you're my boy

От соприкосновения с холодной плиткой, вверх от занемевших пальцев ног до самых кончиков ушей омегу пробрало табуном мурашек. Одежда беспорядочно валяется на полу, создавая сущий хаос вокруг абсолютно голой фигуры, стоящей в центре ванной напротив зеркала в полный рост. Тэхён проводит ладонью по пшеничным волосам, спускаясь вниз по покатым плечам и груди, к округлому животику и пухлым бокам. Хватается пальцами за складку живота, что с прошлого раза, кажется, стал ещё больше, оттягивает и отпускает, наблюдая, как жир, словно желе, сотрясается и принимает прежнюю форму. Омега разочарованно вздыхает, проводит рукой по сочным бёдрам, обхватывает ляжку двумя ладонями, с грустью осознавая, что те не смыкаются, и раздраженно щипает себя за ногу, поджимая губы. Ну вот, докатился. Омега с прискорбным выражением лица обхватывает целлюлит и чувствует, как увлажняются глаза. Он поднимает их выше и сталкивается взглядом с собственным отражением, что смотрит на него раздосадованно, отчаянно, и тихо шепчет себе под нос: — Снова набрал… Чёрт, я снова набрал… — омега нервно поглядывает в угол ванной комнаты, где стоят ненавистные электронные весы, на которые ему в очередной раз страшно встать. Каждый раз видя растущую цифру, которая, будто приговор, появляется в маленьком прямоугольнике, Тэхёну хочется взвыть от собственного бессилия и отчаяния, что неизбежно до краёв наполняет сознание сразу же после проведённой экзекуции, вкупе с ощущением ничтожности и ненависти к каждой клеточке своего тела. Тэхён и так прекрасно осознает тот факт, что у него есть лишний вес и что не мешало бы уже, наконец, от него избавиться. Но ничего поделать с собой не может. Парень давным-давно смирился с тем, что в свои неполные девятнадцать никто ему не симпатизирует, даже самый заурядный альфа. Что уж говорить о главных самцах красавцах универа, у которых воздыхателей примерно столько же, на сколько уровней у Тэхёна падает настроение, когда тот видит своё отражение в любой зеркальной поверхности. Много, в общем. Омега принял и то, что никогда не сможет сбросить ненавистные килограммы, будучи целиком и полностью уверенным, что отсутствие силы воли и лень передались ему на генетическом уровне от кого-то из родителей. Хотя, глядя на высокого мускулистого отца и подтянутого папу, он частенько ставит это убеждение под вопрос. Закончив не слишком приятное созерцание собственного ни капельки не идеального тела, Тэхён подходит к весам, дрожащими ногами наступает на них, зажмуриваясь и отсчитывая семь секунд. Именно столько требуется для того, чтобы бездушная электронная машина вынесла свой жестокий вердикт. Тэхён медленно открывает глаза. А затем в ужасе распахивает их шире, видя на весах цифру, что на три больше, чем была ровно неделю назад. Омега нервно закусывает губу, соступает с весов, силясь не разрыдаться с утра пораньше, поднимает разбросанную по полу одежду и натягивает на себя. Негативные мысли как по щелчку пальцев заполнили голову, вытесняя приподнятое с утра настроение. А чего он, собственно, ожидал? Думал, празднование дня рождения папы не выйдет боком? Или что пицца в пятницу ночью определенно точно не найдет местечка в его большом и теплом пузике? Да это уже не пузико, а сплошная складка из жира, что плавно перетекла немного вниз под воздействием гравитации. Кстати, шоколадный торт в новом кафе, в которое они ходили с Чимином в среду, был не таким уж и плохим. Так, по крайней мере, Тэхёну думалось до настоящего момента. Одевшись и кое-как уложив непослушное гнездо на голове, Тэхён снова остановился перед зеркалом. Осознание того, что он вновь набрал килограммы, больно бьёт по самооценке и восприятию себя. Отражение в зеркале неправильное, это ведь не он, а кто-то другой, незнакомый, потерявший контроль над собственным телом и желаниями. — Какой же урод. Свинья, сколько можно есть? — не скупясь на жестокие выражения, с отчаянием произносит Тэхён, окидывая взглядом свой слегка заплывший силуэт. — Неужели нельзя просто взять и похудеть? Люди же как-то добиваются огромных успехов в этом плане, пока ты лежишь и наращиваешь бока. Это ведь не так уж и тяж… — Тэхён-и, с кем ты там разговариваешь? Иди завтракать, солнце! — голос папы, словно из-под толщи воды, доносится с кухни вместе с приятным, бьющим по вкусовым рецепторам ароматом свежеприготовленного завтрака и вырывает омегу из тёмной пучины мыслей и разговора (спора?) с самим собой. — Ни с кем, пап! Сейчас приду! — громко кричит, чтобы папа услышал. В последний раз взглянув на человека в отражении, Тэхён почти изящно развернулся на пятках и поспешно засеменил в сторону двери, спрятав мысли о новоиспечённых лишних «друзьях» в дальний уголок разума. Он обязательно займётся этим. Но не сегодня.