The Pull of the Tide

Шериф помнит пожар. Он был тогда еще только помощником шерифа и одним из первых, кто прибыл на место. Пожарные уже уехали, и дом стоял уродливой полусожжённой оболочкой. Тогда он выглядел точно так же, как сейчас. Они нашли тела в подвале. Это всегда беспокоило его — спасаясь от пожара, люди бежали наверх, а не спускались вниз. Он также помнит Дерека и Лору Хейлов, стоящих рядом, укутанных в пледы службы спасения, держащихся за руки. Он позволял сомнению точить его, когда Лора нашлась годы спустя, мертвая. Он не хотел верить, что мальчик, которого он помнил, мог сделать это. Но Лора не была его ребенком, он мог позволить себе быть прощающим. — Ты всегда был деталью, которая не вписывалась, Дерек, — произносит шериф. Дерек медленно поднимает на него взгляд, его лицо безэмоционально, будто высечено из камня. На рукавах его футболки пятна крови, как если бы он рассадил запястья о наручники. Но когда шериф послал медика проверить его, тот заверил, что никаких повреждений нет. — Ты не улучшаешь свое положение, отказываясь разговаривать со мной, — продолжает он. — Я хочу узнать, что случилось той ночью. Есть что-то странное в глазах Дерека. Они почти горят изнутри — маленькие трещинки на радужке, отдающие красным, будто там, внутри него, горящая лава. Шериф припоминает, что все фотографии Дерека для его дела были испорчены удивительными бликами, попадавшими в объектив. Но потом он моргает, и глаза Дерека опять нормальные, и ничего в них не выглядит странным. — Я был там, — отвечает, наконец, Дерек, и его голос звучит хрипло от того, что он все это время молчал. — Это я уже знаю, — говорит шериф и тянется, чтобы постучать пальцем по пластиковому мешку, который лежит на столе. В нем окровавленная футболка Дерека. — И я знаю, что ты нашел Стайлза, потому что ты был весь в его крови. Глаза Дерека перемещаются на пакет и обратно, не меняясь в выражении. Если бы он не знал, что это не так, шериф заволновался бы, что имеет дело с социопатом. Но он был там в ночь пожара — и он видел, как Дерек разваливался на части. Это убедительно сыгранное безразличие, но оно сыграно. — Что вам сказал Стайлз? — спрашивает Дерек, и шериф видит небольшую трещину в его маске, когда он спотыкается об имя Стайлза, но уже через мгновение его лицо опять каменеет. — Он говорит, что ничего не помнит, — сообщает шериф, — но видишь ли, я думаю, что он лжет. Я думаю, что он защищает тебя. Просто, ради всего святого, я не понимаю почему. Дерек наклоняется вперед и улыбается острой, откровенной улыбкой. — Тогда, нас уже двое, — говорит он. — Можете пойти и выбросить ключ, шериф. Я виновен, как сам грех. Шериф с трудом удерживает свое лицо под контролем. Это признание, которого он так ждал. Это то, куда его вели все доказательства. Это должен быть конец всего, но он слышит голос Айзека, эхом отдающийся в его голове: «Если все очень удачно складывается, гладенько и ровно, я бы засомневался». — Что произошло? — придушено спрашивает шериф. — Он сказал тебе нет? Потому это все? — Какая разница? — отворачивается Дерек. — Я сознался, Стайлзу будет лучше без меня в его жизни. Вы это знаете, и я это знаю, даже если сам он — нет. — Так не пойдет, — говорит шериф, — я рад, что ты сознался, это самая трудная часть. Теперь легкая, Хейл. Просто скажи мне, что ты сделал и почему. Ты уже проходил через это, ты знаешь процедуру. — Я уже наговорился, — отрезает Дерек. — Скажи мне, почему! — срываясь, кричит шериф. Он вскакивает на ноги и ударяет ладонью по столу с такой силой, что папка с делом Стайлза открывается и несколько листов из нее скользят по столу. Он наблюдает за реакцией Дерека, ожидая, что тот сломается. За годы практики он узнал, что на взрыв гнева почти всегда отвечают ответным гневом, и тогда преступники допускают ошибки. Но Дерек даже не смотрит на него. Его глаза зафиксированы на столе, и шериф замирает, слыша его свистящий вдох. Он прослеживает чужой взгляд до фотографии, на которой запечатлены символы на груди Стайлза, и хмурится. — Ты знаешь, что это? — спрашивает шериф требовательным тоном, подталкивая фотографии через стол. Глаза Дерека почти безумны, когда он прослеживает их движение, и гнев шерифа уступает место растерянности. На его глазах высокомерный преступник исчезает — внезапно Дерек выглядит невыносимо молодо. И в ужасе. — Откуда это у вас? — спрашивает он, задыхаясь. — Кто это? — Они были нарисованы на груди моего сына, когда он попал в больницу, — отвечает шериф, наклоняясь над столом, пытаясь понять, что довело Дерека до такого состояния. — Это тоже ты сделал? — Так вот почему он… — бормочет Дерек, поднимая растерянный взгляд. Его лицо стремительно бледнеет. — О нет. Нет, нет… — Дерек, — зовет шериф, пытаясь снова завладеть его вниманием, но глаза Дерека расфокусированы и опять, уже отчетливее, отдают странным красным свечением вокруг радужки. — Дерек, взгляни на меня. Глаза Дерека ловят его взгляд и ослепляют на мгновение, отражая верхний свет. — Вам нужно к Стайлзу. Сейчас же, — настойчиво заявляет Дерек. Шериф выпрямляется, складывая руки на груди, оглядывая сидящего мужчину. — Ты знаешь, что здесь происходит, не так ли? — говорит он мягче. — Все эти секреты, которые мой сын хранит, они твои, да? — У нас нет на это времени! — Тебе некуда спешить, ты здесь надолго. Поверь мне, у тебя достаточно времени. — Но у Стайлза его нет, — кричит Дерек. Шериф опять наклоняется над столом, суживая глаза. — Сейчас ты мне это объяснишь. — Я не могу, — выдыхает Дерек, — вы не поверите мне, даже если бы я сказал. Но сейчас вы должны отправиться к Стайлзу и защитить его. Ему грозит опасность. — Как по мне, он в безопасности, пока ты тут, — возражает шериф. — Ты признался, помнишь? — Я сказал, что виноват, — говорит Дерек, смотря ему в глаза, — я не сказал, в чем, потому что не знал, до этого момента. — Это все какой-то бред. Если ты пытаешься отказаться… — Вы тратите время! — прерывает его Дерек. — Послушайте, мне все равно, что будет со мной — заприте меня, если хотите, но отправляйтесь к нему, сейчас же. Он не в безопасности. Вам нужно забрать его оттуда и увезти куда-то, где никто не сможет его найти. Ни его друзья. Ни я. Никто. Шериф хочет от него отмахнуться. Ему в голову приходит миллион причин, почему Дерек может говорить это. Например: он готовит почву, чтобы объявить себя невменяемым. Только похоже, что Дерек не лжет. Шериф обычно распознает, когда люди с ним не честны, и сейчас он поставил бы немалые деньги на то, что, что бы ни напугало Дерека, будь оно реально или нет, он искренне в это верит. И это означает, что существует как минимум маленький шанс, что Стайлз в опасности, пока он сидит здесь и задает бессмысленные вопросы. Он знает, что, вне всякого сомнения, он никогда не простит себе, если Стайлз снова пострадает, пока он стоял здесь и ничего не предпринимал. Не проронив больше ни слова, он подходит к двери и, открыв ее, высовывается наружу. — Кто-нибудь, вызовите Хейнса по радио, — кричит он. Дерек смотрит на него с чем-то вроде облегчения, и шериф замечает, что рукава его футболки сильнее потемнели от крови. Он даже видит несколько капель, стекающих по его пальцам. — Шериф, — зовет один из его помощников, — мы не можем с ним связаться. На сотовый тоже не отвечает. Шериф чувствует, как его сердце пропускает удар, и тянется рукой к своим волосам. Возможно, Дерек хитрее, чем он думал, потому что зерно сомнения в нем уже начало прорастать. Он возвращает взгляд на Дерека, и тот выглядит так, будто сейчас сорвется; как если бы он был в одном вдохе от того, чтобы разорвать наручники и выбежать отсюда самому. На один безумный миг шериф думает, что он действительно может это сделать. — Кросс, — кричит шериф своему подчинённому, — присмотри за ним. — Сэр? — переспрашивает тот удивленно. — Я вернусь в течении часа, — говорит шериф, направляясь к выходу, — мне нужно проверить, как мой сын. — Шериф! — кричит ему Дерек. Тот заставляет себя остановиться и бросить взгляд через плечо. Дерек стоит на ногах, его руки неловко вывернуты, скованные наручниками. — Вы никому не можете доверять. Просто не… Это может быть кто угодно. — Да, я понял это. — Я не думаю, — выдыхает Дерек. Шериф снова разворачивается и идет к выходу, возможно, немного быстрее, чем того требует ситуация. Хейнс, наверное, отошел за кофе, или Стайлз его достает, а сотовая связь в больнице ловит очень так себе. Но он не может забыть тот взгляд, с которым Дерек говорил ему, что Стайлз в опасности — это был тот же взгляд, которым мальчик смотрел, как его семью выносили из сгоревшего дома. Как будто он наблюдает, как весь его мир разваливается на части.