Мерзость - любимец обоих: Второй шанс

      Что-то здесь не так… Я еще раз обнялась с моими мальчиками. Мы с ними так давно вместе, с самого детства, особенно с Артемом! Они — мои проводники в течении всей жизни. Я безумно рада, что жизнь снова свела нас.  — Слава? — Я подошла к нему и тронула за плечо. Он вздрогнул и поставил выпивку на стол.  — Чего тебе? — Огрызнулся Михайлов.  — Мы можем поговорить?       Странно, то вчера он обнимал меня, хоть и сдержанно, то рявкает на меня. Сейчас его будто подменили. Не может же быть такого, что за ночь Глеб мог наговорить ему что-то, плюс они не общаются, да и Слава всю ночь был с нами.       Он кивнул и мы отошли в сторону.  — Что случилось? — Спросила я. Даже не знаю, с чего начать.  — Будешь стоять как ангелочек, да? — Слава произнес с раздражением.  — Что? Если это связано с Глебом, так и скажи. Но предупреждаю тебя сразу: этому полудурку даже слова давать не надо.       Слава немного поколебался, но потом ответил:  — Он сказал мне, что ты рассказала ему про какой-то случай, как я лез к тебе и пытался затащить в постель. Глеб был тогда зол, я пытался доказать ему, что это не так, в итоге все закончилось дракой. Он выгнал меня из Династии и сказал не приближаться к тебе. Это из-за тебя меня выгнали! Из-за твоего пиздежа!       Я дослушала историю и закрыла лицо рукой.  — Я же сказала, полудурок. Ты веришь этому, серьезно?  — Да, верю! Зачем ему врать? Вчера, когда увидел тебя, попытался сдержать себя и вести крайне обидчивым. После всего, что ты пережила за этот год и тут вот так явилась в новом свете, я не могу не обнять и не поздороваться.  — Ты же понимаешь, что это неправда? Я бы никогда не стала так делать. Такого случая не было. Даже когда я сильно напилась и говорила, какой ты красивый, а потом щеголяла в одном лифчике, ты все равно не воспользовался мной и не переспал со мной, хотя мог.  — Ох, может этим твоим словам я и поверю, но другие случаи — нет! Хочешь спросить, какие? А я тебя опережу! Ты настроила против всех Глеба, он из-за тебя таким стал! Ты не выплатила всем за тур и пригребла деньги себе.       Я не вытерпела и дала пощечину Славе. Что он несет, мать твою?!  — Верь кому хочешь, Фома Верующая, но я даже не в силе была делать такое! — Слава смотрел на меня с широко открытыми глазами, — Слава, я только оправилась после всего, что на меня навалилось, у меня только все стало получаться, как ты начинаешь меня обвинять. Почему тогда мальчики ничего не сказали мне и не поверили Глебу? Получается, что ты один такой.       Мы замолчали на некоторое время.  — Да… Походу я понял, — Михайлов протер щеку и извиняюще опустил глаза.  — Как тебя легко переубедить… — Тихо сказала я под нос.  — Маша, я хочу, чтобы у нас не было каких-то недомолвок. Какой-то пиздеж — говори сразу мне, чтобы я не сомневался в тебе.  — Ах, ну да, ты меня даже слушать не будешь, — я буркнула и скрестила руки.  — Буду.       Он собирался уходить, но обернулся:  — И на будущее, — Слава немного помолчал, поднял палец и посмотрел на меня, — ты раскрыла Гришу. Я думаю, что он заинтересован тобой.       Я закатила глаза.  — Да ну? — Мне захотелось немного поиздеваться, — я — нет.  — Ты так и про Глеба говорила.  — Глеб — мудак. Почему вы именно с Гришей меня спариваете? Ко мне вчера клеился и Уланс, но про него ни слова.  — Потому что он просто трахнуть тебя хотел, Маша, — Слава глубоко вздохнул, закрыв глаза.  — А Гриша разве нет?  — Ну, он, конечно, бабник еще тот, девочек только так катает… — Михайлов немного призадумался, — интуиция у меня, блять, — приподнял голос Морти.  — Отлично. Ахуенно.

***

      Мы подбирали с Панком ритм, придумывали вместе бит. Все рядом занимались своими делами, кто-то подсказывал нам, кто-то принимал участие. Пришло время записывать, а потом сводить. Я зашла в будку и натянула наушники, погрузившись в бит.       Главное попасть…       Несколько попыток. Каждую строчку я пропевала с такой болью в душе, что приходилось иногда смахивать слезы. Пыталась не фальшивить, разогревала связки, прополаскивала несколько раз. Столько работы было сделано под вечер, но ночь интереснее полудня же, да?       Снова та же дверь открылась. В студию зашел Гриша с недовольной физиономией, какой-то напряженный, злой. Он кинул свои вещи на диван и сел. Я стала наблюдать за ним краем глаза, записывая трек. Он со всеми огрызался, но как только поворачивался ко мне, его лицо становилось спокойнее и тише, а потом снова раздраженным, когда отворачивался. Биполярочка?       Я закончила с треками, поручив Панку заняться сведением. Гриша немного пододвинулся, чтобы я села с ним. Ладно, я слишком много привлекаю внимания, когда ругаюсь с ним. Создается чувство, что у нас что-то намечается, поэтому нужно вести себя сдержаннее. Да и свой стервозный характер тоже надо выключать, я так не сживусь в новой компании. Гриша вполне хороший парень, не пойму, почему именно на него мой язык выпадает изо рта, болтая всякие гадости.  — Привет, — поздоровалась я первая. Его брови приподнялись, как всегда, раздраженное лицо поменялось, — чего не в настроении?  — Мне стоит отвечать также, как ты мне в первый день нашего знакомства? — Гриша повернулся ко мне и поджал губы в полуулыбке.  — О, нет, я не настолько сдержанная. Ты смог перетерпеть мою женскую злость, а я твою не смогу, — я тоже улыбнулась.  — Неравно как-то.  — Привыкай. Я не феминистка.  — Похожа на нее.  — Ну уж спасибо, — в моей голове пронеслись лица толстых дур, выступающих на митинге. Толерантность отпала.       Гриша рассмеялся.  — Так мне стоит еще раз спросить у тебя про Глеба?  — Думаю, что это личное, — я поправила майку, заволновавшись.       Гриша кивнул и повернулся к Роберту, сидящему рядом.  — Все в силе? — Спросил он.  — Да. Только не разгромите мне ничего.       Буда снова вернулся ко мне.  — Поедешь с нами сегодня ночью бухать?       Что я там говорила про «не пить второй день подряд»?  — Хоть и шумно, но я все слышал! — Подключился Данил, — я возьму кокс, Машунь.  — Уговорил, — согласилась я.  — Без наркоты, придурок, — отреагировал Гриша, прикрикнув ему. Его голос напрягся, стал более громким и взрослым. Он и до этого был очень красив, но так мне еще больше нравится.       Мне вообще не должен нравится его голос, блин. И внешность тоже. Мне же темненькие вообще не нравятся. Как-то всегда блондины более востребованы были в моей жизни. Рома — темный, Влад — темный, волосы он все равно в черный красил, даже тот американец, у него были синие дреды, но выглядывали отросшие темные корни.       Это были одноразовые сексы, и мне за них стыдно, поэтому не считаем. Главное же, кого полюбил.  — Да ладно, Гриш, так телочек легче шпилить, — Роберт подмигнул ему.  — Ага, они как бревна валяются, — ответил Буда.       Дверь не закрыли, поэтому снова кто-то пришел, что очень странно.       Страннее не бывает. Ну так что там про темненьких-беленьких?  — Пиздец, — тихо сказал Данил, но я услышала.       Глеб сжал кулаки, смотря на меня. Я сразу же отодвинулась от Гриши. В комнате застыла тишина, все смотрели на Голубина. Я почувствовала, как Гриша немного заежился, отодвигаясь подальше от меня. Что, очко поджал перед великим господом зла и силы? Этот упырь только девочек привык бить.  — Нам нужно поговорить, — сказал сквозь губы Глеб. Сначала я думала, что он кому-то другому, например, Грише (а мне глубоко наплевать, получит ли он за мое вранье или нет), но его взгляд уставился на меня. Глаза покрылись красным, зрачки расширены до ужаса, будто он под чем-то, веки полностью их открывают, показывая безумство в глазах. Я еще никогда не видела такой злой взгляд у него, чувство, что даже капилляры полопались от его гнева, — я вроде бы членораздельно говорю, — Глеб говорил очень громко, но не повышал голос. Какая бы не была я, мне стало ужасно страшно, от чего вскочила с дивана.       Руки дрожали, ноги подкашивались от страха. Возьми себя в руки, Маша. Ты русская баба или кто? Ты ему по бубуну пустому зарядила ложкой, дала промеж ног, а теперь ссыкуешься просто выйти поговорить? Так дело не пойдет. Собрала свои нюни в пакет и выкинула куда подальше. На тебя весь РНБ смотрит и видит, как ты кипятком от страха ссышься.       С такими мотивациями я выпрямила шею, взмахнула волосами и устремила взгляд на Глеба. Семейную ссору тут устраивать не надо, поэтому, скрестив руки на груди, кивком показала на выход. Он открыл дверь и пропустил меня вперед. Даже воздух рядом с ним совсем другой. В студии было немного холодновато, я не снимала кофту, а рядом с ним стало очень жарко, и это не интимный момент, а ярость, покрывающая всю атмосферу и мои оголенные участки кожи. Или у меня так от страха температура скаканула, но мы вычеркиваем сразу этот довод.       Глеб достал сигарету и дрожащими руками подкурил.  — Больше всего я не люблю, когда ты мне врешь, особенно, если это не в мое благо, — спокойно сказал Голубин, сделав затяг. Мне захотелось тоже закурить, поэтому я кивнула на его карман. Он уставился на меня, нахмурив брови, но достал сигарету, — и с каких это пор мы стали злить меня специально?  — Тебя никто не злил, — ответила я и вдохнула никотин. Я не курила год, поэтому пошло сильное расслабление по телу, будто покурил первый раз. Отлично. Представим, что я не трезвая, так у меня хоть смелости побольше.  — Да? — Рявкнул Глеб. Я вздрогнула, — садись в машину, Маша.  — Нет, — твердо ответила я.  — Хватит этот цирк устраивать. Побегала, повыебывалась, теперь хватит. Садись в машину добровольно и, может, у тебя будет шанс, что тебя не ждет наказание дома.  — Я тебе что, собака какая-то? — Я попрошу сигарет у ребят. Мне не жалко кинуть в него бычок, что я и сделала. Голубин быстро стряхнул пепел и устремил свой взгляд на меня, — тут есть окна, — я показала рукой на маленькое окошко первого этажа. Из него вовсю смотрели Панк, Депо и Коля, но как только увидели наши взгляды, сразу же отвернулись, будто и не смотрели, — хочешь, чтобы они увидели, как ты обращаешься со мной?  — Мне плевать, — прорычал Глеб.  — Катись к черту отсюда и не мешай мне жить. Я тебе все еще тогда сказала.  — Разве мы не можем быть просто вместе? Как раньше? Ты любишь меня, я люблю тебя, — Глеб приближался ко мне, засунув руки в карман. Так он продемонстрировал, что не будет применять силу.  — Что? Как раньше? — У меня окончательно сорвало крышу. Я хотела уйти обратно, но развернулась и показала на него пальцем. Я все тебе выскажу, Сименс, — ты испортил мне жизнь! Ты! — Я полностью повернулась к нему и стала приближаться, — из-за тебя я имею проблемы со здоровьем, из-за тебя я чуть не сторчалась, из-за тебя пережила передозы, из-за тебя я сидела в тюрьме, из-за тебя я лежала в психушке и из-за тебя, мать твою за ногу, я почти потеряла свою карьеру! Из-за тебя я потеряла ребенка, потеряла отношения с папой, потеряла дорогих мне людей, Династию! Все! Из-за тебя! — На последнем слове я приблизилась к нему максимально близко и толкнула в грудь настолько сильно, что он ударился об свою машину. Я не стала сдерживать слез, — я ненавижу тебя… — Тихо сказала я и пошла в здание.  — Если бы ты не раздвинула передо мной ноги, ты бы не тусовалась с этой компашкой уродов. Если бы ты не скакала на моем хуе, ты бы хуй протолкнулась в рэп, не имела бы два высших образования в кармане и не вылечилась от своих бед с башкой. Ты была бы пустым местом, пылинкой, — Глеб отошел немного от машины. Нас разделяло большое расстояние. Он показал, как сдувает пыль с ладошки, — только благодаря твоим навыкам сосать мне ты еще здесь, цела и невредима.  — Ты был у меня первый, придурок… — Я не могла больше поднимать на него голос и стала разговаривать очень тихо, — как ты можешь так говорить?  — Встречный вопрос, — он открыл дверцу машины и перед тем как сесть, произнес окончательную фразу, — ты сама себе все портишь в жизни, Маша. Я много раз спрашивал у тебя, уверена ли ты в наших отношениях. Но ты слишком глупа для понимания. Прощай, — он сел в машину и уехал. Я еще несколько секунд стояла и смотрела на его машину, уезжающая вдаль. Остановиться плакать не получалось. Я пыталась давить ему на больные точки, но он просто растоптал меня, не дав шанса выиграть в споре. Вот что в нем самое главное — разрушать людей изнутри…       На улицу выбежал Артем.  — Маша? Все хорошо? — Он был очень обеспокоен и обнял меня, дав возможность поплакаться в плечо.  — Нет! — Кричала я в куртку Депо, — все не хорошо, мать твою!  — Тебе надо отвлечься. Срочно, — Коля подошел незаметно и тоже обнял.       Я вырвалась из объятий, последний раз посмотрела на парней и, не попрощавшись с остальными, убежала до своей машины. Моя куртка и все остальное осталось там, но мне было так плевать. Слава Богу, что ключи от машины я оставила в кармане штанов. Я сразу же уехала из того места к себе домой.       Злость правила мной. У обычных людей идет осознание после слез, но у меня не так. Я посносила дома абсолютно все, что попалось под руку. Творился хаос. Я не могла нормально успокоиться, поэтому просто села в углу и плакала до тех пор, пока не потемнело окончательно. Плевать на эту тусовку, я не пойду туда. Я никуда не пойду. Хочется все бросить и опустить руки, вернуться к Глебу и жить под его крышей, не правив другим. Апатия захватила меня, но я не выдержу снова эту скукоту дома, постоянные запреты и никакой ласки.       Это жизнь. Я столько пережила за свои 25, и тут просто взять и бросить все?       Прибравшись за собой, я сходила в душ. На часах было уже около одиннадцати часов вечера. Во мне не осталось сил, плакать больше не хотелось, проснулся какой-то пофигизм и безмятежность. Я взглянула в зеркало и медленно моргнула, будто под травой.       В дверь позвонили. Я перекрестилась, не дай Бог, что это Глеб. Открыв, на пороге я увидела…       Гришу?       Придержав полотенце на теле, я смотрела на него с каким-то смятением. Он тоже не спешил здороваться, изучая мое еле прикрытое туловище.  — Перестань пялиться, — тихо сказала я.  — Я привез твои вещи.  — Очень мило с твоей стороны.       Не было никаких сил как-то съязвить ему или подколоть, поэтому я просто вздохнула и пропустила его в квартиру. Поправив полотенце, я открыла шкафчик и достала оттуда вещи.  — Едешь?  — Да.       Короткий диалог закончился сразу, как только начался. Мне не хотелось продолжать разговор, да и он как-то нервничает. Я пошла в ванную, чтобы переодеться и закрылась на всякий. Мало ли, что у него в голове.       Сразу же после этого я расплакалась. Напоследок.