Многогранник любви

      Он появился на пороге ее дома погожим июльским днем, но от его высокой, исхудавшей фигуры повеяло каторжным февральским холодом.       Барона Корфа помиловали через пять долгих лет, четыре из которых он жил лишь ее письмами.       Лиза Долгорукая резво вскочила с кресла, когда слуга громогласно объявил полузабытое имя, но теперь она смотрела на барона, окаменев трагичной статуей с заброшенной могилы.       Лицо Владимира ничем не напоминало о красавце кадете, пленившем неопытное сердце. Глубокие вертикальные морщины расчертили щеки, лоб покрылся полосами неизбывного горя, глаза ввалились и больше не сияли тем светом утренних небес, в котором Лиза всегда теряла себя.       Барон Корф поседел почти полностью в двадцать семь, когда получил первое письмо от княжны Долгорукой, через год своего ничем не заслуженного пребывания в Сибири. Лиза написала, что тело Анны опознали по украшениям и не успевшей истлеть одежде. Сосланный на каторгу, он не смог спасти любимую, и та умерла от голода и жажды в сыром подвале, наверное, до последней минуты призывая непутевого возлюбленного, чья любовь погубила ее.       Из этого же письма барон узнал, что за месяц до того на Кавказе погиб Михаил.       Лиза смотрела на Владимира, вспоминая, как получила от него запоздалый ответ. Он не хотел писать ей, но не писать не смог.       Владимир так же неотрывно глядел на подругу детства. Из бойкой красотки та превратилась в печальную мадонну, потерявшую всех, кто был ей дорог: Татьяна умерла во время родов, забрав с собой дитя, Соня сбежала с заезжим французом, после чего старый князь с горя спился и через год умер.       — Лиза, выходи за меня, — хрипло сказал Владимир вместо приветствия.       И только теперь на глазах княжны проступили незваные слезы.       Пророчество Сычихи сбывалось тогда, когда уже было никому не нужно.       — Я согласна.       Он никогда не любил ее, она уже не любила его, но узы, которые их связали сейчас, — это было все, что у них осталось в жизни. Осколки любви.