The Pull of the Tide

— Так что, я рассказал ему все, — говорит Стайлз и машинально трет ссадину, оставшуюся от иглы капельницы. — Ну, почти все. Я, может, упустил некоторые детали про то, как Скотт почти убил меня пару раз. Но серьезно, он и так разволновался. И давай признаем, что сейчас я в большей опасности умереть от скуки, пока Скотт разливается о своей несчастной любви к Эллисон, чем от чего-либо еще. Но я рассказал отцу обо всем остальном: про оборотней, и Питера, и… тебя. Стайлз замолкает и подтягивает колени ближе к груди, откидываясь затылком на холодный металл стены, прикрывает глаза. Его голова пульсирует слабой болью уже несколько дней. Он никому об этом не говорит, потому что чувствует, что у нее не биологическое происхождение. Он задумывается, существует ли такая вещь, как магическое истощение. — В общем, я думаю, он в целом неплохо все воспринял, учитывая обстоятельства, — продолжает Стайлз. — Правда, теперь у него появился повод держать меня в больнице под постоянным контролем. Я должен был быть дома еще вчера, но они настояли на еще паре дней, из-за «волнения». Он сдавленно смеется, проводя рукой по коротким волосам. — Я знаю, смешно, да? Но я думаю, объяснять отцу, что это особо не отличалось от моих обычных будней, не самая лучшая идея, так что я даю ему покудахтать надо мной немного. Надеюсь, когда меня отсюда выпустят, он уже успокоится немного. Он косится на дверь прежде, чем развернуться. — Ты, наверное, спрашиваешь себя, что я делаю здесь, да? Ну, он отправился подтягивать все хвосты, так что я воспользовался этим и выскользнул. Но мне нужно вернуться, прежде чем это сделает он. Я просто хотел увидеть тебя, чтобы убедиться. Стайлз склоняет голову на бок, поднимая взгляд. — Ты знаешь, так с тобой гораздо легче разговаривать. Ответа нет и не может быть от тела, наполовину выдвинутого из металлического ящика в морге. Но ее мертвые голубые глаза все еще открыты. И если Стайлз наклонится ближе, он может увидеть слабое красноватое свечение от невидимых символов на ее груди. Он думает, что это ее способ трясти прутья клетки. — Стайлз. Стайлз дергается, выпрямляясь, поднимая взгляд на Дерека, который стоит в нескольких метрах от него. Дерек вздрагивает, отчетливо ощущая всплеск страха, прежде чем Стайлз возвращает себе контроль над своим сердцем. Чертовы оборотни со своими супер-чувствами, которые думают, что они все знают. — Дерек, — говорит он, тяжело сглатывая, — что ты здесь делаешь? — Я получил возмущенный звонок от твоего отца, — отвечает он. — Ты пропал из палаты, и он подумал, что ты можешь быть со мной. Думаю, у нас меньше десяти минут, пока он не вызовет спецназ для обыска больницы. Стайлз устраивает подбородок на коленях и закрывает глаза. — Он вернулся слишком быстро. — Он не хотел оставлять тебя одного надолго, — говорит Дерек, бросая взгляд на женщину. Она укрыта белой простыней до средины груди и не выглядит опасной в таком виде. — Так это она? Думаешь, она еще там? — Ну, ее нельзя убить. По любому известному нам определению смерти она уже была мертва. Я просто привязал ее к этому телу, — говорит Стайлз. — Похоже, что это действует только потому, что я верю в то, что это действует. Но эта странная логика действует мне на нервы, так что я не собираюсь углубляться и анализировать это. Дерек смотрит на нее свирепо. Стайлзу кажется, что он пытается придумать способ, чтобы однажды все-таки убить ее. Стайлз вздыхает, потому что это тело — просто мертвый заложник, только и всего. Сопутствующий ущерб. Он не хочет думать, что бы ему пришлось сделать, если бы она не была уже мертва. Или если бы она была все еще в Дереке. — Это не ее тело, — произносит он, и Дерек переводит взгляд на него. — Ее звали Мэри Винтерс. Ей было всего двадцать семь. Наверное, она была хорошим человеком. Ну, то есть, я не знаю. Возможно, раз она выбрала работу, которая должна помогать людям. А теперь все будут думать, что она была какой-то сумасшедшей убийцей. — Неудавшейся убийцей, — поправляет Дерек резко. Стайлз качает головой, не глядя на него. — Они нашли Хейнса в кладовке. Она перерезала ему горло. — Помощник шерифа? — спрашивает Дерек. Стайлз кивает. — Я полюбил оставаться в отделении после школы после того, как умерла мама. Хейнс всегда был добр ко мне. Научил меня, как раскладывать пасьянс, — Стайлз сдавленно смеется. — Он говорил, что я безнадежен, но все равно всегда держал колоду карт для меня у себя в столе. — Мне жаль, — говорит Дерек, присаживаясь возле него. Он садится достаточно близко, чтобы коснуться, но не касается. — Ты не сказал, что ты здесь делаешь, — Стайлз скосил на него взгляд. — Твой отец… — Да, но ты то что здесь делаешь? — прерывает он. — Мой отец отпустил тебя почти сразу. Я думал, что ты придешь проведать меня, но нет, радиомолчание на частоте Хейлов. А теперь вот он ты, так что я спрошу еще раз. Что ты здесь делаешь? — Я бы пришел раньше, но твой отец попросил меня не делать этого. Я хотел уважать его желания. — А как насчет моих? Они не особо важны, да?  — Я хотел прийти, Стайлз, — твердо перебивает его Дерек, — я просто не знал, что тебе сказать. — Раньше тебя это не волновало, — замечает Стайлз. — Обычно, если ты не знал что сказать, ты просто смотрел на меня своим давящим взглядом. Да, вот таким. А я просто говорил за нас обоих. Так это у нас. Видишь? Тебе не нужно ничего говорить. Я просто скажу «пожалуйста», и мы продолжим жить дальше, как обычно, будто ничего не случилось… — Ты думаешь, я пришел, чтобы поблагодарить тебя? — срывается Дерек. — Я здесь, чтобы назвать тебя идиотом и предупредить, если ты сделаешь подобную глупость опять, то я убью тебя сам! — Вот поэтому ты должен оставить разговоры мне. Я думаю, у тебя вполне может быть какое-то расстройство личности. — Я серьезно, Стайлз, — говорит Дерек, срываясь на ноги и впиваясь в него яростным взглядом. — Тебя могли убить! — Почему это звучит как обвинение? Не то чтобы я сам пригласил ее поболтать. — Это именно то, что ты сделал, — рычит Дерек. — Ты пригласил ее в лес, для встречи один на один. Стайлз делает паузу. — О, действительно. Кажется, я так и сделал. — О чем ты думал?! Что ты мог противопоставить ей… и мне, в одиночку? Если ты хотя бы позволил другим… — Она могла их использовать, я не мог рисковать, — возражает Стайлз. — Я нашел ритуал в одной из книг Дитона, который мог освободить тебя. Думаю, если бы она не заставила остальных прийти, это сработало бы. Но, когда вы все начали искать меня, мне пришлось отказаться от плана, чтобы я мог застать тебя одного. — Это не было бы проблемой, если бы ты не пытался проделать все сам, — настаивает Дерек. — И ты точно мог бы сказать мне, после того, как она покинула мое тело. Когда я увидел тебя в больнице, ты не разговаривал со мной. Я думал, что это я сделал это с тобой!  — Как я мог быть уверен, что ее больше нет? Она могла быть в любом из вас. Я проверил Лидию и Эллисон, но пепел остановил бы вас в любом случае. — Тогда ты должен был сказать им. — И что бы это дало? Зная Лидию, она, наверное, имеет иммунитет против одержимости, но она не может использовать магию и не смогла бы остановить ее. А Эллисон, скорее всего, просто послала бы за тобой охотников, не проверяя, одержим ты вообще или нет! — Возможно, это и стоило сделать. У тебя была бы хоть какая-то поддержка. Это ты научил нас быть стаей, а сам не понимаешь, что ты ее часть. — Я понимаю, это правда! — выкрикивает Стайлз. — Ты думаешь, я бы сделал все это, если бы не думал, что это моя стая тоже? — Но ты не доверяешь нам. — А должен? — спрашивает Стайлз, осторожно поднимаясь на ноги. — Скотт всегда бросает трубку, когда нужен мне, если он вообще поднимает ее. Остальные еще хуже, потому что я им друг только тогда, когда им что-то нужно. И то, едва ли. А ты… — Стайлз осекается. — Ты очень четко дал понять, что не доверяешь мне. Почему я должен доверять тебе? Стайлз хватается за одну из ручек, теряя равновесие и Дерек оказывается рядом так быстро, что он не успевает даже моргнуть. Он прижимает Стайлза к стене, придерживая одной рукой за талию, не давая ему упасть. — Ты даже не представляешь, насколько ты важен для нас, да? — тихо спрашивает Дерек. — Без тебя мы развалимся на части. — Мы и так разваливаемся, — отвечает Стайлз. — Не важно, что я делаю. — Ты всегда важен, — твердо заявляет Дерек, — и я тебе доверяю, но ты прав, что не доверяешь мне. Стайлз вздрагивает, когда холод металла за его спиной просачивается сквозь тонкую больничную пижаму. Он чувствует жар руки Дерека резким контрастом, и ему тяжело сфокусироваться на словах. У него уходит долгая минута, чтобы понять их значение, и он все еще не уверен, что верит им. — Но ты никогда даже не… — Никогда «не» что? — Она сказала… Она сказала, что ты хотел укусить меня, — отвечает Стайлз. — Я знал, что она просто пытается выбить меня из колеи. То есть, ты ведь никогда даже не спрашивал, но она думала, что если заставит тебя… — Она не лгала, — говорит Дерек, — во всяком случае, об этом. — О, — говорит Стайлз, сглатывая. — Это… — Все в порядке. Я знаю, что ты не хочешь, — тихо продолжает Дерек. — Поэтому я и не спрашивал. — Не то чтобы я не считал, что вы все офигенные, потому что так и есть. Просто… Я знаю, ты вряд ли согласишься, но мне кажется, что так от меня больше проку. К тому же, из меня будет ужасный оборотень. С моей чувствительностью к ядовитому плющу не стоит слишком много валяться в лесной листве. И я не хочу проснуться с мертвым кроликом в зубах. Я люблю кроликов. В смысле, я люблю их в не гастрономическом плане… — Стайлз, — прерывает его Дерек, хватая за плечи и слегка встряхивая. — Я бы никогда не обратил тебя против твоей воли. Никогда. Я скорее умру. — Нет. Нет, я знаю, — Стайлз глубоко вдыхает. — И теперь ты тоже. — Это не изменится, что бы ни случилось… Но я все равно почти сделал это. — Это был не ты, — говорит Стайлз, — это она. — Это была часть меня, — качает головой Дерек. — Должна была существовать слабина, чтобы она могла ее использовать. И я бы солгал, если бы сказал, что не хочу привязать тебя к себе каким-то образом. Это эгоистично, прости, может быть… — Вот только не смей сейчас говорить, что мы должны держаться подальше друг от друга, — возмущенно говорит Стайлз. — Это чушь собачья, и ты это знаешь. Ты обратил Эрику и Бойда, и они улизнули, как только ситуация стала накаляться. — Спасибо за ободрение, — сухо говорит Дерек. — Я не о том! Я не побежал! Тебе не нужно привязывать меня к себе, Дерек — это уже сделано. И не каким-то сверхъестественным императивом, а потому что это то, чего я сам хочу. Это то, что я могу предложить. У тебя нет стопроцентной гарантии, и если это то, что тебе нужно, то знай, что так ты никогда никого не получишь! Дерек комкает в кулаках его рубашку, аккуратно вдавливая его в стену из дверец. — Может я именно этого и добиваюсь! Почему до тебя не доходит, что я опасен? — рычит он. — Эрика и Бойд поступили разумно, ты должен был бежать с самого начала. Люди, которые мне дороги — умирают. — Я знаю, что ты потерял больше, чем возможно, но это все равно работает не так, — мягко говорит Стайлз. Он берет лицо Дерека в свои руки и заставляет их взгляды встретиться. — Люди просто умирают, вне зависимости от того, дороги они тебе или нет. Стайлз не уверен, кто из них потянулся первым, но внезапно они цепляются друг за друга, будто оба потеряют свой якорь, если расцепятся. Это не то чтобы его первый поцелуй, потому что Эмма в третьем классе тоже считается, но это первый, который важен. Он размышляет, так ли чувствует себя Скотт с Эллисон, поэтому ли Стайлз исчезает для него, когда она входит в комнату. Потому что в этот момент Дерек внезапно становится для него всем. Время будто замирает на месте. И весь остальной мир просто исчезает. — Мы не можем, — задыхаясь, шепчет Дерек, и реальность возвращается. Он упирается лбом Стайлзу в плечо. Стайлз думает, что это странно — насколько богато выражениями лицо Дерека, когда он их не прячет. Он думает, что, может быть, однажды он сможет вытянуть из него даже настоящую улыбку, но он не уверен, что готов к этому. У него появляется ощущение, что это может быть точка невозврата. Но Стайлз никогда и не был особо хорош в соблюдении границ. — Назови хотя бы одну причину, почему нет, — говорит Стайлз. — Ты дал своему отцу пули, набитые аконитом, — отвечает Дерек. — О чем он поспешил уведомить меня. Много раз. — Хорошо. Назови две причины, почему нет? — Если я не верну тебя в палату в ближайшее время, он опять объявит облаву на меня. И проверит, насколько хороши те пули. — Это не долгосрочная причина, — сообщает Стайлз, ухмыляясь. — Сегодня мы ничего не решаем, — уверенно говорит Дерек, прислоняя Стайлза к стене прежде, чем отстраниться. — Пошли. Я отведу тебя назад. — Нет. Я никуда не пойду, пока ты не дашь мне слово. — Чего конкретно ты хочешь? — спрашивает Дерек, скрещивая руки на груди. — Я хочу, чтобы ты пообещал, что не собираешься оттолкнуть меня в какой-то надуманной попытке меня защитить. Ты сказал, что доверяешь мне, так? — Да, — говорит Дерек неуверенно, явно чувствуя подвох. — Тогда доверяй мне самому решать, чего я хочу, — запальчиво говорит Стайлз. — Верь мне, когда я говорю, что ты стоишь риска. — Если ты действительно хочешь попробовать это, — говорит Дерек медленно, снова придвигаясь к нему. — Если хочешь попробовать быть вместе. У меня есть условие. — Назови его, — говорит Стайлз, уверенный в своей победе. — Мы расскажем твоему отцу. — Уже сделано, — уверяет его Стайлз. — Он знает все о моих маленьких волосатых друзьях, их чешуйчатых коллегах, злых духах и долбанутой семейке Эллисон. Я пересказал ему сокращенную версию событий. — Я имел в виду, что мы расскажем ему о нас, — уточняет Дерек. — С другой стороны, это как раз был максимум, который он может воспринять. Ты знал, что у него высокое артериальное давление? Мы можем ему рассказать чуть попозже. Примерно, когда мне исполнится тридцать. — Стайлз, — укоряет его Дерек, — Ты важен для меня, он важен для тебя. Я не хочу, чтобы он продолжал считать меня плохим парнем. Прятаться по углам с несовершеннолетним тобой вряд ли позитивно повлияет на мой имидж. — Но мрачноватость и немножко сталкерства это и есть твой имидж! И ты ему очень соответствуешь! — возражает Стайлз. — Давай признаем: ты тусуешься на заброшенной станции метро с тремя подростками, назвать это респектабельным можно с большой натяжкой. Ты прячешься по углам с ними, почему же тебе не делать этого со мной? — Ты другой, — произносит Дерек, придвигаясь так близко, что касается губами щеки Стайлза в не-то-что-бы-поцелуе. — Я хочу хотя бы раз сделать все как надо. Стайлз неосознанно тянется к нему, но Дерек выскальзывает как дым. — Приличным ты мне не нравишься, — жалуется он. — Пошли, — мягко говорит Дерек и берет его за руку. Стайлз чувствует толчок в груди, делая шаг, и, обернувшись, замечает, что символы снова вспыхнули на ее груди. Он отпускает руку Дерека. — Ты иди, я догоню. Дерек хмурится, но потом кивает, и Стайлз возвращается к телу, когда он отворачивается. Он смотрит в ее глаза, и ему кажется, что они почти могут его видеть. — Я знаю, что ты еще там, — говорит он. — Я думал, что тебе может быть интересно — я принял все, что случилось. Ответа нет, но голубизна ее глаз странно клубится, будто грозовые тучи под стеклом. Стайлз сжимает пальцы на дверце, и символы полыхают ярко-красным в ответ. — Покойся с миром, психованная сучка, — говорит он, заталкивая ее на место и плотно закрывая дверцу.