Хен

      Концертный тур в Америке подходит к концу. Парни уже расслабились и готовились к отъезду (самолет как раз должен был быть со дня на день), но менеджеры проинформировали их об отмене нужного им рейса из-за каких-то незаконченных организационных моментов и продлили им бронь жилья.       Жили они в съемной квартире в одном из небоскребов Нью-Йорка, и хоть средств на отдельное жилье для каждого было предостаточно, сами парни сочли это более удобным вариантом, ведь так не придется никого искать и все точно должно пройти гладко и без единой проблемы. Однако это было серьезным заблуждением со стороны стаффа и хен-лайна, ибо с Чонгуком с самого приезда в чужую страну творилось что-то неладное.       Чон же места себе не находил, все пытался укрыться где-нибудь наедине, лишь бы никто его не достал и не заставил снова и снова переживать лютую неловкость. Причиной сему были неоднозначные взгляды Тэхена в его сторону: он смотрел так пристально, что кожу морозило каждый раз, стоило только Гуку наткнуться на пару карих глаз.       И сейчас, сидя в гримерной после окончания концерта, Чон испытывал какое-то очень странное чувство, будто того и гляди на него обрушиться целое небо, а за ним и вся вселенная, разбивая череп на мелкие безобразные осколки. И несмотря на то, что в помещении он находился один (казалось бы, вот он, шанс отдохнуть от вечной суеты), он по-прежнему не может унять исходящую из самого нутра дрожь. И это определенно не сулило абсолютно ничего хорошего.       Дверь приоткрылась, даруя тишине противный скрежет потертых петель, и в комнату вошел виновник такого состояния Гука – Тэхен. Он не обратил ни малейшего внимания на то ли испуганный, то ли расстроенный (а может, и все сразу) взгляд Чона и сел в кресло напротив. Ким закинул ногу на ногу и уставился в чужие глаза, еле слышно стуча пальцами по подлокотнику.       – Хен? – Чонгуку уже надоели эти молчаливые переглядки, с каждым днем становившиеся все более напряженными. Он просто хотел уже понять, что такое творится с ним, с Тэхеном, со всем этим сошедшим с ума миром.       – Да? – Ким будто бы игнорировал чужие эмоции, наслаждаясь чонгуковым смятением. Каждый день один и тот же разговор ни о чем.       – Либо скажи, что ты от меня хочешь, либо перестань уже так смотреть, бесишь, – Гук конкретно закипал от равнодушия в его сторону, ведь какой нормальный человек вообще такое выдержит?       – Думаю, тебе не понравится мой ответ, Гуки, – впервые за несколько дней на лице Кима появилась хоть и еле заметная, но улыбка. Хотя скорее это было что-то похожее на ухмылку, после корой обычно начинается пиздец, уж Чон то знает.       – Тогда я лучше пойду к остальным, – Чонгука бесило это выражающее смертельное спокойствие лицо, и он мечтал как можно быстрее вернуться домой, дабы спрятаться в своей комнате и не выходить оттуда до тех пор, пока не выработает барьер против такого Тэхена.       Чон уже было встал и направился к двери, как Ким больно схватил его за руку и со словами: «Не так быстро», – потянул на себя. Какие мысли в данный момент роились в голове Гука, лучше опустить, ибо ни одного цензурного слова там попросту не могло быть. Чонгуку даже уже не было интересно, он ли такой невезучий, или это Тэхен так постарался, но усадить его к себе на колени Киму не составило особого труда. И откуда в нем столько силы?       – Хен, ты че творишь? Отпусти, – и почему именно в этот момент Чонгук почувствовал себя таким слабым, что даже противостоять чужим рукам не может. И куда катится бытие?       – Я просто хочу, наконец, взять свое по праву, – Ким шепчем в самое ухо, а где-то внутри тепло расплывается по всему телу, заставляя съежиться сильно и крепко руками в чужие плечи вцепиться. Чон не понимает, не может осмыслить слова, да он даже слышит их с трудом, словно через вакуум.       Гук еще раз пытается отстраниться, но в поясницу больно, до красных пятен, вжимаются тэхеновы пальцы, пресекая любую попытку выбраться и убежать подальше, чтобы больше его точно никто не нашел. Ким дышит прямо в шею, обжигая нежную кожу и порождая миллионы мурашек на чужом теле, и целует горячо, куда-то под скулу, заставляя Гука вжать голову в плечи. Но Тэхену плевать. Ему важно, наконец-то, заполучить чонгуковы вздохи, почувствовать подрагивание пальцев на своих плечах, присвоить его всего целиком и полностью.       – Блять, хен, ты ахринел, – Чонгук нашел все-таки в себе силы и выбрался из мертвого захвата. Он встал с тэхеновых колен и, еще раз сурово посмотрев на адресованную ему улыбку-ухмулку, вышел из гримерной.       – Это ты страх потерял, Гуки, – в пустоту произнес Ким, скалясь каким-то своим наистрашнейшим мыслям, которые уже медленно, но верно идут к воплощению в жизнь. И, увы, этот процесс необратим.       Чонгук на ватных ногах шел (или почти бежал) по темному коридору. Он знал, где сейчас находятся все остальные, но почему-то не мог вспомнить дорогу. Его неслабо так подкосило это недоизносилование, если это вообще можно так назвать, отчего мысли уже даже не путались, а просто зашли в тупик. Он бы и дальше бродил по пустым коридорам без шанса найти выход из этакого лабиринта, если бы не столкнулся с Намджуном, как раз идущим за ним, чтобы позвать ко всем. Он вывел Гука к центральному залу, где обычно сидели после концерта выступившие артисты.       – С тобой все в порядке? Ты какой-то потерянный, – от лидера никогда не получалось ничего скрыть, он всегда знал, что творится на душе у каждого из мемберов, однако очень редко интересовался причиной подобного их состояния. Если уж он спросил, значит, Гук действительно выглядел в этот момент ужасно.       – Все нормально, – Чон не хотел говорить на эту тему, ведь он и сам ничего не понял, а тут еще нужно кому-то это объяснять. Нет уж, увольте.       – Это Тэхен сделал? – Намджун приподнял голову Гука за подбородок, рассматривая что-то на его шее.       – Что? – Чонгуку стало не по себе. Он не понимал, о чем говорит лидер, но корил себя за то, что подобные ситуации выбивают его из колеи настолько, что он становится буквально открытой книгой. И сколько он не работал над этим, все практически всегда понимали, что с ним происходит.       – Засос, – Наджун говорил так спокойно, как будто это самая повседневная тема для разговора, в то время, как Чону хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы не отвечать ни на чьи вопросы.       – Блять, – лучше и не скажешь. Да и зачем вообще отвечать, если и так все понятно.       – Мне с ним поговорить?       – Не нужно, я как-нибудь сам, – Чонгук очень благодарен лидеру за поддержку, но подобные вопросы стоит решать все же самому, иначе мужик он или нет?

***

      К вечеру Чону наконец удалось побыть наедине с самим собой, так как все, кроме Юнги, заснувшего сразу после возвращения в квартиру, ушли в какой-то бар вниз по улице. Однако полноценного отдыха, каким бы Гук хотел его видеть, не вышло. Сему виной, конечно же, все тот же Тэхен, который на протяжении всего вечера присылал фотки заказанного алкоголя и писал незамысловатые сообщения, по содержанию все сводившиеся к банальному: «Жди меня, я скрашу твой вечер».       Чонгуку было совершенно плевать на то, чем занимаются мемберы в этом баре, ведь это исключительно их дело, а он им не мамка, но количество выпитого Кимом спиртного конкретно так напрягало: Гук был на миллион процентов уверен, что все шишки полетят именно в него, поскольку только к нему был обращен этот смертельный тэхеновский взгляд.       И, в принципе, как и ожидалось, при виде старших на ум приходило только «блять, за что мне все это». Чону вручили пьянющего в стельку Тэ (точнее просто повесили его на плечо, так как на ногах он явно стоял не самостоятельно), а остальные просто слиняли по своим комнатам. При других условиях Гук бы посочувствовал парням, может, даже стакан воды бы принес, но сейчас в голове блуждали лишь проклятия, которые он умело удерживал где-то в сознании: потом обязательно выскажет все, о чем думает, но позже, чтобы они уж точно запомнили это надолго.       Намджун попытался перехватить Кима под руки, чтобы оттащить эту лужу спирта в его комнату, но тот упорно сопротивлялся, сильнее вжимался в Чонгука, чтобы уж точно его не смогли отлепить. Так сказать, приклеился на секундный клей без возможности отодрать. И на каждое лидерское «тебе нужно поспать» он мычал что-то похожее «посплю у (читать «на») Гуки».       – Хен, оставь его, пусть ложиться у меня, – Чон не то, чтобы был уверен в своих словах, скорее, ему просто надоел весь этот цирк. Тем более на ребрах уже, вероятно, красовались синяки, ведь Ким действительно вцеплялся намертво.       – Уверен, что справишься? – даже не в самом трезвом состоянии Намджун оставался, своего рода, «папочкой», и от его проницательных глаз не ускользала ни одна чужая эмоция, ни одно малейшее сомнение.       – Да, не в первый же раз, – Гук улыбнулся, стараясь передать через эту улыбку все спокойствие, какое только можно было выдавить из беспокойного сердца.       – Ладно. Но если что, кричи, – из разговора складывалось такое впечатление, будто Тэхен – какой-то невероятный насильник-убийца, но на данный момент Чонгуку было ровно, что насильник, что просто его хен. Особой разницы не ощущалось, и это как-то незаметно пугало.       Чон буквально донес Кима до своей комнаты, ведь старший наотрез отказался идти самостоятельно, объясняя это тем, что Гук сильнее, и зачем ему (Тэхены) тогда вообще нужны ноги. И ведь даже не поспоришь. Но как только Чон закрыл за ними дверь, у Кима откуда-то появилось невероятное количество сил, и в считанные секунды чонгуковой спиной подперли стену, больно прислоняя его к бетону.       – Ты чего, больно же, – Гук потер затылок ладонью, но в тот же момент Ким схватил его за руку, убирая ее за спину и прижимая к стене. Он молчал не долго, но для Чонгука это оказалось сравни с вечностью.       – Ты разве не читал мои сообщения? – Тэхен шумно выдохнул в чужое плечо и еле ощутимо дотронулся губами до поставленного ранее засоса.       – Я выключил телефон после пятого.       – Тогда ты пропустил перечень того, что я хотел бы с тобой сделать… Но знаешь, так даже лучше. Делать куда интереснее, чем просто перечислять, – Ким коварно улыбнулся и коснулся чужих губ, сразу же углубляя поцелуй и воруя чужой воздух. Гук пытался оттолкнуть, возможно, он даже хотел что-то сказать, но Тэхен не собирался слушать. Ему важны действия.       Ким пробирался легкими касаниями под футболку, оглаживая чужие бока. У Чона табун мурашек по всему телу от такого «по-хозяйски» наглого поведения, но почему-то с таким Тэхеном он всегда чувствует себя беспомощным ребенком, который не то, что противостоять ему не может, он даже не в силах ничего сказать. И это невероятно бесило, разрывало изнутри чонгуково эго.       Чужой язык уже вовсю хозяйничал по всему телу: Ким то спускался дорожкой поцелуев к ключицам, кусая выпирающие косточки, то целовал грубо и по-свойски, абсолютно не замечая попыток прекратить все, убежать и спрятаться подальше от тэхеновых рук. Ему было хорошо, и он знал, что Чонгук чувствует то же самое, просто сопротивляется собственным ощущениям. И в планах его было далеко не какое-то принуждение, а, скорее, раскрепощение, разоблачение «другого» Чона, готового на любые манипуляции.       Однако, к великому разочарованию Тэхена, Гук все же сумел вырваться из захвата. И он, было уже, открыл дверь, дабы убежать как можно дальше из поля зрения чужих глаз, но Ким не простил бы себе такой оплошности, ведь тогда Чон и на шаг к нему не подойдет (а старшему было очень важно провернуть все свои запланированные махинации именно сейчас). Он лишь рывком захлопнул приоткрытую дверь и вжал в себя Гука настолько сильно, что тот рвано выдохнул.       – Отпусти, – чуть слышно проговорил Чонгук. Его легкие были на грани, ведь с такой силой сжать грудную клетку еще постараться надо.       – И не подумаю, – отрезал Тэ, шепча куда-то за ухо, не ослабляя хватку и не отпуская от себя даже на миллиметр, – Ты и сам этого не хочешь.       – С чего ты… Хеен… Стой… – Ким провел ладонью по причинному месту, отчего Гук лишился последней порции кислорода. Он бы опустился на пол, если бы не тэхенова рука, поддерживающая его где-то под солнечным сплетением.       – Говорил же, – Чонгук не видел чужого лица, но он был уверен, что Ким сейчас ухмыляется своей правоте, – Так возбудиться от простых поцелуев еще постараться надо, Гуки. Но мне так даже больше нравится, – он ослабил хватку, зная, что теперь-то Гук никуда от него не денется, не в том он положении, чтобы сейчас убегать.       Ким еле ощутимыми касаниями спустился к ремню и, обведя пальцами кромку джинсов, расстегнул железную пряжку, пробираясь дальше. Он спустил чужие брюки и, горячо целуя в шейный позвонок, обхватил чонгуков член. Твердая плоть в руках заводила не по-детски, а как только Тэхен услышал первый адресованный ему стон, ему окончательно сорвало крышу. Он водил рукой от основания до головки, ловя чужие вздохи, ощущая чужое возбуждение, как свое собственное. Чонгук же пытался сосредоточиться исключительно на самоощущении, отбрасывая источник своего наслаждения за грань сознания, ведь если вдруг он зацепиться за мысль, связанную с Кимом, так, как раньше, уже точно не будет.       Темп ускорялся, воздух был переполнен неистовыми стонами, а Тэ ловил конкретный кайф, будто это он сейчас на месте Чона доходит до разрядки. Ким понимал, что дело близится к кульминации, поэтому развернул Гука к себе лицом, чтобы запомнить каждую эмоцию, отпечатать их у себя на внутренней стороне черепа. И неважно, что это далеко не последний раз, когда он сможет вот так просто наблюдать за нереальным огнем в чужих глазах. Конкретно данный момент он просто обязан запечатлеть у себя в памяти навечно.       Тэхен снова целовал, также грубо и напористо, но для Чонгука теперь это ощущалось как что-то убийственное, сражающее наповал безграничной страстью. Гук кончил с протяжным «хен» на губах, пачкая причину своего оргазма. Он никак не мог отдышаться, поскольку виновник всего того, что между ними сегодня произошло, даже сейчас не прекращал исследовать его полость рта. Если раз попробуешь – не сможешь оторваться.       – Я же говорил, что возьму свое, – Ким улыбнулся, но теперь это была не ухмылка, сулящая что-то недоброе. Он улыбался так, к чему Чонгук уже давно привык, и именно такой беззаботности и искренности ему не хватало последние дни.        – Если бы я был категорически против, хрен бы тебе чего досталось, – пробурчал Чон. Хоть и он словил крышесносный кайф, толика поражения во всем этом ощущалась.       – Кто бы сомневался, – Тэхен провел большим пальцем по чужим губам и добавил, – Не говори Намджуну, я обещал ему тебя не трогать…