Мерзость - любимец обоих: Второй шанс

      Мы зашли в номер, медленно раздеваясь. У меня тянет в животе, когда он целует меня в шею, продолжая язвить, и еще настойчивее прижимается ко мне бедрами. — Несмотря на то, что нас прервали, я все равно хочу тебя, — говорит он, посасывая мое ухо.       Я тяну его за волосы, заставляя стонать, он кладет мне руки на талию, притягивая к себе. Я знаю, нам многое еще нужно сказать друг другу, очень многое остается нерешенным, но все, чего я хочу в эту минуту, — это раствориться в Грише и забыть принципы. И ошибки, сделанные с Глебом.       Наш поцелуй похож на отчаянную попытку слиться друг с другом. Гриша кладет руку мне на шею под волосами. Чувствую, как его опьянение перерастает в страсть — он часто целует меня жадными губами. Он проводит рукой по моему бедру и тянет меня к постели. Пытаюсь взять процесс в свои руки: сажусь на него сверху и снимаю с себя и с него футболки. Теперь я — в одном кружевном лифчике. Его зрачки расширяются, и он дотягивается до моих губ, но у него другие планы.       Выгнувшись, нащупываю застежку лифчика и отщелкиваю, лямки соскальзывают вниз, и лифчик падает на пол позади меня. Буда берет мои груди в ладони, нежно их сжимая; у него теплые руки. Он растерянно смотрит на меня и тянет вниз головой, будто сомневается, я расстегиваю ему джинсы.  — Сделай мне приятно, — выдыхает он.       Я немного медлю.  — Не стесняйся меня, — он погладил меня по волосам, — ты не умеешь?  — Умею, — тихо сказала я.  — Тогда чего ты ждешь? В этом нет ничего такого.       Ляхов улыбается, помогает мне стянуть их вместе с трусами, до колен. Мои пальцы немедленно хватают его член; Гриша закрывает глаза и часто дышит. Я глубоко вздыхаю и смело беру член в рот. Я пытаюсь вспомнить инструкции с прошлых разов с Глебом и то, что ему нравилось.  — Черт… Маша, — стонет он, запуская пальцы мне в волосы.       Чувствую, что соскучилась по его грязным словечкам. Я двигаюсь, продолжая доставлять ему удовольствие, сидя между его колен. Он садится и смотрит на меня. — Ты так сексуально выглядишь, когда твои губы меня держат, — говорит он и хватает за волосы еще крепче.       Я чувствую, как между ног у меня становится теплее, и двигаю головой быстрее, желая услышать, как он стонет мое имя. Кружу языком вокруг головки, и он приподнимает бедра, засовывая член глубже. Мои глаза затуманиваются, я задыхаюсь, но когда я слышу из его уст свое имя, продолжаю еще быстрее. Через несколько секунд он кладет руки мне на лицо, заставляя захватывать глубже. — Я собираюсь кончить, — говорит он. — Так что если ты хочешь… понимаешь, я хочу еще чего-нибудь, так что тебе нужно прекратить минет.       Я не хочу говорить, как сильно я хочу заняться с ним любовью, так что я просто встаю и снимаю джинсы. Когда я берусь за трусы, Гриша меня останавливает. — Я хочу, чтобы ты оставила их… пока, — бормочет он. Я киваю и сглатываю слюну, ожидая, что он собирается делать. — Иди сюда, — зовет он, пересаживаясь на край кровати.       Жар страсти проходит, напряжение ослабевает. Грудь Гриши вздымается, глаза дикие. Сидеть у него на коленях, когда он совершенно голый и возбужденный, а я в одних трусах, очень приятно. Он наклоняется вперед, целуя меня. — Блять, — шепчет он, сдвигая мои трусики вбок, — я…       Я задыхаюсь лишь от того, что он входит в меня пальцами. Он двигает ими медленно, очень медленно, и я инстинктивно раскачиваюсь взад-вперед, чтобы увеличить темп. — О, детка… черт… ты всегда такая мокрая, — стонет он, и я двигаюсь над его рукой.       Дыхание и стоны учащаются — просто удивительно, как быстро мое тело реагирует на Гришу. Он до тонкостей знает, что и как делать и говорить. — Ты будешь меня слушаться. Будешь? — говорит он, покусывая меня.       Что? — Скажи, что будешь меня слушаться, или я не дам тебе кончить. — Конечно, он шутит! — Гриша! — говорю я, пытаясь двигаться быстрее, но он останавливает меня. — Хорошо… хорошо… только, пожалуйста, продолжай, — прошу я, и он усмехается.       Я хочу дать ему пощечину, прямо сейчас. Он использует самый уязвимый момент, когда я не могу проявить гнев, потому что полностью в его власти. Я слишком близко от него, нас разделяет только тонкая ткань моих трусиков. — Пожалуйста! — повторяю я, и он кивает. — Хорошая девочка, — говорит он мне в ухо, снова двигая ладонью.       Чувствую, что уже совсем скоро приду к оргазму. Гриша шепчет мне на ухо дикие непристойности, предлагая мне такое, что я даже не знаю, как описать. Они ужасны, но так приятны, что я сцепляю руки, чтобы не упасть с кровати, когда наконец я достигаю кульминации. — Открой глаза. Я хочу видеть, какой я могу делать тебя, — говорит он, и я стараюсь держать их открытыми, когда меня накрывает оргазм.       Моя голова падает ему на грудь, я крепко обнимаю его под мышками и пытаюсь отдышаться. — Поверить не могу, что ты пытался… — начинаю я, но он прерывает меня нежным поцелуем.       Я прерывисто дышу, до сих пор не оправившись. Я опускаю руку вниз между нами и берусь за него. Он морщится и оттягивает мою губу, нежно посасывая ее. Я решаю Гришу еще сильнее. — Говори — и я сделаю все, что ты хочешь, — соблазняюще шепчу я ему в ухо. — Что? — Ты слышал.       По-прежнему бесстрастно смотрю на него, одной рукой водя по его члену, а другой стягивая с себя трусики. Тру себя членом, и Гриша стонет. — Прости, — наконец произносит он, покраснев, — просто разреши мне трахнуть тебя… пожалуйста, — просит он.       Я смеюсь. Он целует меня еще раз. — Ладно, — отвечаю я.       Он приподнимает меня, и я чувствую напротив себя кончик его члена, и затем он погружает его в меня. — Ой, — говорю я, закрывая глаза. — Все нормально? — Да… просто… по-д-другому, — заикаюсь я.       Мне намного приятнее, чем раньше. Я не открываю глаза и слегка двигаю бедрами, уменьшая напряжение в паху. — Тебе нравится? — Его голос напряжен, на лбу набухает жилка. — Тсс… замолчи, — говорю я, продолжая двигаться.       Он стонет и извиняется, давая мне минуту, чтобы привыкнуть. Понятия не имею, сколько проходит времени, прежде чем я снова начинаю двигаться. В какой-то момент Гриша ложится на спину, прижимая меня к себе. Так намного лучше, он поддерживает меня, и мы движемся вместе. Кладу ему на грудь одну руку, опираясь всем весом и двигая ногами. Не обращаю внимания на боль в мышцах и продолжаю двигаться таким образом. Я вижу, как по лбу Гриши катятся бисеринки пота. Он закусывает губу и пристально смотрит на меня, и я почти чувствую жар его взгляда той частью кожи, на которую он смотрит. — Ты для меня все. Я не могу потерять тебя, — говорит он, когда я целую его в шею и в плечо. Его кожа соленая, и влажная, и удивительно вкусная. — Я близко, детка, чертовски близко. Мне так хорошо с тобой, Маша! — стонет он, поглаживая меня по спине, и я стараюсь двигаться быстрее.       Он переплетает свои пальцы с моими, и этот интимный жест меня очень трогает. Я люблю его поддержку, но я не люблю его. Какой бред.       Чувствую, как твердеет живот, когда Гриша массирует мне шею. Он продолжает нашептывать мне ласковые слова, и тело его становится все напряженней. Я полностью растворяюсь в его голосе, и он потирает большим пальцем мой клитор, от чего оргазм происходит быстро и мощно. Наши стоны переплетаются так же, как и наши тела, когда мы кончаем. Он откидывается назад на кровать и кладет меня рядом. Я прихожу в себя, когда он одевается. Повторяю за ним.  — Удивительно, как я протрезвел рядом с тобой, — говорит он и ложится рядом со мной, прижимая к себе, — ты блистательна.  — Ты наоборот должен был опьянеть, — шучу я и снова забираюсь на него, переплетая наши руки, — обещай мне, что все это останется между нами.  — Не доверяешь мне? — Гриша немного расстроился.  — Я доверяю тебе. Просто… не привыкла, что я снова наступаю на те же грабли.  — Какие? — Я чувствую, как он обеспокоен.  — Секс с тем, с кем не в отношениях.  — Маша, — он приподнимается, смотря мне в глаза, — ты безумно сильно мне нравишься, но, пожалуйста, не навязывай себя. Я не брошу тебя, как пустышку. Я хочу завязать с тобой отношения.       Я опешила от его слов. Это признание или что?  — Я не хочу отношений, Гриш, — я положила голову ему на грудь, — дай мне отвыкнуть от всего мрака, что творился со мной на протяжении всей жизни. Я хочу отойти от токсичных отношений, чтобы не мучать тебя со своими тараканами.  — Хорошо, — согласился он, — но дай мне слово, что снова не потопишь меня, как в начале.  — А ты дай мне слово, что не будет больше фразочек БДСМ.  — Ничего не обещаю.       Я рассмеялась и легла рядом.  — Спи.       Снова бесконечный перелет. Краснодар всегда был достаточно солнечным городом, что меня и радовало. Как парней не достает пить каждый день? Сегодня я точно должна поехать на тусовку, чтобы развеяться.       С самой первой минуты, как мы подъехали к клубу, я почувствовала что-то неладное. Вроде бы уже и выступала здесь, ничего такого не должно случиться. Около черного входа стоял охранник, что меня немного смутило.  — Здравствуйте, — как можно культурнее поздоровалась я, но вышло все равно хамски, — у нас здесь концерт, мы можем пройти?  — А допуск?       Я посмотрела на Никиту, которому было плевать на то, что я занимаюсь его работой.  — Пропуск? — Спросил Роберт, — Никит?  — Нет у меня пропуска никакого.  — Зашибись, — прошипела я, — ну… мы здесь выступаем. Нам никакой, нахрен, пропуск не давали, — я чувствую, как начинаю злиться, — Никита, мать твою за ногу, ты можешь хоть раз не бабой показаться? — Я повернулась к нему.  — Твой концерт — ты и решай, — он закатил глаза и облокотился на стенку.  — Я требую организатора, — я топнула ногой, метнув взгляд на охранника.  — А адвоката не нужно? — Амбал поставил мне щелбан. Этот черт выше меня на две бошки.       Я вспыхнула.  — Да я твою мамашу на члене катала, урод, — я плюнула ему на ботинок и развернулась, чтобы не получить снова.       Парни заржали во всю глотку и удалились. Не получилось с черного? Получится с основного.       Но и черт там тоже капал: нас не пропустили. Я стояла в теньке, пытаясь успокоить себя, и придумать изящный план.  — Ладно… — Наконец сказала я, — Данил, заболтай охранника, как ты умеешь. Роберт, заболтай на главном, он вроде поспокойнее. Остальные пока стойте здесь, я дам знак, когда все будет готово, — я уже хотела идти, как развернулась к Никите, — а ты метнись кабанчиком мне за пивом, глотка разрывается.       Гриша издал смешок. Я посмотрела на него.  — Пошли со мной.       Труба очень ненадежная. Но я хочу выступить здесь, поэтому сделаю все для этого.  — Поддержи меня, — сказала я и приблизилась к трубе.  — Удачи, — ответил Гриша.  — Придурок, поддержи меня за что-нибудь.       Ляхов схватил меня за задницу и подтолкнул.  — Ну конечно, за что еще-то… — пробурчала я и забралась на трубу, медленно залезая по ней, как по канату, цепляясь за пролежни в стене, — полезешь за мной или останешься там?  — Полезу, конечно же, — Буда ловко забрался на трубу, будто выпендривается передо мной, — мне здесь отличный вид.  — Я бы послала тебя, но должна быть слишком мила с тобой.       Мы забрались на крышу. Этот клуб — не высотка, поэтому с нее мы даже могли прыгнуть без переломов. Некоторые зрители прибыли уже, столпившись около главного входа. Я увидела, как Роберт, прикрываясь капюшоном, разговаривал с охранником. Он совсем не смотрел на вход.       Боже мой! Я рассмеялась вслух с картины, как Данил покуривал косячок с охранником, спрятавшись в углу.  — Охренеть, — Гриша тоже засмеялся, но я закрыла ему рот рукой, чтобы нас не спалили. Он укусил ее, и я дернулась.       Пора действовать. Еле как найдя люк, я попыталась открыть его. Слава богу, что он итак открыт, правда тяжеловат немного. Гриша помог мне оттащить его и пролезть внутрь.       Траекторию в клубе я помню. Была сплошная темнота и тишина, видимо, здесь пока никого нет. Я нащупала какую-то дверь и щеколду. Господи, надеюсь, что Роберт до сих пор разговаривает с ним, за Данила-то я не переживаю. Я приоткрыла дверь совсем на чуть-чуть и убедилась, что это главный вход. Роберт заметил меня и кивнул.  — Поднимись снова на крышу и скажи некоторым, чтобы они прошли через главный. Только вот чую, что им могут задницы надрать.  — Не волнуйся, — сказал Гриша и пошел до лестницы.       Я нашла еще одну дверь, но она была без щеколды, да и вела как-то не так, поэтому это не то. Другая, более черная, больше напоминала мне черный выход. Я отворила щеколду и постучала по лестнице. Господи, что за организатор: опаздывает, не встречает, какие-то пропуски, так и неподготовленное абсолютно все. Я решила, что сегодня геройство для меня хватит, пусть хоть что-то сделает Никита.       На сцене уже сидел Уланс, Егор и Артем с Колей. Я взяла микрофон в руки и повертела. Из другого угла зашли остальные ребята, в том числе и Гриша. Я улыбнулась ему. Артем странно цокнул.       Что?       Не обращаю на него внимания.       Организатор наконец-таки пришел к нам. Никита выпалил ему все по факту, и впервые я с ним согласна. Нам в качестве утешения подарили бутылку коньячка, который мы выдули по пути в другой клуб.       Яркая вывеска била мне в глаза. Я, будучи поддатая, не переставала смеяться с остальными по пути на VIP-места. Мы заказали кальян и выпивку.  — «Правда или выпивка»? — Предложил Роберт и усмехнулся.