"Это всегда был ты"

Тони Старк всегда считал себя счастливчиком. Он миллиардер — весьма успешный бизнесмен, которому подвластен любой каприз. Он гений — изобретатель, улучшающий этот мир своими новейшими разработками, о которых еще лет десять назад никто и подумать не мог. Он герой — Железный Человек, собравший свой первый костюм в пещере из подручных средств, переживший плен и пытки, спасающий миллионы жизней, купающийся в лучах славы. Он мужчина — который любит самого удивительного человека в мире, и который так же любит его в ответ. Кто бы мог подумать, что именно Стив Роджерс, бравый капитан, отчаянный и бесстрашный, рискующий и защищающий слабых, непрошибаемый и уверенный в собственной правоте — что именно он станет тем, кто идеально впишется в сумасшедшую жизнь Старка. Он оттеняет его, скрадывает все недостатки, дополняет и уравновешивает. Он — единственный, ради кого Тони без раздумий жизнь отдаст, к ногам которого готов бросить всю вселенную. Их отношения развивались медленно, но в нужном направлении. Они притирались друг к другу, присматривались, прислушивались, находили необходимые точки соприкосновения. Они старались понять, привыкнуть и со временем это удалось. Их чувства не стали откровением, просто логичным завершением долгой дружбы и взаимных притирок. Стив долго и упорно вытаскивал Старка со дна бутылки, помогал своей поддержкой, иногда мягко, иногда жестко, но результаты не заставили себя ждать — Тони не пьет уже почти пять лет, да и не хочется, когда рядом есть тот, кто волнуется, переживает, и ради него хочется стать лучше, быть достойным, соответствовать. И Тони действительно был счастлив. До недавнего времени, пока на одной из миссий капитан не получил тяжелейшую травму головы и не потерял память. К этому Старка жизнь не готовила. Его в один момент выбили из привычной колеи, заставили выйти из теплого и уютного мирка на холод и обжигающие порывы ветра. Его сердце билось теперь слишком медленно, словно затихая с каждым днем, проведенным вдали от любимого человека. Оно не хотело продолжать работать, потому что… а зачем ему все это, если больше нет тепла в родных глазах, если он больше не ощущает горячих рук на своем теле, его поцелуев, его тихого шепота по утрам и страстного по ночам. Тони Старк всегда считал себя счастливчиком. Но не сейчас. Уже нет. Не после больницы, которую гений возненавидел еще сильнее. Он приходил каждый день, сидел возле кровати Стива и ждал, когда же тот посмотрит на него так, как смотрел раньше — взглядом, наполненным любовью и нежностью. Но в голубых глазах пустота, а сухая улыбка с каждым днем убивала надежду. Стива выписали через две недели. Врачи сошлись на том, что этому солдату несказанно повезло, ведь обычный человек не выжил бы после такого ранения, а с его сывороткой лишь отделался потерей памяти. Действительно! Мелочи-то какие! И Старк бы посмеялся, если мог. Но душа болела слишком сильно, тянулась к тому, кто может и не вспомнить его вовсе.

***

— Все будет хорошо, Тони, — успокаивает его Наташа, сидя рядом с ним на диване в гостиной. Она тоже переживает, как и остальные. — Врачи говорят, что память со временем вернется. — Прошло уже две недели, Нат, — тоскливо отвечает гений, теребя пальцами цепочку на шее. На ней висят их кольца. Те самые, что совсем недавно, словно в прошлой жизни, они надели друг другу на пальцы, пообещав любить и беречь. Вот только Тони свое обещание не смог выполнить. — Он вспоминает вас, да. Но у него провал не только обо мне и наших с ним отношениях, он не помнит себя. Вот, что не дает мне покоя. — Он старается, — тихо отвечает Наташа, печально поджав губы, — он правда старается. Иногда у него случаются вспышки, я сама видела несколько таких. — Она прослеживает взглядом за пальцами Тони, который с силой сжимает кольца через футболку. — Может, ты сам ему расскажешь о вас? Вдруг это поможет? — А если нет? — с горечью спрашивает мужчина, уставившись в стену напротив. — Если он окончательно меня забыл, Нат? Прошло достаточно времени для того, чтобы его память восстановилась, ну хоть немного. — Он качает головой и едва заметно усмехается. — Нет уж, я не хочу, чтобы ему потом было неловко, или противно — кто ж знает? Не хочу, чтобы Стив ощущал свою вину после моего рассказа. Вдруг ему теперь не понравится тот факт, что он был с мужчиной? — Но это ведь жестоко по отношению к тебе! — судя по ее отчаянному шепоту, она сама едва держится, чтобы не заплакать, и от этого становится еще хуже. Если даже шпионка, привыкшая держать эмоции при себе, готова сорваться от жалости и беспокойства за друга. — Тони, любовь простым нажатием на кнопку не отключить! Ты не сможешь долго продержаться рядом с ним, тебе будет только больнее. — Я сильный мальчик, — шепчет тот, находя ее ладонь и крепко сжимая в своей, — я справлюсь. А зная Стива, то нетрудно предположить, что он будет ходить с кислой миной и считать себя виноватым, что не смог вспомнить собственного мужа! — Может, тогда попробовать подстегнуть его память? — задумчиво тянет Наташа, постукивая указательным пальцем по виску. — Рассказать что-то такое, о чем только вы могли знать, или то, что для Стива важно. Я не знаю, как вы познакомились, например? — Думаешь я не пробовал? — Тони качает головой. — Еще в больнице я рассказывал ему о Мстителях, о нашей первой встрече, о том, как сражались с Локи. Он ведь даже не спросил ничего про то, как я стал Железным Человеком. Ему это было неинтересно! — в карих глазах мелькает раздражение, губы кривятся в жесткой усмешке. — А я наивно думал, что его память вернется, стоит только ему увидеть меня, услышать. Но, видимо, он по какой-то причине просто не хочет. Может, я все это время ошибался? Может, не видел очевидного? — Так, а вот сейчас ты уже накручиваешь себя! — хмурится девушка, легко хлопая друга по плечу. — Даже не думай об этом! — А что мне, блядь, еще думать? — зло бросает Тони, проводя ладонью по лицу и устало вздыхая. — Какие еще могут тут быть версии? — Сосредоточься на главном! — не уступает Наташа. — Как тебе такой вариант? А если воссоздать какой-то случай, связанный с тобой или вами обоими, какой-то знаковый для Стива, важный и серьезный… — Ага, нашу свадьбу? — невесело хмыкает Старк, тут же пожалев о своем порыве. Подруга ведь помочь пытается, а он так… Наташа вообще единственная, кто знает об их маленьком секрете. Ни Стив, ни Тони не хотели говорить раньше времени, ожидая удобного случая, который теперь нескоро наступит, если вообще наступит. А Нат присутствовала на той церемонии, помогала достать кольца и следила за тем, чтобы все прошло идеально. — Первое свидание? — предлагает она, начиная загибать пальцы. — Первая ссора? Как ты «случайно» вылил черную краску на его щит? Может, обычной прогулки в парке достаточно? Пожалуйста, только не опускай руки. Это так на тебя не похоже! Не прячься в мастерской от Стива, это точно не поможет. — Мне слишком больно смотреть на него, — едва слышно произносит Тони, пряча лицо в ладонях и стараясь изо всех сил, чтобы не сломаться окончательно. — Я уже, мне кажется, прошел все степени отрицания и готов сдаться. Так тяжело, Нат, очень тяжело, не выдержу я так долго. — Вы женаты, Тони, — с нажимом говорит Романофф, — а это не просто интрижка, о которой можно и не рассказывать, если нет желания. Он бы не женился на тебе, если бы не любил, а такие чувства не проходят, даже если память стерло напрочь! Пойми, он до сих пор любит тебя, нужно лишь напомнить за что, снова показать себя. Ту свою сторону, которую разглядел Стив. — И жестко добавляет: — Тебе или развод оформить, или попытаться вернуть его! При слове «развод» Старк дергается и словно сжимается весь. Он только-только обрел свое счастье, только поверил в то, что достоин быть рядом с самым прекрасным человеком на земле, как все его мечты рухнули в один момент. Готов ли он отступиться, не испробовав все варианты? Готов ли он просто сидеть и ждать, что произойдет чудо? Права ли Нат? Наверное он рано опустил руки — на него это совсем не похоже. Он уже смог один раз завоевать Стива, надо просто попробовать сделать это заново. Вот только, с тупой и ноющей болью в груди сделать это не так-то просто. Как забыть? Как начать все с чистого листа, перечеркнув такое счастливое прошлое? — Добрый день! — в гостиную входит Стив, держа в руках какую-то книгу. Выглядит он так до боли по-домашнему, в своих серых штанах и белой растянутой футболке, что у Тони щемит сердце. — Привет, — машет ему рукой Романофф, бросая косой взгляд на своего собеседника, который словно каменеет, не в силах пошевелиться. Он молча наблюдает за тем, как такой родной, но теперь далекий человек подходит к соседнему от него креслу и усаживается в него. — Решил почитать? — Да, много свободного времени образовалось, — улыбается ей Стив, переводя взгляд на Тони, который тут же опускает голову, словно пугается своего пристального внимания. — Мистер Старк? — обращается к нему Роджерс, откидываясь на спинку и откладывая книгу в сторону. — Читал недавно ваше досье. Вы, оказывается, изобретатель. Над чем-то работаете в данный момент? — Есть такое, — тихо отвечает Тони, глядя куда угодно, но только не на него. Невозможно разговаривать с ним, как с чужим человеком. Это странно, это неправильно, так не должно было быть. Но он не может пересилить себя и сделать вид, будто ничего не случилось. Просто не может. По крайней мере, не сейчас. Слишком мало времени прошло, чтобы свыкнуться с мыслью. — Я сейчас улучшаю свою броню. И, пожалуйста, зови меня Тони. По фамилии ко мне обращаются только те, кто на меня работает. — Хорошо, Тони, — Стив мягко улыбается и кивает, — я еще не видел Железного Человека, о котором столько разговоров. Только на фото и видео, можно я как-нибудь загляну к тебе, если ты не против, конечно? А то из-за этих постоянных обследований я толком и не общаюсь ни с кем. Только читаю отчеты, да документы с файлами по Мстителям. Разве Тони когда-нибудь мог отказать Стиву в чем-то? Нет, конечно! Любой каприз, любая прихоть, все что угодно, лишь бы тот был счастлив. И сейчас — пусть ему больно от равнодушного взгляда любимых глаз, но увидеть еще хоть раз искорки удивления и восхищения в них он хочет до безумия. А именно так его Стив и смотрел на броню. И всегда говорил ему: «Ты настоящий гений, даже не сомневайся!» — Как с твоей памятью? — вновь дает о себе знать Наташа, незаметно сжимая руку Старка, поддерживая того молчаливым жестом. — Что-то еще вспомнил? — Совсем немного, — пожимает плечами Роджерс, — какие-то отрывки о последней битве. Вроде, нападение читаури, Локи, помню какой-то портал. В больнице мне Тони много всего рассказал, и большую часть я вспомнил. Но все урывками и пока картинка нечеткая. Меня пугает, что я почти ничего не помню о себе, — он переводит расстроенный взгляд на свои руки и печально усмехается, — сухие факты, что мне каждый день приходится выслушивать про Капитана Америку совсем не помогают. Я не знаю себя. — А ты спрашивай чаще, — предлагает Наташа. — Кого? — Нас. Меня, Тони, — она кивает в сторону друга, молча разглядывавшего стену напротив. — Мы поможем тебе, не сомневайся. — Вы так хорошо меня знаете? — немного недоверчиво хмыкает Стив, а потом, уже более серьезно, интересуется: — Разные мелочи? Любимый цвет, напиток, занятие, как я обычно провожу свое свободное время? Я ничего из этого не могу вспомнить. — Ты любишь синий цвет, — подает голос Тони, по-прежнему не отводя взгляда от стены. Он облокотился локтями о свои колени и сцепил пальцы в замок, надеясь, что никто не замечает, как дрожат его руки. — Ты любишь кофе — нет, кофеин на тебя не действует, но тебе нравится его горьковатый вкус и терпкий аромат. Пьешь ты его только по утрам и сразу две чашки. Ты очень любишь рисовать. На самом деле у тебя талант! — Тони, наконец, переводит взгляд на Стива, который молча и с интересом слушает его. — Ты мог бы стать великим художником, если бы захотел. Твои рисунки всегда живые, яркие, передающие самую суть того, что ты старательно изображаешь на бумаге. А еще ты любишь овощи, молочный коктейль, сидеть в общей гостиной и смотреть с друзьями старые фильмы, много читаешь. Одна из твоих любимых книг — «Божественная комедия», ты прочитал ее раз сто, наверное… — Карие глаза подергиваются легкой дымкой печали, и Тони резко встает с дивана, качая головой: — Ты права, Нат. Это слишком… не могу так. Он быстро выходит из комнаты, оставляя удивленного Стива и расстроенную Наташу смотреть себе вслед. — Что с ним? — тихо спрашивает Роджерс, когда дверь за гением закрывается. — Ему сейчас непросто. Вы… — она тщательно подбирает слова, стараясь более точно и близко к правде передать суть их отношений. — Вы двое были лучшими друзьями. — О, теперь понятно откуда он так хорошо меня знает, — кивает головой Стив, однако в его глазах мелькает что-то такое, что отдаленно похоже на сомнение. — Расскажешь мне о нем? — Будет лучше, если это сделает сам Тони. — Наташа тоже встает и указывает в сторону кухни. — Пойду приготовлю нам что-нибудь поесть. Ты будешь?

***

Доктора предупредили, что работа мозга штука непредсказуемая. Чаще всего, восстановление памяти происходит в первые две недели, и если этого не случается, то надежда будет таять с каждым днем. Конечно, они учли и то, что в Стиве сыворотка, которая может повлиять на процесс, и здесь уже всё возможно. В конце концов, у него до сих пор, даже спустя месяц, проявляются какие-то воспоминания, однако Тони от этого не легче. Для Роджерса он лишь очередной друг, и тот — на словах. А время идет. День, другой, неделя. А Стив по-прежнему не вспоминает. Да, конечно, видно, как его тянет к гению, как тот хочет больше общаться с ним, упорно приходит к Старку в мастерскую и сидит на диване, задавая разные вопросы. Про роботов, про костюм Железного Человека, но чаще о жизни самого Тони. И как же трудно держать себя в руках, когда сердце каждый раз кровью обливается от невозможности прикоснуться к тому, кто принадлежал тебе раньше, к тому, кого так сильно любил. И любит до сих пор. Он даже попробовал следовать совету Наташи и воспроизвести один из тех моментов, который много значит… значил раньше для него, и для мужа. Был один интересный случай, когда их отношения только-только начинались… …В тот день было решено устроить небольшой пикник в загородном домике Старка — небольшое двухэтажное здание, простое и совсем не похожее на все приобретения миллиардера. Здесь Тони появлялся только тогда, когда ему нужно было отдохнуть душой, когда ему требовались тишина и покой, и где можно было не волноваться о вездесущих папарацци. Были приглашены все Мстители, чтобы спокойно провести время в компании друзей. Стив и Тони поехали отдельно, на старенькой машине Старка, которую тот берег для таких вот случаев — рассекать на дорогущей и крутой тачке по незаасфальтированным дорогам — это неуважение к автомобилю. На полпути она внезапно сломалась и пришлось провести почти два часа на солнцепеке, стараясь найти поломку и поскорее доехать до места. На самом деле Тони специально не торопился чинить, хотя прекрасно знал, в чем там дело, а Стив даже и не пытался его торопить, наслаждаясь его обществом. Именно тогда он и поцеловал его в первый раз. Как потом признался сам капитан: «Просто не смог устоять. Ты выглядел таким по-сумасшедшему красивым — с машинным маслом на щеке, что даже статуя не выдержала бы»… …Вот так вот, да. Даже статуя… А Роджерс — новый Роджерс, с новой памятью, выдержал. И даже помог за несколько минут починить машину. План не сработал. Пересиливая себя, Тони пытается чаще общаться со Стивом. Они вместе смотрят фильмы, раз в неделю выбираются в кинотеатр. Если хорошая погода, могут сходить в парк или погулять по улицам города, по тем самым местам, где они так любили раньше бывать. Тони рассказывает об их истории, о смешных и романтичных случаях, произошедших в том или ином месте — действующие лица всегда разные, но истории из их жизни. Гений очень надеется, что хотя бы часть Стив вспомнит, услышав о чем-то знакомом, память всколыхнется, подбросит пару картинок. Но никакой реакции, кроме улыбки, да сухого кивка. Он много времени вместе со Стивом проводит в библиотеке, выбирая какую-нибудь литературу для вечернего прочтения, чаще просто сидя на диване, погруженные в истории. И в такие моменты гений чувствует себя спокойно, понемногу принимая факт того, что ничего не меняется — ни память Стива, ни его «уснувшие» чувства. В глазах иногда мелькает что-то, похожее на узнавание, но пропадает так же быстро, и заметить почти невозможно, если не вглядываться пристально. Тони начинает думать, что Наташа ошиблась в своих выводах.

***

— Я заметил, что ты часто держишься за цепочку, — хмурится Стив, разглядывая сосредоточенное лицо гения, склонившегося над чертежами нового проекта для компании. — Это что-то важное? — Эм… Да, — Тони машинально тянет руку к цепочке, сжимая ее пальцами. Не очень хочется говорить об этом. На душе снова поднимается болезненная буря, а в голове ощущаются отголоски зарождающейся мигрени. Но, вдруг это его последний шанс? Что, если именно эта история заденет за живое? Есть ли шанс? Повернувшись на стуле к Стиву, который удобно устроился на диване и в данный момент просто смотрел за тем, как работает Старк, он подцепляет пальцами цепочку и достает ее из-под футболки. На ней красиво поблескивают два золотых кольца. — Я… кхм… — С чего начать? Как вообще можно рассказывать об их жизни, оставаясь при этом спокойным? — Я был женат когда-то. — Ого, — удивленно тянет Роджерс, внимательно изучая лицо собеседника, отмечая про себя, как на нем мелькают эмоции — страх, боль, нежность. В животе неприятно скручивает — «был»? — Что случилось с ней? Вы развелись? Стив никого не видел рядом с Тони в последнее время, кроме Вирджинии, но с той у мужчины, как он успел узнать, чисто дружеские отношения. К тому же, постоянная тоска, сопровождающая гения, не может не натолкнуть на мысль о недавней потере. Отчего-то сердце от подобной мысли сжимается и больно ударяется о грудную клетку. Что же произошло? — С ним, — неуверенно отвечает Тони, косясь на Стива, и тот лишь кивает, принимая этот факт. Стоило ли удивляться, что подобная информация не смутит Роджерса, ведь и раньше у него не было каких-либо предубеждений на этот счет. И снова, это все настолько знакомо, что у Старка дыхание перехватывает. — Мой муж… он… — Он не знает, как сказать о своей потере. Как объяснить, что самый любимый и близкий человек сейчас сидит рядом и не помнит его? Смотрит своими голубыми глазами, хмурится, сочувствует, но не понимает. — Я потерял его. — Мне никто не говорил об этом, — хмурится Стив, пытаясь вспомнить слышал ли он что-то о свадьбе миллиардера. — Никто и не знал, — тяжело вздыхает Тони, отворачиваясь и глядя теперь на стенку перед собой. Больно об этом вспоминать, еще больнее говорить. — Сначала мы хотели сохранить наши отношения в секрете. Все-таки я медийная личность, и каждый мой шаг освещается в прессе. А С… кхм, а он не любил быть на виду. — Что случилось? — Стив и сам не знает почему спрашивает, просто это важно. Это ведь Тони, его лучший друг, товарищ по команде, и он страдает. Это слишком заметно. И это расстраивает. — Прости, я, наверное, лезу не в свое дело? — Ничего, ты ведь мой друг, — пожимает плечами Тони. И если бы кто знал, каких трудов ему стоит этот простой жест. — Но я все равно не могу говорить об этом. Еще слишком мало времени прошло. — Я понимаю, — мягко произносит Стив, кладя свою ладонь на плечо гению и сжимая, показывая, что он рядом и поддержит. — Расскажешь, каким человеком он был? — О, он самый лучший и потрясающий, — снова грустная улыбка касается губ мужчины, а в карих глазах мелькает такая боль, что хочется обнять, утешить, сказать, что все будет хорошо. — Мне такого больше не найти. — Он поворачивается к Стиву: — Он всегда и во всем поддерживал меня, был рядом даже тогда, когда осуждал и не соглашался со мной. Понимал как никто другой, иногда мне казалось, что С… что он мысли мои может читать, — запнувшись, Тони замирает. Ему все тяжелее стараться не произносить его имени, с языка поневоле срывается любимое имя. — Он был для меня всем, и я бы с удовольствием поменялся с ним местами, если бы мог. — Мне очень жаль, Тони, — в голосе слышится неподдельная жалость, и гений на это лишь пожимает плечами. А что еще скажешь? Не жалость ему сейчас нужна, а возвращение любимого человека. Тони снова замыкается в себе. Надежда тает с каждым днем, а вера в лучший исход уже затерялась где-то в лабиринтах отчаяния и пустоты. Он ведь правда старается вернуть Стива, убеждает себя, что есть крохотный шанс, что тот примет его чувства, что снова полюбит. Однако, ничего, кроме дружеского участия Старк не получает, и от этого в сто крат больнее. И уже не хочется продолжать бороться, остается лишь жгучее желание уйти от всего мира, спрятаться так, чтобы никто не нашел. И он уходит в себя, закрываясь от друзей, сокращая свое общение со Стивом. Роджерс не понимает резкой перемены в друге. Он старается понять, увидеть, что же происходит с Тони. Однажды он задает этот вопрос Наташе, но она лишь качает головой и просит оставить все как есть. Стив не может. Он чувствует что-то… Словно… Словно потерял нечто важное, особенное, то, без чего тяжело дышать, а вот найти не получается и приходится жить с этим раздирающим чувством. Он уже вспомнил большую часть того, что произошло до травмы. Войну, эксперимент, падение на самолете и потерю друга. Он вспомнил пробуждение, и даже то, как попал в инициативу Мстители. Многочисленные сражения, победы, свою команду, ставшую для него настоящей семьей. Именно вспомнил, а не заучил. Картинки возникали образами в его голове, раскрывались ему, позволяя увидеть больше. Но по-прежнему в воспоминаниях зияла огромная дыра, невыносимая пустота, заполнить которую мог только один человек — не желающий по какой-то причине делать этого. Стив был уверен, что до сих пор не может вспомнить только Старка. Именно те фрагменты, в которых присутствует Железный Человек. Почему? И сам не знает. Он пытается, старается выудить из своей поврежденной памяти хоть какие-то крупинки, хоть что-то, что привело бы его к тем моментам, где был его лучший друг. Все Мстители твердили об этом, но в подробности не вдавались, оставляя возможность ему самому вспомнить про дружбу Железного Человека и Капитана Америка. Но время идет, а в памяти так ничего и не всплывает… — Почему я не могу вспомнить тебя? Тони вздрагивает от звука его голоса и резко поворачивается. Из его рук падает отвертка и с оглушительным звоном разбивает что-то стеклянное, стоящее на полу, вроде небольшого ящичка. — Твою мать, Стив! — ворчит гений, наклоняясь и пытаясь голыми руками собрать осколки. — Напугал! — Прости, я думал ты слышал, как я вошел, — виновато улыбнувшись, Роджерс проходит в мастерскую, наблюдая за тем, как неспешно Тони собирает осколки. Он снова над чем-то работает, уже третий день сидя безвылазно в этом помещении. Иногда Наташа, или Брюс, или сам Стив приносят ему кофе и что-нибудь из еды, но тот словно и не замечает друзей, полностью погруженный в свои дела. Все чаще приходит мысль о том, что таким образом Тони пытается справиться со своей личной потерей. Наверное ему ужасно тяжело, больно, невыносимо делать вид, что все в порядке, когда на душе такая буря. А капитан помнит, что сам чувствовал, когда друг погиб, а здесь… любимый человек. Каждый раз возникает желание расспросить подробнее, но боится разбередить еще свежую рану, сделать только хуже, поэтому молчит. — Я не доктор, — шепчет Старк, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не обнять, не прижать к себе, не поцеловать. Он так истосковался по его теплу! Ему ужасно не хватает Стива, а в мозгу ярко горит красная лампочка «опасно», ведь стоит только переступить черту и назад дороги не будет. А он не хочет терять последние крупицы надежды, что у него еще остались. — Ай, чёрт! — шипит Тони, порезавшись особо крупным и острым осколком. Он тут же отдергивает руку и смотрит на ладонь, на которой из длинного и глубокого пореза начинает течь кровь. — Тони! — к нему тут же подходит Стив и берет его руку в свою, взволнованно рассматривая рану. В голубых глазах мелькает что-то, когда он видит кровь. Волнение, страх — он переживает за него. Значит, что-то внутри еще помнит, неуловимо далекое, но иногда всплывающее в неосознанных действиях, рефлексах, интуитивно стараясь помочь и защитить. Вот как сейчас. Он, не отдавая отчет своим действиям, быстро находит среди прочего хлама аптечку и, не думая, начинает обрабатывать порез. — Не двигайся, я помогу. — Я несколько дней назад разговаривал с доктором, — едва слышно произносит Тони, наслаждаясь его прикосновениями. Такими знакомыми, но такими далекими сейчас, что сердце опять противно щемит в груди, а к горлу подступает ком, мешающий дышать. Он следит за аккуратными и осторожными действиями рук Стива, как тот уверенно наносит антисептик, перебинтовывает ладонь. Словно много раз это делал. В целом, так оно и есть, просто Стив не помнит, как после каждого боя обрабатывал раны Тони. — Прошло достаточно времени для восстановления, так что… Если ничего больше не всплывает, то… — В горле мгновенно пересыхает, стоит только вернуться к тому разговору. Вновь окунуться в отчаянное сопротивление неприятной правде, что резанула по расшатанным нервам. — То придется жить с этим. Узнавать забытых людей заново, восстанавливать потерянную информацию самому. Мне правда жаль, что ты не помнишь меня. Голос его звучит грустно и печально, а в карих глазах плещется такая боль, что Стив на секунду замирает, стараясь понять, отчего же ему самому так пусто и тоскливо сейчас? Могло ли такое быть, что между ним и…? Нет, ему ведь уже говорили, что они только лучшие друзья, и Тони был женат, — но это ведь совсем не означает, что у него не могло быть чувств к другу, так? И это подсознательное стремление огородить от боли, помочь, успокоить, которое и побудило броситься сейчас к гению, стоило лишь увидеть гримасу боли на дорогом лице. Дорогом. Изученном до мельчайших деталей, знакомом до невозможности. Почему? Он слишком хорошо знает каждый сантиметр его кожи, эти глубокие шоколадные глаза, длинные ресницы, пухлые губы, к которым так и хочется… — Стив? — испуганный голос врывается в замутненное сознание, и Стив вздрагивает, смаргивая наваждение, понимая, что стоит непозволительно близко, мягко поглаживая своими пальцами шею гения, а сам он почти поцеловал его… каких-то пары сантиметров не хватает. — Прости! — в замешательстве шепчет Стив, делая шаг назад и пытаясь понять, что же сейчас произошло с ним? — Я… я… сам не понимаю, как… — Ты что-то вспомнил? — голос дрожит и обрывается, Тони крепко сжимает руки в кулаки, стараясь удержать себя от порыва прильнуть еще ближе, снова почувствовать его тепло. Вот же дурак! Зачем остановил? Дурак! Дурак! Дурак! — Не знаю, — удивленно тянет Роджерс, снова отступая и оглядываясь, словно ища пути для бегства. В карих глазах напротив, что еще несколько секунд назад были полны надежды, сейчас снова поселилась грусть. Руки гения неосознанно потянулись к цепочке на шее, провели по ней пальцами и сжали маленький предмет сквозь ткань футболки. Отчего-то в груди стягивает непонятной тупой болью, и хочется провалиться сквозь землю от необдуманного и странного поступка. — Прости, я не хотел! — Все в порядке, Стив, — печально вздохнув, Тони отворачивается, — ты не виноват. Извини, я… я… — Сил больше нет, как и желания сопротивляться своей судьбе. Он понимает, что сдается, что готов отпустить и вырвать свою душу, перестав жить. Но что он может? По щекам текут слезы отчаяния, и Тони уже не сдерживает их. Резко развернувшись, он пулей вылетает из мастерской, оставляя ошарашенного Стива смотреть себе вслед.

***

Он и хотел бы убедить себя, что этот порыв — первый звоночек к возвращению его капитана. Хотел бы убедить себя, что это значит гораздо больше, чем случайность. Но за два месяца это был единственный такой срыв у Стива, и больше ничего подобного не повторялось. Они по-прежнему общались по мере возможности. Ровно столько, сколько сам Тони мог выдержать. Их посылали на миссии, они сражались плечом к плечу, прикрывали друг друга и спасали от неожиданных ударов — как раньше, до всей этой истории с потерей памяти. И в такие минуты Тони позволял себе забываться, он шутил и подкалывал, а Стив отвечал ему тем же, разве что теперь из их взаимных препирательств исчезли ласковые прозвища, которыми раньше оба не скупились одаривать друг друга. Но неизменно миссии заканчивались, враги были повержены, люди спасены, и приходилось возвращаться обратно, в мрачный мир боли и ожиданий, глухой тоски и искренней надежды. — Не хочешь немного прогуляться? — Стив заходит на кухню, куда несколько минут назад пришел и Тони, чтобы выпить чашку кофе и забросить в себя завтрак. На часах почти десять, еще слишком рано для подъема команды в свободный от заданий день, поэтому на кухне больше никого. — Погода отличная, а ты несколько дней провел в мастерской, тебе нужен свежий воздух. — Я не против, — улыбается ему Тони. Больнее уже некуда, а шанс побыть наедине со Стивом он упускать не хочет. Быть рядом и в то же время так далеко. От этого все внутри переворачивается, а уставшее сердце отчаянно выпрашивает сжалиться над ним и сделать уже хоть что-то. Рассказать, объяснить, заставить все вспомнить! Да разве такое возможно? Но он ведь уже все испробовал! Вариантов больше нет, кроме как открыть Стиву правду. Если и после этого в нем ничего не проснется, тогда действительно конец. И придется окончательно смириться с его потерей. — Ты уже завтракал? — Стив кивает в сторону кружки с кофе, что сейчас держит в руках гений. — Или снова ограничился этим? — Иногда этого вполне достаточно, — смеется мужчина и делает глоток уже остывшего напитка. — А ты? — А я как раз собираюсь сделать себе яичницу. — Роджерс проходит мимо Тони к плите, случайно задевая плечом и тут же останавливается, заметив, как сильно вздрагивает от этого прикосновения Тони. — Все в порядке? — Да, конечно, — поспешно кивает Старк, вновь неосознанным, но уже знакомым жестом, стискивая пальцами цепочку. — Ладно, — хмурится Стив, отворачиваясь к плите, — тогда дай мне полчаса, и можем выдвигаться. — А я пока переоденусь! — Тони улыбается и быстро выходит с кухни, направляясь к себе в комнату. Сегодня на улице пасмурно, но дождь еще не начинался. И открытым оставался вопрос — брать ли с собой зонт? Не очень хочется таскать что-то в руке, а если он еще и не понадобится, то будет лишь раздражать. Поэтому, надев черные джинсы, такого же цвета рубашку, а сверху набросив кожаную куртку, Тони посчитал, что его сборы закончены. Как оказалось, его уже ждали. Стиву понадобилось всего десять минут на завтрак и еще пять на то, чтобы одеться. — Ну что, куда бы ты хотел пойти? — стараясь говорить легко и непринужденно, Старк подходит к другу и кивает в сторону лифта. — Честно говоря, конкретной цели нет, — улыбается ему Стив. Они спускаются на первый этаж и выходят на улицу. — Давай еще раз сходим в парк? Мне там очень нравится. Тони кивает. Они медленно идут по многолюдной улице, думая каждый о своем. Им комфортно молчать рядом с друг другом, нет чувства неловкости или отчуждения. Это и хорошо, и плохо, и больно, и радостно. Старк чувствует, как его оплетает плотная паутина отчаяния. Как она заворачивает его в кокон, в котором невозможно дышать и из которого самому не выбраться. Он каждой клеточкой своего тела ощущает бесполезность своего существования. Он не смог спасти любимого человека, не прикрыл тогда, когда был нужен, от него никакого толку! А еще обещал беречь! Даже смешно, насколько над ним посмеялась жизнь, перевернув его же слова в обратную сторону. Они доходят до парка и выбирают место, где почти нет людей — небольшая тропинка среди густых раскидистых деревьев, со стройным рядом скамеек. Здесь пусто и тихо. — Я не могу больше рисовать, — едва слышно произносит Стив, заставляя Тони вздрогнуть и обернуться к нему. — Не чувствую, что могу. Словно… потерял к этому способность. — Почему? — гений прекрасно понимает причину. О ней неоднократно говорил в прошлом Стив. — «Ты — мое вдохновение. Когда тебя нет рядом, у меня ничего не получается» — Мне чего-то не хватает, — пожимает плечами Роджерс, — может, именно того, что я не могу вспомнить? Чего-то о тебе? Тони молчит, стараясь отсрочить момент своего признания. Он еще утром решил, что расскажет ему правду, и будь, что будет. Примет любое решение. Сил больше нет сопротивляться сумасшедшему притяжению, гнать от себя подальше желание притянуть к себе, обнять, почувствовать его тепло. Он так хочет прикоснуться к нему! Невыносимо! — Ты много знаешь обо мне, — продолжает Стив, останавливаясь посередине тропинки и теперь внимательно глядя на своего собеседника. От этого взгляда внутри все сжимается, скручивается в тугой узел, к горлу подступает тошнота. Становится страшно, по-настоящему, до паники. — Наверное, слишком много. Все говорят, что мы были лучшими друзьями. Но если это правда, то почему я не знал о том, что ты был женат? Разве это не странно? Хотя бы в одном из моих воспоминаний, да должно было что-то проскользнуть, хоть на намек, хоть маленький кадр. Но ничего. Ни о тебе, ни о… нем. И никто, — вообще никто! — ни слова не сказал о том человеке, на котором ты был женат. Наташа постоянно меняет тему, стоит только мне спросить, Клинт и Брюс сразу замолкают, как будто и для них эта тема болезненная, а ты… уходишь в себя, замыкаешься, не делишься со мной! Я чувствую, что что-то не так. Разве мы не друзья, Тони? Почему ты не хочешь рассказать мне всю правду? — Стив… — Тони опускает взгляд, рука сама тянется к цепочке и крепко сжимает ее. — Я вижу, как тебе тяжело общаться со мной, — тихо говорит капитан, и голос его дрожит, — иногда ты так смотришь, словно это я виноват в том, что его больше нет. — Нет! Ты не так понял! — прерывает его Тони, взволнованный тем, что его поведение неверно истолковали. Хотя, он ведь сам виноват. То отталкивал от себя, то старался быть ближе и заставить вспомнить. Но у него крайне коряво получалось делать это, вот и сформировались неправильные выводы. — А как? — голубые глаза раздраженно сверкают, а губы кривятся в печальной усмешке. — Ты странно себя ведешь с того дня, как я очнулся в больнице. Смотришь, говоришь, даже молчишь с таким выражением, словно тебе больно просто рядом находиться. И я хочу узнать, наконец, что с тобой происходит. Хватит мне врать и хватит от меня бегать! Я ведь не идиот, Тони, и могу сложить два и два. — И что же ты сложил? — от страха горло сдавливает так, что голос звучит хрипло и беспомощно. — Из-за меня он погиб? — Стива потряхивает. Это слишком хорошо видно. Он сжимает и разжимает кулаки, а на лице вырисовывается мрачная решимость. — Я виноват, да? — Я не могу так больше, — шепчет Тони, качая головой и крепко зажмуриваясь, до боли, до черных пятен, — это просто невыносимо. — Он открывает глаза и смотрит прямо на взволнованного Роджерса. И у него больше не остается моральных сил, чтобы хоть как-то контролировать себя. Сделав шаг к нему, протягивает руки и проводит ладонями по предплечьям, крепко сжимая пальцы на локтях. — Пожалуйста, Стив, позволь мне… хотя бы раз, можно я… — Он громко выдыхает и прижимается к широкой груди мужчины, обвивая руки вокруг талии и с силой втискивая в себя, надеясь урвать хотя бы несколько секунд знакомого тепла, прежде чем его оттолкнут. — Тони, да что с тобой? — но Стив и не думает об этом. Он крепко обнимает в ответ, осторожно, словно боясь спугнуть, гладит по спине. — Я так устал за эти недели, — вздыхает Тони, закрывая глаза и утыкаясь носом в шею Стива. Он безумно скучал по его теплу, по его запаху, по его объятиям. Так хотел вновь ощутить на себе знакомые прикосновения любимых рук. — Как же ты сейчас далеко, господи, как же далеко от меня! — Всхлипнув, он в последний раз позволяет себе насладиться моментом. — Я не могу без тебя, не могу. Мне так плохо! — Ты сейчас говоришь о нем? — Стив чуть крепче сжимает руки на плечах мужчины, а сердце бьется так быстро, что даже в ушах слышны его удары. — Я говорю о тебе. Это всегда был ты, Стив! Тони с глубоким сожалением разрывает объятия и отходит на шаг, ровно настолько, чтобы можно было видеть его. Гений медленно поднимает голову и встречается с голубыми глазами, которые всегда так любил. Сейчас в них непонимание, удивление и страх, но вместе с тем, и надежда, волнение. Словно он давно ждал этих слов, словно хотел их услышать. — Только ты. — Старк срывает с шеи цепочку, берет руку Стива в свою и вкладывает в нее кольца. Карие глаза загораются, в них плещется отчаяние, но он продолжает шептать так, словно это его последние слова в жизни. — Это тебя я потерял, Стив. Тебя любил… — он запинается, но с усилием заставляет себя говорить: — Люблю, не смотря на то, что ты совсем меня не помнишь. Это с тобой мы всегда гуляли по парку, по тем улицам и местам. Это про нас были все истории. Ты — мой муж. Мы поженились три месяца назад, в маленькой часовне, к югу от Вегаса. У нас там было задание, и… это был прекрасный момент. Мы ведь давно хотели… Тони на секунду замолкает, восстанавливая сбившееся дыхание. Руки трясутся, но лишь крепче сжимаются на запястьях мужчины. Стив смотрит не моргая, почти не дыша, и слушает с жадностью, впитывая каждое слово миллиардера, пропуская через себя и стараясь понять истинный смысл новой информации. В голубых глазах плещется боль за него, за свое забытое прошлое, за потерянные воспоминания. И ему тяжело, и он боится, что уже никогда не вспомнит то, о чем сейчас говорит Тони. Но и страх не дремлет, он проникает под кожу, вонзается острыми иглами, заставляя сердце в груди сжиматься. — Никто, кроме Наташи не знал, — продолжает Старк, внимательно следя за выражением лица Стива, не отводя взгляда и не отпуская его руки. Ему необходимо его тепло, как поддержка, как мотивация для того, чтобы продолжить и не остановиться на полпути. Хотя, назад уже дороги нет и не будет. Он уже переступил ту черту, за которую столько недель боялся заступить. — Мы встречались два года, и когда ты сделал мне там предложение… Я даже думать не стал. Стив, — он задыхается, дышать трудно, слишком больно от его взгляда, слишком сильно желание вернуть себе утерянное, — это всегда был ты. Тем человеком, ради которого я умру, ради которого убью, и которого всегда буду ждать. Сколько бы ни понадобилось. Но… я только недавно понял, что не могу… Я обманывал сам себя. Господи! Не могу больше, понимаешь? Не могу общаться с тобой так, словно мы всего лишь друзья! Не могу быть рядом просто как друг, не после всего… — Тони моргает, чувствуя, как по лицу катятся непрошенные слезы. В груди тесно, а пальцы, до сих пор сжимающие ладони Стива, горят. — Ты мой муж. И я хочу вернуть тебя! Но что бы я ни делал, ничего не выходит. И я безумно устал от попыток, я готов сдаться, готов отпустить. Прости меня. Прости, что сдаюсь… Горло сдавливает, дыхание перехватывает, душит, и Тони больше не может говорить. Он резко разворачивается и почти бегом направляется прочь из парка. Ему не хочется смотреть на реакцию Стива, когда тот прочтет надписи на кольцах, ему не хочется снова услышать, как разбивается собственное сердце. Он сказал все, что хотел, все, что должен был сказать еще два месяца назад. «Я твой или ничей. Стив» «Только с тобой я настоящий. Тони»

***

Тони на три дня запирается в мастерской, пытаясь сражаться с самим собой, удерживая себя от необдуманных поступков, приводя постепенно разрозненные мысли в относительный порядок. Он рассказал обо всем Стиву, отдал их кольца и позорно сбежал. Чёрт! Это на него так не похоже — сидеть здесь, скрываясь от внешнего мира, от друзей и от того, с кем хочется быть каждую минуту. Но Наташа была права — любовь не отключить, нажав на кнопку, ее не стереть из памяти, хоть у Стива это и получилось. А вот Тони так не может. Ему больно. И эта боль мешает связно мыслить. Опять появляется желание выпить. И он ненавидит себя за эту слабость. Пытается забыться в своих разработках, погружаться в них настолько, чтобы ничего не видеть и не слышать. Ничего не чувствовать. Каждый день он слышит за дверью голоса — Наташа, Брюс, Клинт. Они приходят к его мастерской, просят выйти, отдохнуть. Но каждый такой визит остается без внимания. И все бы ничего, но к нему ни разу не пришел тот, кому бы он точно открыл, кого бы без раздумий впустил. Возможно, то признание слишком шокировало Стива, и теперь он не знает, что с этим делать, как дальше общаться с ним, и от этого становится только хуже. Он снова ошибся, сделал шаг в неверном направлении. Стоило молчать до конца… Но, он бы его в любом случае потерял, так какая разница — от собственного признания, или от если бы он просто уехал отсюда подальше. А мысль о переезде все чаще посещает Старка, и уже не кажется такой бредовой… …Три часа ночи. Самое идеальное время, чтобы выйти из мастерской и подняться на кухню. Все спят и ему никто не встретится, а значит не нужно будет оправдываться, что-то объяснять. Покой и тишина, которые ему сейчас так необходимы, чтобы собрать искалеченную душу, сшить ее по кусочкам, искромсанную острыми когтями горечи и обиды. Его несчастное, запутавшееся сердце, бьется быстро, с каждым ударом все громче отдаваясь в ушах. Оно тоже устало, оно тоже живое. Сколько же оно может выдержать, прежде чем окончательно остановится? Сколько еще пропустит через себя, пока не поймет, что биться больше не за чем, не для кого. Тони морщится от тупой боли в коленях — слишком долго сидел за столом, в неудобной позе. Размять мышцы просто необходимо, да и перекусить не помешает. Последний раз он ел почти двадцать часов назад, да и то, успел перехватить за ночной перекус всего пару бутербродов. А еще он малодушно подумывает над тем, чтобы немного выпить. Он ведь совсем чуть-чуть, от этого хуже не станет, верно? Оглядевшись, замечает на столе большую тарелку с уже приготовленными бутербродами. Пожав плечами, Тони без зазрений совести приступает к своей ночной трапезе, ничуть не заботясь о том, чью еду он сейчас с таким аппетитом поглощает. В конце концов, можно сделать еще. А вот ему необходимо как можно скорее подкрепиться, а то совсем без сил рухнет. И, как бы заманчиво это ни звучало, но доводить себя до голодного обморока он точно не станет. Стив бы не одобрил. При воспоминании о капитане, сердце по привычке замирает, горло перехватывает, и на глазах снова выступают слезы. Он уже устал думать о том, что делать дальше. Оформить развод? Или ждать? А сколько? Сколько ему еще ждать — год, два, может, десять? Память теперь вряд ли вернется, а по новой завоевать эту крепость уже не получится. Теперь ничего, кроме жалости ему не добиться от него. Сам виноват. Взгляд падает на одиноко стоящую бутылку коньяка на подоконнике. Скорее всего ее забыл Клинт, ведь Наташа всегда очень зорко следит за тем, чтобы здесь не было ни грамма алкоголя — хоть Тони и держит себя в руках, но лишний раз подвергать его искушению никто не хотел. Но, время от времени Бартон проносил сюда кое-что из выпивки, чаще в отсутствие Старка. Вот и сейчас, видимо, посчитал, что гения из мастерской еще долго не выкурят. Что ж, наверное, это судьба. Когда, как не сейчас? Да и повод теперь есть. И держать себя в руках уже не так хочется. Он подходит к окну, не сводя пристального взгляда с заветной бутылки, уже протягивая руку к ней. Сейчас откроет крышку, до него донесется приятный аромат коньяка, сделает большой глоток, почувствует, как по горлу потечет обжигающая жидкость… — Тони, нет! Дернувшись, Старк резко опускает руку и разворачивается на голос. Прямо перед ним стоит Стив, смотрит осуждающе, но вместе с тем и взволнованно. Так, как раньше. — Ты… — голос почти не слушается Тони, и ему приходится откашляться, чтобы придать ему хоть немного твердости. Когда Стив так близко, то думать не получается совершенно, все отходит на второй план. Есть только он, здесь и сейчас, а об остальном не думать. Так было в прошлом, а сейчас он снова одинок. У него опять нет того, кто бы беспокоился и заботился. У него нет Стива. — Что ты здесь делаешь? — Только не говори мне, что собирался выпить! — он хмурится, в голосе скользит неподдельное волнение. — А что в этом такого? — он ведь не может знать, что в прошлом Тони тот еще запойный алкоголик, которому и стакана хватало для того, чтобы потом на целый месяц уйти небытие. Ему никто не мог об этом сообщить. На эту тему стоит негласный мораторий. — Мне кажется, что тебе нельзя, — немного растерянно произносит Роджерс, не сводя пристального взгляда с лица Тони. Старк только сейчас замечает, что на шее Стива висит его цепочка. Почему? Почему он не выбросил, или не отдал кому-нибудь, или просто не оставил пылиться в каком-нибудь дальнем ящике. Зачем носит с собой? Видимо, по растерянному и расстроенному лицу капитан понимает о чем думает сейчас Тони, и повторяет его жест — дотрагивается до цепочки пальцами и сжимает ее. — Прости меня… — Ох, нет! Нет-нет-нет! — машет рукой Тони и качает головой, отходя на пару шагов назад. — Вот только без этого. Мне не нужна твоя жалость, Роджерс, и уж тем более твои извинения. Не смей, слышишь, не смей никогда меня жалеть! Я ведь знал, блядь, я знал, что тебе лучше ничего не говорить, что так и будет, что почувствуешь себя виноватым. А мне этого хочется в самую последнюю очередь! Если не можешь вспомнить, если не можешь полюбить, то и жалость засунь куда поглубже! — Послушай, я… — но, чтобы Стив ни собирался сказать, этого у него не получилось. Включился сигнал тревоги, оповещая Мстителей о новой угрозе. — Просто забудь, — мрачно бросает Старк, отворачиваясь от него и направляясь к выходу, — прошлое должно оставаться в прошлом. И ты ничем мне не обязан. Тони почти не запоминает, как Мстители добираются до места назначения, как высаживаются, как выслушивают план и свои обязанности. Подпольная лаборатория по производству оружия. Ее необходимо зачистить, а все найденные чертежи и разработки доставить в ЩИТ, либо уничтожить. Получив указания, Капитан Америка выводит всех из квинджета. — Вдова, Соколиный глаз, осматриваете верхние этажи, я зачищаю периметр, Железный Человек — на тебе подвал. — Есть! Старк слышит указания, что отдает Капитан по внутренней связи другим агентам, слышит, как они отчитываются о своих действиях, и наблюдает за собственными словно со стороны — вот он летит к зданию, вырубает противников, выскакивающих ему навстречу, как несется к подвальному этажу, где по сведениям находится оружие. Тони знает, что ему нужно сделать — проще простого, взорвать вместе с планами и заготовками, чтобы никому ничего не досталось. Это его задание. Прибыв на место, Старк оглядывается, не замечая угрозы. Он сейчас словно в тумане, и в его мозг обрывками проникают какие-то фразы, взволнованные и решительные, тихие и пугающие своей мягкостью. Наташа что-то пытается ему говорить, но Тони ничего не хочет слышать. Ему нужно выполнить задание. Заложив небольшую взрывчатку с таймером, он делает шаг назад, готовый уже покинуть это место, как вдруг в него стреляют из какой-то пушки — посылая мощный энергетический разряд, полностью обесточивающий костюм Железного Человека. Застыв на месте, не имея возможности даже пошевелиться, Тони с ужасом понимает, что всё, их миссия провалилась — несколько человек, одетых в черные маскирующие одежды, скользят мимо, собирают чертежи со столов, забирают разработки и так же быстро исчезают из поля зрения. — Меня кто-нибудь слышит? — голос хриплый от страха и проникающей через переборки костюма пыли. Тони откашливается и пробует пошевелить рукой — безрезультатно. Он словно оказывается в железном гробу собственного производства, и это не то чтобы пугает, это приводит его в ужас. — Стив? Наташа? Любое движение приносит с собой боль. Связи нет. На таймере неумолимо отсчитывается время до взрыва — две минуты и тринадцать секунд. — Железный Человек? Этот голос Тони бы узнал из миллиона. И в ту же секунду перед ним возникает широкая фигура Капитана Америка. Он весь в пыли, грязи, кое-где его форма порвана, видимо, драка наверху была знатной. В его глазах плещется беспокойство, когда он замечает костюм, стоящий в центре комнаты. — Эй! Почему не отвечаешь? — хмурится Стив, оглядывая костюм с головы до ног. — Ты должен был еще пять минут назад убраться отсюда… Тони? — И только сейчас он замечает, что что-то явно не так. Реактор, как и прорези в шлеме не светятся своим обычным голубым светом. — Стив, ты должен уйти отсюда! — голос срывается, слабеет, но Тони знает, что ему необходимо взять себя в руки. До взрыва остается слишком мало времени, он видит меняющиеся цифры на бомбе, и страх ледяными пальцами сковывает его горло. — Сейчас здесь все взлетит на воздух. В меня стреляли из какой-то электромагнитной пушки, я не могу двигаться. Джарвис не отвечает. Со мной ты далеко не уйдешь, поэтому выбора у тебя нет, слышишь? Давай же, шевелись, Стив, у тебя чуть больше минуты! — всю эту речь он выпаливает быстро, боясь, что голос подведет, что время побежит быстрее, и он просто не успеет. — Ты с ума сошел? — снова хмурится Роджерс, пытаясь сорвать железные пластины и вытащить из костюма мужчину. Удается лишь приподнять лицевую пластину, и он смотрит в карие глаза, наполненные страхом и волнением. Не за себя, за него. — Я… я не могу. Не позволю тебе умереть, слышишь? Я сейчас… сейчас вытащу тебя отсюда! — Ты должен, — с нажимом произносит Тони, чувствуя, как по лбу стекают капельки пота, — я могу и выжить после взрыва, ты забыл, что я усовершенствовал свою броню, и она теперь из того же материала, что и твой щит. — Он делает глубокий вдох и продолжает: — Уходи, иначе мы оба погибнем! Уходи! Стив беспомощно оглядывается, прикладывает руку к правому уху, что-то слушает, затем кивает, снова оглядывается и после поворачивается к Тони. В голубых глазах плещется неприкрытый страх, и где-то там, на самом дне, боль от осознания потери. Но он ведь не помнит его, он не помнит, что лучше умереть вместе, чем бросить одному и спастись другому. И в этот момент Старк как никогда счастлив такому стечению обстоятельств, потому что убедить будет проще. — Давай же, ну?! — почти кричит он, заставляя Стива вздрогнуть и посмотреть на бомбу. Сорок секунд. — Уходи! Мне легко найти замену, мой костюм может надеть кто угодно, но если погибнешь ты, это, поверь, будет огромная и невосполнимая потеря! — Тебя никто и никогда не заменит! — твердо произносит Капитан, снова оглядываясь. Его руки сжимаются в кулаки, в голубых глазах плещется ужас. — Я что-нибудь придумаю. Я не могу тебя потерять. — Можешь, — уверенно кивает Старк, — сейчас можешь. Пожалуйста, я прошу… Роджерс кивает, принимая какое-то решение. Вот только не уходит. Он поднимает Железного Человека и с трудом тащит его к выходу. — Что ты делаешь?! — не своим голосом кричит Старк, в ужасе отсчитывая про себя оставшиеся секунды. — Оставь меня! Господи Боже, кэп, беги! Мы не успеем оба спастись! Но Стив упорно молчит, лишь дышит с трудом, но продолжает тащить невообразимо тяжелый костюм по коридору. Пройдя кое-как две комнаты, он осторожно укладывает свою ношу на пол, а сам усаживается рядом и прикрывает их щитом с той стороны, откуда должна прийти взрывная волна. — Нет, Стив, не надо, — он уже плачет, не сдерживая себя. В груди больно и хочется кричать на этого безрассудного человека, на непрошибаемого героя, желающего спасти всех и вся ценой своей жизни. — Не надо меня спасать, умоляю, Стив! Уходи! Мы ведь оба погибнем… — Я никуда не уйду, Тони, — спокойно отвечает тот, и наклоняется к его лицу, возвращая маску на место, — как ты вообще мог подумать, что я позволю тебе умереть? Его голос звучит мягко, с такой нежностью и любовью, что Тони даже на секунду думает, будто тот все вспомнил, но дальше его мысли уже не имеют значения. Огненный вихрь из камней и железа накрывает их, взрывной волной ударяясь в щит. И здание над их головами рушится, погребая под собой двух героев.

***

Тони с трудом удается поверить в то, что они выжили. Благодаря щиту и нечеловеческой силе Капитана, конечно. Обрушившийся потолок так же, весьма удачно сложился над их головами, образуя нечто вроде шалаша, который даже спас их от многочисленных, более мелких камней. — Тони? Ты в порядке? — откашливаясь пылью и гарью, Стив силится рассмотреть что-то в плотной завесе из песка, водя рукой по горячему металлу возле себя. — Пожалуйста, ответь мне! Тони? Старк слышит, но не может ответить. Его оглушило взрывом, и единственное, что ему сейчас доступно, это лежать и смотреть прямо перед собой. В пустоту. И вдруг все системы костюма оживают, включается подача энергии и начинает работать воздухоотвод, что значительно упрощает систему фильтрации. Вдохнув полной грудью, Тони чувствует, как броня откликается на его движения — он может вытащить их отсюда! — Держись, кэп, — хрипит он искаженным динамиками голосом и обхватывает Роджерса за талию, притягивая к себе. Расчистив небольшими залпами из репульсоров себе путь, Железный Человек в обнимку со своим спасителем вылетает из здания, приземляясь через несколько метров от него. В ту же секунду Тони освобождается от костюма и падает на землю, жадно хватая ртом воздух, стараясь прийти в себя и оценить масштаб повреждений собственного тела. Но его опережает капитан, быстро подбегая к нему и падая рядом на колени, руками ощупывая плечи, грудь и живот. — Ты в порядке? Пострадал? — Стив, все нормально, просто… можно мне… хотя бы минутку… — выдыхает гений, расслабляясь и прикрывая глаза, позволяя себе маленькую слабость, прижимается к капитану, обнимает его крепко-крепко. Потом спишет все на травму от взрыва, а пока… Снова почувствовать его тепло, сильные руки, притягивающие к себе еще ближе. Боже, ему всегда будет мало. Всегда будет недостаточно. Но именно сейчас ему это нужно — он уже готов был умереть, он снова почти потерял Стива, и все тело до сих пор трясет от невозможного ужаса, что испытал несколько минут назад. — Я так испугался, что ты погибнешь там, — шепчет Стив, проводя рукой по плечу и шее Тони, заставляя того удивленно вскинуться и посмотреть на него, — именно в тот момент, когда ты просил меня уйти… — он опускает взгляд, прикусывает губу, а потом жмурится так крепко, словно его тело пронзила боль, — тогда я и понял, что лучше умереть вместе с тобой, чем жить потом… без тебя. Старк задыхается от нахлынувших ощущений, он пытается понять, что же означают его слова — вспомнил или опять чисто на инстинктах сработал? Стоит ли снова позволять себе надежду, помня о том, что было в прошлый раз? Он прижимает руку к его груди, нащупывает сквозь плотную ткань костюма кольца и мягко сжимает их, заставляя себя поверить в то, что все вокруг не сон, и не плод его разыгравшейся фантазии. Отодвигается назад, не разрывая при этом зрительного контакта со Стивом. Он смотрит и смотрит, пытаясь проникнуть глубже, узнать и выяснить, подтвердить или опровергнуть свои догадки. Он смотрит и видит своего прежнего Стива, любимого и желанного, родного и бесконечно преданного. Взгляд голубых глаз — тот самый, который так любит Тони, который столько раз он видел по утрам, в котором хотелось утонуть и исчезнуть, лишь бы вместе с ним. — Вот вы где! Слава Богу! — рядом оказывается Наташа, в окружении агентов. Она останавливается, смотрит на мужчин, рассевшихся на земле среди останков здания, горящих деревянных перекрытий, но которые на нее, кажется, даже внимания не обратили, полностью занятые друг другом. — Ясно. Ладно, за вами позже вернемся, а вы… — и девушка удаляется, отдавая по пути приказы агентам. — Прости меня, Тони! — шепчет Стив. — Прости, что я не мог вспомнить тебя. Прости, что забыл… — Он протягивает руку к груди мужчины, проходится дрожащими пальцами вверх, к шее, мягко поглаживая. Глаза щиплет, и он не может больше скрывать своего отчаяния. — Прости, пожалуйста! — подается вперед, обхватывает Тони за талию и тянет к себе, крепко прижимая к груди, вдыхая родной и любимый запах. Забытый, но вновь обретенный. — Я так жалею, что тебе пришлось пройти через это. Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть… Но я… все равно не сдамся, слышишь? Буду до конца жизни вымаливать прощение за все, что натворил за эти месяцы. — Так ты… всё вспомнил? — спрашивает Тони. Его трясет, руки дрожат так, что не получается даже с первого раза зацепиться за куртку капитана, чтобы притянуть ближе, чтобы почувствовать его рядом с собой. Действительно ощутить, что всё, наконец-то, позади. Он всё ещё не может поверить в это. Неужели? — Меня вспомнил? — Да, Тони, да, — выдыхает Стив ему в шею, покрывая мягкими и осторожными поцелуями, — я так сильно испугался! Прости, прости меня. Господи, Тони, потерять тебя — самое жестокое наказание за все мои ошибки. — Ох, милый, я поверить не могу, что все закончилось, — сморгнув слезы, тихо произносит Тони, немного отодвигаясь, ровно настолько, чтобы видеть любимые глаза, чтобы еще раз удостовериться — это не сон, это реальность. Он поднимает руки, проводит ими по лицу капитана, стирая пыль и грязь, улыбается, облегченно вздыхает и прикрывает глаза. —  Ты вспомнил. Ты всё вспомнил. — Прости меня, — Стив наклоняется вперед и целует Тони, мягко и нежно, водя пальцами по его скулам, зарываясь в темные волосы на затылке и притягивая ближе к себе, впечатывая сильнее, настолько, чтобы и вдохнуть было невозможно. — Я так тебя люблю, так люблю! — И я люблю тебя, Стив. Хорошо, что ты снова со мной. — Старк, продолжая мягко касаться своими губами губ Стива, осторожно подцепляет пальцами цепочку и вытаскивает ее. — Теперь ты должен мне медовый месяц. И я хочу, чтобы они снова вернулись на свои места, капитан. Стив счастливо смеется и с радостью выполняет озвученный приказ. Кольца теперь там, где им и положено быть, а мужчины вновь крепко обнимают друг друга, не в силах оторваться ни на минуту. Они словно заново вспоминают, оба. Одновременно стараясь забыть то страшное время, проведенное вдали. — Наверное мне стоило раньше оказаться на волосок от смерти, чтобы подстегнуть твою память, — шепчет Тони, зарываясь пальцами в светлые волосы своего капитана. Теперь он имеет на это право, теперь это снова его любимый мужчина, с которым и в огонь, и в воду, и в Рай, и в Ад. — Не говори так, — качает тот головой, — никогда больше не хочу пережить это снова. Буду беречь тебя теперь еще сильнее! — Это мне стоит говорить, — улыбаясь, Старк заставляет себя отлипнуть от капитана, — не я ведь потерял память. — Нам пора возвращаться домой, — наклонившись, Стив целует его, так, как только он умеет, — я так соскучился. Ты даже представить себе не можешь! — Еще как могу, — серьезно отвечает ему Тони, в глазах которого мелькают последние месяцы, горьким осадком опаляя душу. И Стив знает, что ему еще предстоит поверить в то, что все закончилось, что они снова вместе. — Но ты со мной, а это главное. Не оставляй меня больше, пожалуйста, я не вынесу этого еще раз. Стив проводит пальцами по мокрым щекам Тони, целует, прижимается своей щекой к его и выдыхает: — Помнишь, Тони? Лишь смерть сможет нас разлучить. Они поднимаются и не спеша направляются к вертолетам, у которых их уже ожидали Мстители. Им еще столько всего объяснять, рассказывать, но главное они преодолели, и теперь вместе гораздо легче идти, прижавшись друг к другу, чувствуя тепло родного тела и ощущая поддержку. Они переживут это. Они уже справились.