Треклятый Пак Чимин

      В последние дни Чонгук будто потерял связь с реальностью. Его накрывало изо дня в день все сильнее, из-за чего голова шла кругом, руки дрожали с невероятной амплитудой, а сердце, того и гляди, вырвется наружу. А все из-за чего? Точнее, из-за кого? Из-за треклятого Пак Чимина, который сносит ему крышу уже не меньше месяца. Да, Чон нереально силен в вещах, связанных с выдержкой и самоконтролем, но когда дело доходит до чиминовых закидонов, здравый смысл идет далеко, возможно, нахуй, а сам парень продолжает спать на нескольких слоях бытия и видеть мир в 7д формате.       Спрашивается, а с чего, собственно, весь сыр-бор? Ну, например, с того, как Чимин смотрит в сторону Гука. Эти чернеющие с каждой секундой глаза наполнены такой похотью и страстью, какая не присниться и самому изощренному порно режиссеру. А если Пак с таким взглядом еще и танцует, то можно сразу заказывать гробницу с гравировкой «сгорел заживо».       В прочем, Гуку с одной стороны не позавидуешь, а с другой – это же то, о чем многие даже мечтать не могут. И по правде говоря, Чон тоже не позволял себе грез о подобном, но недавние обстоятельства в пух и прах разбили молодое сердце, обращая его в секс-локатор нового времени. И это определенно послужило рычагом к дальнейшему развитию событий, ведь Чимину только повод дай, он накроет собой любого, кто ему приглянется, а в конкретно данный момент этим кем-то является Чонгук.

***

      (Днем ранее)       День для Чона начался стабильно-привычно ( в последнее время это уже было будто бы своеобразным ритуалом начала нового дня, без этого не обходилось никак) с руки Чимина на лице. Пак не пропускал ни дня, чтобы не разбудить Гука таким нежным, как ему казалось, прикосновением, в то время, как сам Чонгук просто-напросто сгорал от этого жеста, и каждое утро еще один кусочек его души обращался пеплом.       Вот и сегодня, как по традиции, Чимин легко коснулся ладонью чужих скул, провел пальцами по подбородку, медленно спускаясь к шее, и прошептал на самое ухо: «Пора вставать». Гук по привычке съежился весь (ну вот никак он не может свыкнуться с таким «будильником») и прохрипел еще сонным голосом что-то в духе «встаю». Обычно, когда Пак понимал, что парень больше не спит, он просто уходил заниматься своими делами, но сегодня почему-то он не то, что не ушел, он сел на край кровати и, так и не убрав с гукова лица руку, продолжал, слегка касаясь, гладить чужую щеку большим пальцем, то и дело задевая губы. И Чонгук бы не был против такого знака внимания, но этот жест чертовски напрягал, вгонял в ступор и..возбужадал?             – Хен? – Гуку льстило чиминово внимание именно к нему, но порой тот перебарщивал, как, например, сейчас. Чон уже далеко не мальчишка, чтобы так глумиться над ним и его гармонами, он мужчина со своими личными потребностями и желаниями, частью которых, без вопросов, был Пак.       – Да? – Чимин будто не замечал на себе сосредоточенного взгляда темных глаз (ну или старался не замечать, дабы не разжечь огонь, который впоследствии не сможет потушить), он лишь немного подвинулся к Чону и убрал руку с его лица, опираясь на нее же, устроив ее у чужого бедра.       – Купи мне пива на вечер, а то Сокджин хен не захотел его брать, – и не важно, что он хотел сказать совсем не это, главное, что сегодня вечером у них будет шанс поговорить, ведь алкоголь раскрывает человека максимально, насколько это только возможно. Он еще успеет повидать вывернутую наизнанку чиминову душу.       — Без вопросов, Гуки. Вставай, давай, – Пак поднялся с постели, невзначай похлопав по чужому бедру. Такой жест Чон не раз видел в фильмах, та обычно он означал что-то в роде «ты принадлежишь только мне и никому больше». И эта коварная улыбка не сулила абсолютно ничего хорошо, по крайней мере, для Чона уж точно.

***

      К вечеру Чимин собрал всех в своей комнате и предложил сыграть в бутылочку на действия, записанные в не пойми откуда взявшихся карточках. И действительно, где Пак их откопал одному дьяволу известно, а вот Гуку даже знать не хочется. Он почему-то уверен, что ничем адекватным это точно не кончится. И он оказался чертовски прав, ведь задания были не просто странными, а ужасно пошлыми и развратными.       – Позволь узнать, где ты их все-таки взял? – после очередного из ряда вон выходящего действия поинтересовался Намджун.       – В магазине на скидках. Там много разных было, но у этих мне упаковка понравилась, вот и взял, – блеск в глазах пугал Гука до жути, ведь пока он только получил поцелуй в шею от Тэ, а ведь черт его знает, что там дальше.       – На них же ясно написано «18+», понятное дело, это не совсем то, что стоило брать, – все никак не унимался старший. Хотя все по большей части было все равно на эти задания, играли только четверо, включая помимо Гука с Чимином еще Хосока и Тэхена, которые всегда были за любой движ. Те более все уже были конкретно пьяными, что также играло на руку Паку, который уже буквально с самого начала ждал чего-то эдакого.       – Ну и ладно, подумаешь. Моя очередь. – Чимин раскрутил бутылку из-под кончившегося пива и достал карточку из стопки. Когда он поднял взгляд с текста, дабы увидеть свою следующую «жертву», его лицо озарила самая недобрая улыбка, насколько это только возможно представить. Чон сразу понял, что ему хана. В карточке говорилось, что участнику нужно было поставить засос тому, на кого указала бутылочка, и прилагалась картинка, где именно должен быть будущий «синяк».       – Поднимай футболку, Гуки, – Пак показал Чонгуку картинку, где красный крестик стоял справа над тазобедренной косточкой, И у Чона глаза на лоб полезли. Это казалось ему чересчур интимно, чтобы делать это из-за задания в какой-то глупой игре, и тем более при всех. Но какая разница, что оноб этом думает, если Пак все равно не отстанет.       – Давай сам, – Гук допил третью банку пива и, отбросив ее в кучу остального мусора, облокотился на ноги Юнги, сидящего на диване, получая в свою очередь пинок со словами: «Свои пошлости без меня творите, отодвинься».       – Тогда встань.       Чон, уже смирившийся с мыслью, что Пак все равно добьется своего, и неважно, в игре или просто в повседневной жизни, и встал, шатаясь то ли от повышенного градуса, то ли от того, что отсидел ногу. Чимин же подошел ближе и опустился на колени прям перед ним, при это не отводя своих глаз от чужих. Он забрался холодными пальцами под чонгукову футболку и провел ладонью по животу, отчего Гуку стало совсем не по себе. Нет, ему абсолютно все равно на это задание, засос и все из этого вытекающее, но эта затянувшаяся прилюдия заметно так напрягала.       – Готов? – Пак смотрит снизу вверх, а у Чона волна мурашек прошибает от такого вида. Это должно быть не в таком контексте, в это время и уж точно не здесь. Эта мысль не дает покоя бьющемуся сердцу, ускоряющему пульс с каждой секундой.       – Давай уже, – почему-то шепчет, хотя хотел сказать твердо и уверенно, чтобы хен точно не заподозрил волнение в голосе. И Пак целует зачем-то, хоть и должен был просто поставить засос и отстраниться также быстро, как и все это действие в целом должно было выглядеть совсем не так, как получается на самом деле. Поцелуя, кроме, Гука, к слову, никто не заметил, со стороны это казалось чем-то обыденным, как будто так и должно было случиться.       В следующие секунды Пак отстраняется, еще раз оглядывает свое «творение» и смотрит на Чона взглядом, а-ля «мы еще вернемся к этому», сразу же поднимаясь на ноги и хлопая по плечу. Он улыбается, из-за чего и Гуку хочется улыбнуться, но он лишь смущается, падая обратно к ногам Юнги и выхватывая из его рук бокал с алкоголем покрепче. Дальше вечер он не помнит, за исключением того, как все тот же Юнги уложил его в постель, говоря кому-то «быть с ним поаккуратнее». Ему кажется, что рядом кто-то лежит, но кто именно, он так и не сумел понять.       Утро встречает Чона все той же нежной рукой на щеке, но, открыв глаза, парень не видит над собой Пака в привычной позе. Мозг отказывается работать (не мудрено после бутылки виски на двоих), Гук поворачивает голову в сторону чужой руки и встречается взглядом с Чимином, лежащим буквально в пяти сантиметрах от него. Реальность сразу теряется, забирая с собой всевозможные вопросы и утопая в темной радужке с нулевой вероятностью вернуться.       – Почему я без футболки?       – Ты говорил, что тебе жарко. Я снял.       – А почему ты тут?       – Ты сам попросил меня остаться.       – А..       – Давай без лишних вопросов, просто полежи со мной так еще немного, – Чимин убрал ладонь с чужого лица и зарылся пальцами в каштановые волосы, бурча себе под нос что-то в духе «умеет же он портить момент». А Гук так и остался лежать в той же позе, наблюдая за дрожащими ресницами чужих прикрытых глаз. И правда, все вопросы потом, сейчас – только наслаждение.