для чего-то по-настоящему хорошего и светлого, и он не считал себя достойным подобного. Для заработка денег он предпочитал не самые легальные и законные способы и уже привык к этому. Что поделать, жизнь жестока, кто-то оказывается на дне, кто-то поднимается выше. Это закон каменных джунглей, где выживает сильнейший. И Клаус готов был стать самым опасным хищником, самой клыкастой пираньей, лишь бы не позволить никому принизить себя. Это для него было гораздо предпочтительнее, чем плясать под дудку старшего брата, пытающегося диктовать свои правила и прикрывающегося заботой о семье. Клаус всё равно всегда ощущал себя лишним среди них, в том числе, благодаря своему так называемому отцу.       В детстве и подростковом возрасте он не понимал, за что Майкл, глава семьи, ненавидит его. Тот относился к Клаусу, словно это не его сын вовсе, и его лишь по нелепой прихоти судьбы приходится терпеть в доме. Майкл даже мог поднять на него руку, если находился не в духе, чего никогда не позволял себе по отношению к Элайдже, Колу и тем более Ребекке, своей любимице. А мать… Она просто стояла в стороне, не переча своему супругу, и за это Клаус ненавидел её едва ли не больше Майкла.       Лишь когда ему было пятнадцать лет, он узнал правду, случайно подслушав ругающихся родителей. Как оказалось, Эстер, его мать, родила его от мужчины, с которым одно время изменяла Майклу. Тот сумел простить супругу и принять её ребёнка от другого, но полюбить Клауса так никогда и не смог.       Он был бы рад вообще не приходиться кровной роднёй к остальным. Тогда бы его чувства к Ребекке не являлись настолько запретными. Может, тогда бы у него появился хотя бы самый крохотный шанс… Но нет, Клаус был со своей сестрой одной крови, со всеми, кроме Майкла, и в то же время не являлся никогда полноценной частью этой семьи. Когда же родители погибли, он не слишком старался делать скорбное лицо. И пускай Элайджа позже возглавил семейную компанию, работать в месте, основанном Майклом, Клаус не собирался. А круг общения, в который он постепенно вошёл с семнадцати лет, на несколько дней сбежав из дома во время очередного подросткового бунта, определил сферу его «работы».       Сейчас в его кармане лежало два пакетика героина. Сам Клаус на таком не сидел, слишком трудно было бы потом «соскочить» при желании. Зато это можно было продать, и он знал, кому. Через некоторое время его автомобиль остановился в одном из безлюдных районов. Клаус вышел из машины и направился к указанному месту встречи. Через пару минут его взгляд зацепил поджидавшего клиента — женщину неопределённого возраста, худощавую, с волосами до плеч, одетую в топ и короткую юбку. Он не удивился бы, если бы узнал, что ей ещё нет тридцати, но алкоголь, наркотики и работа проституткой сделали своё дурное дело, отчего «ночная бабочка» выглядела старше своего истинного возраста.       — Привет, Сэнди, — проговорил он, подходя ближе.       — Привет, Никки, — усмехнулась она. Клаус поморщился:       — Я же не раз говорил, что терпеть не могу, когда меня так называют.       Элайджа называл его полным именем — Никлаус, Ребекка и Кол — Ник, остальные — Клаус. Но Никки… Он этого никому не позволял, тем более, какой-то потаскушке.       — Я помню, просто нравится, когда ты бесишься от этого, — хрипло рассмеялась Сэнди и протянула руку.       — Нет-нет, сначала бабло, — покачал головой Майклсон.       — А может, всё-таки в этот раз возьмёшь натурой? — подмигнула она. — Но сначала кольнёмся. Не представляешь, как можно улететь от секса под герычем.       — Чтобы потом что-нибудь подхватить от тебя? — вскинул брови он. — Гони бабло, иначе ничего не отдам.       — Ну, с этим я поспорила бы, — широко улыбнулась Сэнди. Выглядело это не слишком приятно, учитывая её нездоровые зубы. Вот только потом ему следовало бы позаботиться о своих зубах и не только о них.       Сильный удар по затылку был неожиданным. Клаус пошатнулся, а затем кто-то ударил его под дых, потом поставил подножку, и Майклсон упал на землю.       — Так его, Майк! — довольно завизжала Сэнди и захлопала в ладоши. «Ну прямо свинья, которую решили зарезать на рождественский ужин», — подумал Клаус, прежде чем получить болезненный пинок в бок. Нападение оказалось слишком неожиданным, вдобавок, по голове его приложили знатно, потому он толком не сопротивлялся. Помутневшим взглядом он выловил образ высокого темнокожего мужчины. Сэнди проворно ощупала куртку Клауса и достала оттуда кошелёк и два пакета героина, после чего удалилась под ручку со своим спутником. Лишь цокот её каблуков словно лезвие врезался в мозг Майклсона.       Он повернулся на бок, чувствуя, как горячая кровь струйкой стекает по лицу. При падении Клаус рассёк бровь о камень, но сейчас ему это было неважно. Другое дело — шлюха со своим парнем, кинувшая его. Героин стоил немалых денег, а Майклсон являлся лишь барыгой, распространявшим товар. А ещё по голове разливалась мерзкая тупая боль. Желудок скрутили спазмы, и Клауса стошнило, даже несмотря на то, что сегодня он толком не ел.       Видимо, так и суждено ему подохнуть — избитым каким-то придурком, в грязной подворотне. Уж лучше Елена сожрала бы его…       Клаус судорожно ощупал карманы куртки. Так и есть, та дура забрала его деньги и наркотики, а телефон оставила. Не до того, видимо, ей было. Он дрожащими руками достал мобильник и принялся искать в контактах номер Елены. Можно было позвонить кому-нибудь из родных, но этого Клаус сейчас не желал. Глаза застилала пелена, руки плохо слушались, и он не с первого раза смог нажать кнопку вызова. Но наконец пошли гудки, а затем на том конце раздалось:       — Привет, Клаус.

***

      FKA Twigs — Two Weeks       Елена не раз думала, что ей однозначно повезло заполучить двоих таких потрясающих мужчин, как братья Сальваторе. Она видела, как женщины порой смотрят на них, но они оба принадлежали лишь ей. Что бы ни случилось, Стефан всегда оставался рядом, а Дэймон… Даже если он пытался уйти, то в итоге всё равно возвращался.       Сейчас Елена стояла перед большим зеркалом и расчёсывала волосы, плавно, неторопливо. На её тело был накинут лишь алый шёлковый халат длиной чуть ниже колена, небрежно завязанный на поясе.       — Ты прекрасна, — прошептал Стефан, подходя к ней со спины и обнимая за талию. Он аккуратно перехватил расчёску и принялся сам проводить ей по волосам Елены. Она даже прикрыла глаза, настолько это было приятно. А спустя несколько минут Стефан отложил расчёску в сторону и развязал пояс на её халате. Ткань соскользнула на пол, оставив девушку обнажённой.       — Совершенна… — выдохнул вампир. Он сжал её грудь, заставив Елену со стоном выгнуться в спине.       Скрипнула дверь, и в комнату вошёл Дэймон.       — Вижу, я вовремя, — ухмыльнулся он. Гилберт с чарующе-дьявольской улыбкой поманила его рукой. Старшего из братьев не пришлось просить дважды. Он подошёл ближе, крепко, почти до боли сжал руками её талию и впился в её губы голодным поцелуем.       Раздевались оба Сальваторе как можно быстрее, чтобы никакой лишней преграды не оставалось между телами. Троица добралась до постели, чтобы там продолжить бурные ласки. Воздух в спальне словно накалился, пропитавшись похотью и пороком. Елена скользила поцелуями по груди Стефана, затем спустилась губами к его животу, а после — накрыла губами его возбуждённую плоть. Он рвано выдохнул, подаваясь бёдрами ей навстречу. Но и Дэймон не отставал. Пристроившись сзади, он резким толчком вошёл в Елену, срывая с её губ откровенный стон. Его ладони вновь сжимали её талию, и, если бы не ускоренная регенерация, на коже наверняка остались бы синяки.       Они втроём давно научились идеально чувствовать друг друга, подстраиваясь под общий ритм. Все сомнения, обиды забылись, осталась лишь сжигающая их страсть. Для Елены происходящее сейчас являлось проявлением любви в высшей, возможной для неё степени. И то, что пика наслаждения они трое достигли почти одновременно, это подтверждало.       Позже они расслабленно лежали в постели, Елена — между обоими братьями. Когда зазвонил её телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, Стефан потянулся к нему и передал своей возлюбленной.       — Привет, Клаус, — томным голосом проговорила она, ответив на вызов. На том конце послышался сдавленный голос, с трудом произносивший слова. Сначала Елена решила, что Майклсон просто пьян. Но потом осознала, что ему действительно плохо, по совсем другой причине. Когда он сумел более-менее внятно объяснить, где примерно находится, Гилберт пообещала:       — Жди, я скоро приеду.       Она перелезла через Дэймона и потянулась к одежде, сейчас не особо раздумывая над нарядом.       — Серьёзно? Ты уйдёшь прямо сейчас? — возмутился Сальваторе-старший.       — Да, — коротко кивнула Елена.       Дэймон хотел добавить что-то ещё. По выражению его лица читалось, что он чертовски зол. Но Стефан покачал головой:       — Оставь её.       Младший из братьев понимал, что спорить с Еленой бесполезно. А вскоре она вышла из дома и села в автомобиль, чтобы скрыться в ночной тьме…