Убитый словом

— Да мам? — Карелин зажимает телефон плечом, продолжая колдовать с клавиатурой, кое-как накладывая одну звуковую дорожку поверх другой, — Да, все хорошо. Кошку сегодня забрал из ветки, врач говорит теперь все будет норм, от наркоза уже отошла, покушала пару раз. Как я? Весь в работе, как обычно. Меня недавно взяли в отборочный, помимо текста приходится сочинять что-то еще. Ты знаешь, если одержу победу надо будет сделать бэнгер, чтобы выстрелить как следует, — Слава берет телефон в руку, сверивая ряд взглядом, после чего переводит его на кошку, свернувшуюся на его кровати, тонко и довольно улыбнувшись. Кошке было уже лет десять, ему искренне льстило что засыпала она только на нем, его кровати или вещах. Впрочем, он любил пушистую мурчалку не меньше, чем она его, — Да мам, проснулся недавно. Не переживай, я типа сова, это не считается за недосып. Ага, снов, — сбросив трубку он довольно потянулся, тихонько зевая, после чего продолжил тужиться над треком. Делать биты самому было сложно, приходилось искать на ютубе чужие, с божьей помощью склеивая их со своим голосом в очередное месиво, так что вертелся как мог, пытаясь сделать очередной шедевр. Шедевров в его крошечной карьере, конечно, было не так уж много, но что поделать — он начал всего-то несколько лет назад, а до этого просто писал глупые стишки в стол, угарая по именитым баттлерам. Удивительно уже то, что у него была какая-то аудитория, опять же, все благодаря не очень громкой и звонкой, но неплохой победе на одном баттле. Аудитория маленькая, баттл ниочемный, но уже лучше чем ничего, так он считал. Хлебнув энергетика Слава потягивается, решив отставить трек мариноваться в собственном соку, встает из-за компьютерного стола и садится на край кровати, вытягиваясь полукругом вокруг кошки, мягко ее поглаживая, чувствуя в голове блаженную пустоту и легкий налет каких-то деловых мыслей, такие себе планы на будущее с претензией на нереальность. Пушистая ожидаемо замурчала даже не открывая глаз, и Карелин тепло улыбнулся, осторожно подтягивая животное к себе, приобнимая, продолжая почесывать теплую тушку. Дружелюбная и терпеливая, как и все британцы, но со Славой уживались даже дикие уличные коты, так что в своей обаятельности как человека он не сомневался. Телефон снова дзынькает — но это не звонок, звук дублируется с компьютера и он понимает — кто-то написал на вк. Оторвавшись от любимицы минут через пять совместного расслабленного лежания Карелин сел чекать личку. У него была девушка. Милая такая, забавная, слегка ебанутая, как и он сам, но в пределах нормы — терпимо. И сейчас она скинула билет на концерт какого-то артиста на который так хотела пойти ещё недавно. Карелин задумчиво шмыгнул носом, переходя по ссылке, изучая ценник. Ему порадовать свою благоверную было только в радость, вот только знать на кого они пойдут хотелось, идут ведь вместе. Значится, какой-то Локимин. Он смутно припоминал что она рассказывала ему о нем, когда они обкурились вместе на прошлой неделе. Вроде ей нравилось его творчество, возможно они даже глянули какой-то из его клипов — Слава точно помнил, что был неимоверно увлечен даже не песней, а самой съёмкой, мечтая, что когда-нибудь будет делать так же. Пожав плечами, думая, что развеяться не помешает, покупает билеты, скидывает девушке скрин, получает законную порцию текстовой любви и идет дальше тужится над новым произведением. Остаток ночи занимает обязательный проект к выходным — он все-таки все еще учился на заочке, но, скажем прямо — спустя рукава. Какая уж тут учеба, когда на носу возможность стать популярным артистом? Карелин не чувствовал, что вот-вот станет известным, но по растущей аудитории понимал что у него все шансы, так что сдаваться был не намерен — даже начал немного зарабатывать в этой сфере, отодвигая скучную работу в салоне связи в далекое и забытое, вместе с подработкой курьером. Быстрые деньги — съемная хата, съехав от матери он вложил остатки средств на покрытие аренды на ближайший год, да в музыку, что оказалось вполне себе верным решением. Приятно наблюдать, как жизнь идет в гору. Карелин был преисполнен амбиций ощущая свою могучесть, и от этого хотел делать только больше, впрочем вылезать из кожи вон не позволяла природная лень и заботливые женщины в виде матери и девушки. Оно и к лучшему. Засыпая где-то под утро, удовлетворенный сегодняшним результатом, Слава сонно размышлял о том, каким будет концерт, оставляя в памяти пометку — разобрать кумира любимой. Популярность это не только музыка, и Карелин старался найти формулу к успеху, поэтому разбирал тексты, смотрел как пишут другие, ковырялся в смыслах, перекраивая чужое творчество, музыку и идеи, старательно создавая свой стиль и новый образ, который уж точно запомнится людям. Впрочем, все пошло вовсе не так, как он спланировал. Концерт ожидаемо шумный, какие-то незнакомые песни, все радостно подпевают, включая и его девчулю, настроение неуловимой общности не просто витает — сковывает весь зал, втягивая даже абсолютно стороннего этой тусовке Славу. Он хотел уделить внимание деталям, правда, и это был отнюдь не первый его поход на подобный концерт, но если раньше он мог оценивать ситуацию трезво и смотреть со стороны, то сейчас почему-то против своей воли безбожно вливался в эту атмосферу, забывая про всё что хотел сделать. Ожидание в очереди, нихуевые цены, давка сейчас — это все скрашивалось какой-то невъебенной харизмой певца, который тащил всю атмосферу на себе, вкладываясь в нее так, что Карелин искренне готов был отдать свою дань уважения этому человеку — так въёбывать на своих слушателей это надо уметь, и он понимал это лучше, чем кто-либо. Песни трогали, но не текст — голос, бит, и эти искренние, казалось, эмоции, так живо изображаемые артистом. Слава был заворожен, ему хотелось быть таким. Весь концерт проходит под этим флером удивления и уважения, он и сам не замечает, как орет с остальными, благодаря за каждую новую песню — с выступления в итоге уходит под большим впечатлением, и его малой даже не приходится спрашивать его, как все прошло — по нему все прекрасно видно. Воодушевление и одухотворенная задумчивость не покидали его еще несколько часов, и пока девчонка спала, свернувшись на его кровати вместе с кошкой, Слава задумчиво изучал личность артиста, искренне желая забрать из его стиля немного — быть хоть вполовину таким же крутым. Как обычно — разбор начинается с биографии, затем он переходит на социальные сети, и только потом — на тексты, деконструируя чужой образ и создавая его вновь, сначала делая это довольно серьезно, вдумываясь и анализируя — не зря же на психологическом учился, вскоре правда на всю эту чепуху радостно забив, начиная читать чужие посты чисто по фану. Не такая уж между ними была и разница — Роман, оказывается, был всего лет на пять его старше. Читать его медиа было интересно и смешно, в основном потому что… Жиза? Локимин не был картонным человечком — вполне себе живой, как и все. Карелин бы даже сказал — более живой, чем многие знакомые ему люди вместе взятые. Интересный. Милый в каком-то смысле. Уставшими от контраста света от компа и темноты вокруг глазами он рассматривал чужие фотки, потихоньку разбирая загадку его популярности по кусочкам, раскладывая по полочкам. Конечно, анализ еще не закончен — он слишком хотел спать после всего, но он уже сейчас мог сказать что исполнитель ахуенный. Хотелось бы ему, чтобы о нем кто-нибудь отзывался так же. Вырубив компьютер Слава торопливо переодевается и сворачивается вокруг спящей девушки, обнимая, утыкаясь носом в чужой загривок, быстро отрубаясь с какими-то позитивными мыслями и удивительно жизнелюбивым настроем, который даже почти не пропал после пробуждения. Впрочем, как и интерес. Такой себе интерес, соревновательно-ученический, хотелось черпануть этой харизмы как следует, хотелось завоевывать чужие сердца так же, об этом Слава думая погружаясь в детальный разбор чужих текстов, стараясь понять отсылки, с какой-то радостью осознавая, что ему это с какой-то стороны близко, впрочем слегка разочаровываясь — чужие песни были… Как бы это сказать, пронизаны каким-то до безобразия уютным и лезущим в душу подростковым максимализмом. Можно сказать, что такое слушаешь втихаря, заперевшись в своей комнате, улыбаясь как идиот, выпуская внутреннего долбоеба погулять. Он понимал почему это нравилось остальным, но ему это... Претило. Ни голос, ни бит, ни милое, добродушное ебало, напоминающее то ли откормленного мурлыку, то ли бультерьера, от чего вызывало только больше симпатии — животных Карелин любил больше, чем людей (его мама и девчонка были исключением) — нет, все что его раздражало — тексты. Написанные и спетые так хорошо, и несущие в себе… Ну… Это. Тяжко вздыхая после прослушивания одного и того же трека в десятый раз Слава открывает соседнюю вкладку, проглядывая чужую инсту. Видел уже эти посты, да, но почему-то хочется еще. Навевает своего рода умиротворение, подобие которого он чувствовал на концерте. Маленькая глупая девочка описала бы это как единство — «У певца будто нашлось место в сердце, чтобы уместить нас всех в нем, согреть, полюбить», но Слава не был маленькой глупой девочкой, поэтому справедливо рассудил — это от того, что он хочет быть похож на пиздатого артиста, и больше ничего. Все ведь так загоняются по кому-то, с кем не бывало? Вот он и расслабился, забывая про свои благие цели, впервые за долгое время погружаясь во что-то хорошо забытое старое — симпатию к чужой музыке. Да и, собственно, не только к ней. — Опять этот дебил сниппет выложил. Локимин-без-сниппетов, ага, конечно, — усмехается Слава, сворачивая окошко телеграмма, пристроив голову на чужом животе поудобнее, довольно прикрыв глаза от ощущения пальцев, массирующих кожу головы, — С другой стороны его можно понять. Я бы тоже так делал, если бы у меня была свора фанючек. — Ты уже так делаешь. Только обрывки твоих песен слышу лишь я и пара твоих друганов, — подсказывает девушка с улыбкой, Карелин тихо фыркает, отмахиваясь, приобнимая ее одной рукой, думая о том, что в последнее время нихуево вдохновился. Текст для баттла был почти закончен — даже более взрывной чем для первого, да и он умудрился сделать два не самых всратых трека, и все — в пределах трех недель. Для него — нихуевая продуктивность, учитывая что за это время он наплодил еще идей для своего дальнейшего творчества. Жизнь определенно шла заебато. Полежав немного, Слава чувствует в руке вибрацию телефона, лениво разлепляет глаза, смотрит на уведомление, открывает твиттер — чекнуть, что там, кто и о чем написал. После — вставляет наушники и слушает скинутый в телегу обрывок, скептически хмыкая с легкой теплотой. Девчонка улыбается — она рада, что ему зашел исполнитель, Карелин улыбается тоже — он рад, что она его понимает. Хотя, конечно, кажется странным, что чужую ленту он временами чекает чаще, чем свою, но вроде это нормально — следить за тем, кого ты считаешь примером для подражания, и Слава не находил в этом ничего зазорного. Не находил ничего зазорного пролистывая чужие медиа так далеко как только мог, просто потому, что было скучно и больше нечего делать. Это нормально — увлекаться своим кумиром иногда, и подобное лишь напоминало Славе теплые воспоминания о любимых исполнителях детства, которых он слушал не так уж и часто, но, когда мог, искренне наслаждался музыкой, находя в ней своеобразное убежище от реальности. Не то чтобы чужие треки сейчас могли дать ему что-то кроме хорошего звука, но какое-то тепло в душе от них все же оставалось. Глупая девочка фанючка бы сказала — «Артист словно делится с нами кусочком своей души, рассказывая о своих душевных переживаниях в таком трогательном формате», но Слава не глупая девочка фанючка, и прекрасно понимал что дело тут вовсе не в шматке души, а в килоджоулях старания, любовно вложенных в составление текста и битов. Потраченные силы всегда окупаются если ты реально стараешься — вот во что верил Карелин, а не в эту вашу «душевность» и «теплоту». Глупости. Хотелось верить, что когда-нибудь он сделает лучше, это и согревало, придавая вдохновения. Так он думал, слушая чужую музыку пока куда-то ехал, с девушкой, или просто сидя дома в перерывах между творчеством, учебой, и пинанием ху… метафорических объектов фаллической формы. Деньги пока не кончались, из уника не отчисляли, новых проблем не предвиделось — жизнь спокойно шла максимально комфортным чередом, к Карелину неотвратимо приближался второй баттл. Выбора особо не было — только победить, на что он и был настроен, не заучивая, но постоянно освежая текст в своей голове, периодически совершенствуя, дописывая неплохие, как ему казалось, панчи, искренне надеясь, что порвет ими толпу. Не порвал. Но искренне запомнился.